sweet pain

Когда я уезжаю от А., первые пять станций по синей ветке я еще девочка, у меня слёзы в горле, три года сильной любви без итога и ни одного защитника в радиусе пятисот километров. Потом я потихоньку снова волк, узкие зрачки, и мне хочется только есть, бегать и ненавидеть, ненавидеть и ничего не ждать. полозкова

есть такие вещи, не поддающиеся силе воли. забыть или разлюбить, к примеру. все, что рождается в сердце, навсегда в нем остается.

Эльчин Сафарли

Волны на берег роняют брызги.
Пишешь - и то с трудом.
Дом - там, где сердце, душа и мысли.
Надо же - ты мой дом.

кто-то привык брать ипотеку
и по выходным ходить в кино.
я привыкла скучать по человеку,
которому на меня все равно

Сколько можно реветь? Да навзрыд. Ну сколько?!

мне надоело писать все то, что ты уже никогда не прочтешь, ведь это глупо и так смешно. а ты все фильтр губами мнешь и улыбаешься, как тогда. и те же все "я спешу, прости, я позвоню, у меня дела." но в этом счастья не обрести. и не понять мне, ну отчего во мне бурлит и трепещет страсть, ведь вроде все уже, отлегло, но ты имеешь большую власть, и взглядом беглым меня разбить - это так просто: раздва, я труп. но разве можно вот так любить, без спичек, рек и железных труб? но разве можно гореть дотла, когда погасло? давно. совсем. мне не добиться уже тепла, тебя ищу, будто сажу ем. и вот нас снова пересечет, и я в подобии кораблю тону. мой милый, давай отсчет.
три
два
один - я люблю.
люблю.

не хочу словами. слова, как черт,
искушают силой опасных чар.
я хочу уткнуться в его плечо,
и молчать.

сотни миль от тебя. кости внутри ломает.
можно я просто досчитаю до ста?
раз. два. три.
нет. не помогает.
твои губы – несокрушимая мечта.

километры, как шрамы. с этим никак не свыкнусь.
каждый день без тебя в сердце втыкает спицы.

на столе два горячих чая уныло стынут.
каждый день тебя жду ровно в 17:30.

это какой черновик? пятьдесят шестой?
слово не лезет в горло. хочу домой.
я тебе столько времени не писал,
что и не помню сам,
как это - строчкой щупать твой слабый пульс
между ударами будто бы между пуль
тонким листом скользить, а в башке звенит:
карие… карие… карие…
вновь они.

это какой эфир? на какой волне?
дай позывные - кто ты? и кто ты мне?
ручку кручу, но без толку - твой сигнал
всё здесь перемешал.

где тут вообще земля? эй, земля! ты где?

двигаюсь сто узлов. а вода - везде.
двигаюсь к маякам, а повсюду - риф.

кто ты?
не говори.

кто ты? не отвечай. среди этих волн
каждое слово - будто протяжный вой.
каждая буква - будто секретный знак.
я тебя и без того, без того узнал.

столько начеркано строчек тебе, тобой.
это какой черновик? пятьдесят седьмой?

хоть бы один закончить, но не с руки.
…
ты береги себя.
ты себя береги.

здравствуй! я адресат твоей лирики. представляться сейчас не буду.
пиши обо мне что угодно, только не превращай меня в куклу вуду
и, пожалуйста, не бей в порыве страсти икеевскую посуду,
я тут, с тобой.

знаю: не любишь весну, слякоть, метро и когда в голове бардак,
между тем твоя память – захламленный образами чердак,
у людей жизнь течёт по маслу, у тебя – цепляется как наждак,
ну и вечный бой.

я твой текстовый материал, набросок, половина твоя и треть,
я язык твой и внутренний голос, свеча, вынужденная гореть
тебе по ночам, я небесная ширь, я земная твердь
и пустой вокзал.

когда я в следующий раз буду на тебя смотреть,
подними глаза.

"Когда скучаешь по человеку, первый импульс – заменить его другими людьми. Нескончаемой вереницей романов. На худой конец – книгами, шоколадом, виски. Но это не замена, как мы думаем, а ничтожный самообман. Рано или поздно поймешь, что заменить былое не в силах, да и не нужно этого делать."

пусть в домах поют, будет много света,
не придется никому прятать
слезы от расставания,
слезы от расстояния.

по венам моим течет мёд,
я кусаю соленую кожу
по ночам я кутаюсь в лёд,
закрываю глаза, и клянусь что
меня никто не найдет

Мне не нужна броня, я желаю пуль, Пусть во мне рыдает навзрыд июль, ветер изнутри захлопывает глаза - У меня пара дней, чтобы всё это рассказать.