Хотите почувствовать себя старым?
В этом году в школу пойдут дети, родившиеся в начале пандемии COVID-19.
Мне бы хотелось, чтобы когда у меня появится ребёнок, он всегда мог прийти к нам, когда у него возникнут проблемы, и мы смогли бы обсудить их всей семьёй. К сожалению, в юности у меня не было доверительных отношений с родителями, и многие трудности остались внутри меня. Возможно, несколько лет назад я не была готова к появлению детей, но сейчас, даже не будучи беременной, я понимаю, что должна заслужить доверие своего ребёнка.
Охх, и да, и нет..
Привет! На прошлой неделе мы наконец получили решение суда, и в понедельник я уже был в ЗАГСе, чтобы получить Алисе новое свидетельство о рождении — с новым отчеством, новой фамилией и новым папой в нужной графе. И ровно в тот же понедельник мне его и выдали! Знаю, что-то невероятное, но факт!Да, дело теперь за МФЦ, СНИЛСом, ИНН и прочими бумажками, но факт определенно свершился — я стал папой (Алисе).
И вот о том, как изменилась наша жизнь, наши отношения и изменятся ли они в дальнейшем я и пришел сегодня поговорить.
Я рассматриваю это в три этапа:
—Наша жизни до рождения близняшек
—Наша жизнь после появления у Алисы сестёр
—Наша жизнь после усыновления
Почему я дроблю это на эти этапы? Ну, давайте смотреть.
Изначально, когда мы только съехались, я и правда очень тепло и сразу же по отечески относился к Алисе. Я уже писал о том, что тогда же задумывался об усыновлении, то есть вопросов с этим не было. Она называла меня папой и наши отношения со всех сторон были типичными, обыденными отношениями папы и дочки — игры, поделки, походы в садик и в магазины, мытье, уборка, воспитание, чтение, укладывание спать..
Однако, где-то внутри (или снаружи, я не знаю), я чувствовал, что есть какая-то граница, какое-то условие, некая условность. Я связывал это с тем, что я..не был отцом, а значит — не имел права. Мне нельзя было сильно любить, нежно обнимать — ведь я чужой дядька, и уж тем более нельзя было ругать, воспитывать, нравоучать — это не было ни моим правом, ни моей обязанностью. Я был ей по факту ни кем, и хотя она этого не знала (но знал я), с чего ей меня слушаться? Кажется, что есть что-то еще, но при всех своих дарования к написанию текстов, и учитывая, что я давно об этом думаю, я всё равно не могу подобрать слов. Надеюсь, вы просто поймете о чем я — о каком-то запрете лезть в жизнь чужого тебе ребенка, даже если вы семья, даже если ты любишь его, даже если его мать тебе разрешила.
И вот этот период мне было легко и трудно одновременно. Было легко быть добрым, милым взрослым другом, лелеять и баловать. И очень сложно было, в моменты необходимости, быть твердым и суровым. У меня каждый раз спина обливалась потом, когда приходилось ругаться, наказывать и воспитывать.
В общем, было трудно, и периодами я не понимал почему. Потому что новая роль? Потому что не знал, что делаю? Потому что сомневался в том, правильно ли делаю? Потому что не знал, так ли у всех или так у меня, потому что я в такой ситуации? Или дело и правда в том, что она не моя и мне просто сложно, ведь это странно и как будто бы неправильно? И вот последнее сводило с ума больше всего, потому что казалось, что это всего лишь какая-то моя заморочка, при этом, имеющая объективный вес.
Затем наступил второй этап, когда появились малышки. Мне, по идее, появилось с чем сравнить. Я мог четко отделить родное от не родного и сказать — а, ну да, ясно, вот их я люблю и никогда не буду ругаться, а вот она — падчерица и этим всё сказано.
Однако, и тут легче не стало. Во-первых, трудно сравнивать вредную шестилетку и два сладких комочка, и быть при этом объективным. Во-вторых, мы сразу и четко обозначили Алисе, что и эти, когда подрастут, будут получать и по заднице, и наказания, так что пусть не ревнует и не выдумывает, что мы их тут на руках собрались носить (а мы носили — младенцы же). В-третьих, к тому моменту прошло два года, и где-то я пообвыкся с ролью отца, где-то мы с Алисой выстроили отношения иначе, где-то я по-новому стал смотреть на родительство, отцовство, воспитание и вся эта любовь-не любовь ушла на третий план — я был отцом, и это, как по мне, нечто другое.
Но как человек привыкший рефлексировать я нет-нет да задумывался о том, как всё это выглядит, что я думаю и чувствую по этому поводу и справедливо ли утверждать, что когда малышкам будет пять, с ними всё будет так же. Где эта грань между нашим отношением, родством и попросту характером и темпераментом детей? Может близняшки будут в пять лет ангелочками, и потом тоже будут, и нам просто не придется никогда на них ругаться. Будет ли это доказательством для Алисы, что мы любим ее меньше?..
На эти вопросы у меня нет ответов. С этим поможет разобраться только время. Это факт. Поэтому, эту часть размышлений я просто отпустил. Важнее работать сегодня и с тем, что есть, чем забросив сегодня, думать о будущем.
Зато, "сегодня" у меня появилась третья дочь, самая старшая.
И, если честно, придя домой со свидетельством в руках, и объявив Алисе, что она теперь будет всем говорить, что она Юлиановна и Марэ, просто порадовался, что всё наконец закончилось.
А затем, буквально через полчаса заметил, что и смотрю на нее иначе, и говорю с ней иначе, и кажется, что и отношусь — иначе.
Это не значит, что раньше было все хуже или вовсе плохо. Я думаю, это значит ровно одно — все те неясные ощущения из начала этого текста, всё то, что меня так заботило, тормозило, отгораживало от ребенка, не давая мне полностью взять на себя ту роль, которую я хотел — наконец исчезли.
Она наконец-то стала моей дочерью и я могу относиться к ней как к дочери, а не как к ребенку вверенному мне для заботы и воспитания. Кажется, что ничего не изменилось, но одновременно с этим кажется, что изменилось очень многое.
Больше нет сомнений, теней, чужих имен, маячащего где-то позади мужчины, нет бюрократии, нет рисков, нет возможностей что-то переиграть.
Теперь это уже точно моя ответственность, моя дочь, моя семья и только моя проблема (ха!).
И это по-настоящему прекрасно. Это — освобождает.
Что же касается Алисы..вряд ли она что-то прям сильно понимает. Однако, думаю, всё это позитивно аукнется ей в будущем — общее с сестрами отчество, одна фамилия в семье, всё это создает некою целостность в восприятии картинки ее мира, я надеюсь, и она не будет чувствовать себя за бортом нашей жизни.
А потом, через несколько лет, мы уже поговорить об этом непосредственно с ней.
А всё потому, что завтра нам будут делать балконы, и это оказалось самым простым решением, чтобы не мучать себя и детей. Но это породило кучу мыслей, ощущений, впечатлений и воспоминаний.
Ну, во-первых, а правда — трое детей, одна до двух в лагере, две других обожают носиться, ломиться в двери, орать, смотреть мультики и играть в зале. А когда работают, ходят, шумят 2-3 незнакомых мужчины — это будет тяжко. Плюс, мы не очень понимаем механику, маршруты, объемы и места работ — в коридоре лежит 6 трехсполовинойметровых упаковок досок и пластика, который, как по мне, логичнее было бы там и резать, а значит зал в пыли и грязи, и девочкам негде играть, а прятаться весь день в однойдвух комнатах — жжжесть. На улице с двумя сложно и погода мерзкая. Дернуть помочь некого — я буду дома с рабочими и работать. Поехать или пойти куда-то хотя бы на полдня — тоже не вариант (их нет или это слабореализуемо). Так еще они и придут в районе 9 утра, когда малышки еще спят, то есть надо будет их будить и весь день они будут в плохом настроении. А проснувшись..смотри начало абзаца.
ААААААА
В общем, решили найти отель.
Из этого вытекает второе: я не знаю, в какой момент Красноярск стал точкой притяжения и центром мирового, блин, туризма (про эти потуги напишу однажды тоже), но номеров нет. Вообще. За норм бабки.
Понятно, что где-то мб и есть, но мы смотрели ближайшее, чтобы быть на подхвате и не ехать, и чтобы был варик все-таки Лив с детьми выйти из дома не вникуда, а во двор или соседний клевый сквер. И вот нигде из пяти норм отелей в центре города нет мест. Отчаялись. Стали гуглить мини-отели и апартменты. Тоже голяк. Ну, логика та же — туризм, видимо))
В итоге, нашли посуточную аренду в соседнем доме. Сходил. Снял.
Далее, это, конечно сборы. Отнес туда телек с жестким диском, где три сезона "Три кота". Снеки. Воду. Игрушки. Игры. Застелили кровать. Принесли детей. Лира с Лионой в восторге — новая локация, до крана можно дотянуться, большой диван в коридоре..
Прощаться было грустно..
Мы с Лисой и псом дома — ей завтра в лагерь, пса вообще не оставить — выть, наверное, будет. Ходить туда-сюда не вариант, и Лису я закину девкам после лагеря.
И это первое расставание и нас с Лив и с детьми за..два года, со времен роддома. Странно.
А еще это напомнило нам с Лив, как мы снимали квартиру в Краснодаре. Мы ехали на день, чтобы снять, и вечером планировали уехать в Сочи паковаться дальше. Но график сбился, квартиры были не такие как на фото, и последнюю, которую в итоге сняли и в которой чудесно прожили год, мы поехали смотреть уже чуть ли не вместо поезда. Мы сходили в Магнит, купили постельное, хлеба, йогуртов и прочего на завтрак, щетки и пасту на ужин, и спали все вместе, на одной кровати, греясь друг о друга и засунув в наволочки куртки, всё время ожидая, что в дверь вставят ключ и окажется, что мошенники сдали квартиру еще кому-то..
В общем, вроде все правильно сделали сегодня, но это так странно и.. глупо?
Я стал замечать, что говорю, делаю и думаю так, как никогда не хотел.
Вы знаете о чем я — я стал похожим на своих родителей, на..взрослых, на которых смотрел в детстве и думал "Ну, я точно таким не буду!".
Я думал, что не буду так много работать, что буду проводить время с друзьями не только по праздникам, что буду счастливым и улыбчивым, что не буду вставать рано, что не буду таким мерзким, упертым, скандальным, нервным..и что уж точно не буду иметь со своими детьми таких отношений, какие были у моих родителей со мной, и уж точно не буду говорить и поступать с детьми так, как говорили и поступали они со мной..
Я был уверен, что всё то, что меня пугало, казалось диким, казалось странным, казалось глупым — останется с тем поколением, а я, которого это всё бесило, явно отрину это в угоду чему-то другому, иному, хорошему.
И вот мне 33.
Я стал человеком, который спокойно залезает в мусорное ведро и ищет там что-то случайно выкинутое.
Я стал человеком, который весьма спокойно чистит всю эту дрянь накопившуюся в раковине.
Я стал человеком, который обделяет себя какими-то вкусняшками отдавая всё детям, в лучшем случае доедая за ними огрызки (где в целом, много чего остается, это же глупые дети), или съедая то, что для них фу — я сам таким был — а теперь я вторю своей матери и говорю — да нормальная клубника, просто мягкая, смотри, вот я ем и ничего, сладкая, вкусная.
Да, я стал употреблять все эти шаблонные клишированные фразочки, без которых, оказалось, мир и воспитание просто невозможны, типа "закрой рот и ешь" и прочее. Я, конечно, не говорю фраз в стиле "Здесь твоего ничего нет, здесь всё моё", но..не говори гоп..
Я рано встаю. Мало сплю. Я злой и нервный. Мне вообще не до друзей. Отдыхаю я пока хожу за продуктами в тишине.
И мне кажется, что я всегда нервный, злобный и на грани.
Конечно, во многом я лучше моих родителей. Ну, с отцом это легко — я как минимум не сбежал из семьи. С матерью — ну, тоже многое. Я работаю дома, я всегда с детьми, я постоянно говорю им, что люблю их, я всё о них знаю. Но опять же — не говори гоп, ведь они сейчас очень маленькие, старшей-то всего 7 и что будет дальше — лишь богам известно. Да и на воспоминаниях во многом сдерживаюсь. Хотя, мне кажется, это поколенческая история, и мама, например, не делала или делала иначе то, что с ней делала бабушка, а та переиначивала отношение к себе прабабушки..и по итогу, мои дочки тоже будут в чем-то лучше нас, пока в итоге, на свете не останутся лишь хорошие добрые родители..
Но этот текст, всё-таки, о плохом. И я таковым себя постоянно чувствую. Это убиваем меня и всё хорошее во мне.
Я могу быть упертым, сварливым, тщедушным, мелочным, эгоистичным..и всё это по отношению к детям. Я могу не дать и не купить, что просят, могу заставить делать то, что не хотят, могу назидать через нравоучения..а потом сидеть ночью, пялиться в стену и думать — зачем? Почему?!..
Иногда опускаются руки и ощущение, что а по-другому и никак. Что все эти книжки и видео про чудесных родителей и детей либо фейк, либо они вот просто такие, с такой генетикой и темпераментом, где мамы-наседки, папы-душки и детки-зайки, и это не показатель и верить этому нельзя, ориентироваться на это нельзя и корить себя за то, что у нас не так — тоже нельзя.
Потому что можно потратить кучу времени на уговоры, просьбы, угрозы, шантаж и подкуп, но пока не наорешь — ничего не сделается.
Это убивает меня, но..мы же все люди. Даже эти маленькие человечки — люди, со своим характером, и в их характере класть, например, яблоки под кровать неделями, пока не встанет такая гнилая вонь..и вот ну как не кричать?
И это несмотря на контроль, напоминания, советы, истории, притчи..да ничего не срабатывает — ребенок просто делает ерунду и точка. Ощущение, что только от крика включается часть мозга ответственная за восприятие и запоминание.
И всё-таки, это редкость. То ли дело в самих детях, то ли мы и правда другие, нежели наши родители, но я смотрю на наш дом, на своих детей, на нас с женой, на себя, и я понимаю, что у нас тут гораздо лучше, чем было у меня в моем детстве.
У нас теплее, ярче, веселее, сытнее, вкуснее, громче, больше, сплоченнее, нежнее, понятнее..
И если этим можно измерить успех, то он и правда есть.
А дальше? Посмотрим. Подростковость свою я тоже помню. И я не собираюсь совершать те же ошибки, что моя мать.
Не говори гоп?
