Every day from a hell to paradise

Единственная причина, по которой тебя ломает, это твоя внутренняя слабость, которую видит, но слава богу не чувствует только один человек в твоей жизни. Ради которого ты, наверное, готова на любые поступки, на любые жертвы. Для всех остальных в твоей жизни всё прекрасно, о как я устроилась, зашибись. Слабости настолько много, что она начинает душить просто из-за любой мелочи. Как же мне мало, мне всё время так мало тебя, я невыносимо скучаю изо дня в день, хочется забрать тебя к себе, чтобы ты никогда меня не бросал и не оставлял. Мне так страшно.

На твоей стороне треснул лёд
Канул в омут
На твоей стороне чёрный дым
Сажа, копоть
Мне так страшно
До твоей стороны всего один шаг

Скорость трасс равна нулю
Честь и слава
После каждого "люблю "
Яд-отрава

Мне так страшно
До твоей стороны всего один шаг
Всего один шаг

Внезапное, разрывающее легкие чувство тоски. Я соскучилась, очень.

Ну кто ж из нас на палубе большой
Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.

Всё снова очень плохо, ну хоть где-то я действительно стабильна. Просто смирись уже, что ты нахуй никому не нужна со своей искренностью, да и без нее тоже, как ни старайся. Возьми и прими это как должное, это ведь так просто. Люди бегут от тебя, ищут повод не пересекаться с тобой, отворачиваются не просто так, всё потому что ты дерьмо. Ты всегда была одна, одна и останешься. Ты просто не заслужила хорошего отношения, иначе жизнь не заставила бы тебя страдать. Во всем виновата только ты. Всё, на что ты способна - это ныться в ебаный блог, потому что ныться больше некому. Ты одна. И никто не хотел делить с тобой что-то "надвоих". Ты сама себе всё придумала. Здесь нет ничего.

Мне так хочется верить, что хотя бы ты захочешь вытащить меня снова из этого омута с гавном, но и тут я, кажется, ошиблась. А нахуя ты кому-то сдалась, собственно. В моей голове происходят тысячи процессов, которые заставляют мой мозг плавиться. Мое физическое состояние зависит исключительно от духовного. От меня уже совсем ничего не осталось,

совсем.

Не плакать, не расстраиваться,

не падать, во всех смыслах этого слова, лал.

Can you hear the silence?
Can you see the dark?
Can you fix the broken?
Can you feel, can you feel my heart?

Can you help the hopeless?
Well, I'm begging on my knees
Can you save my busted soul?
Will you wait for me?

I'm sorry brothers, so sorry lover
Forgive me father, I love you mother
Can you hear the silence?
Can you see the dark?
Can you fix the broken?
Can you feel my heart?

I'm scared to get close and I hate being alone
I long for that feeling to not feel at all
The higher I get, the lower I'll sink
I can't drown my demons, they know how to swim

Пожалуйста, только не это, пожалуйстапожалуйстапожалуйста

Ты никогда не узнаешь

Насколько сильно

А сейчас, наверное, я больше всего на свете хочу, чтобы перестали болеть твои руки, чтобы ты всегда мог заниматься тем, что тебе нравится столько времени, сколько тебе хочется, а не пока тебе это позволяет. Если бы я могла, я бы забрала твою боль к себе, ничего бы не оставила, правда!

Мне сегодня очень плохо.

Сколько баб шлюх кругом, ебаный врот

В тебя грязь вливают, а ты всё равно чистая остаешься

Лол

Я мертвый человек. Я просыпаюсь утром, и мне нестерпимо хочется одного – спать. Я одеваюсь в черное: ношу траур по себе. Траур по человеку, которым не стал.

Бывают такие ночи, когда спать – непозволительная роскошь. Спать ради того, чтобы проснуться от дурного сна. Чтобы ничего этого вообще не было. Хочется вычеркнуть собственную жизнь. Потому что, когда заставляешь страдать другого, хуже всего делаешь самому себе.

Я ничего не сделал, чтобы спасти ее. При одной мысли об этом мой длинный подбородок до сих пор ходит ходуном. Глаза у нее были молящие, скорбные, мокрые, ненавидящие, усталые, тревожные, разочарованные, наивные, гордые, презрительные и все равно по прежнему голубые. Никогда не забуду: эти глаза узнали, что такое боль. Придется мне привыкать жить с этой пакостью, никуда не денешься. Жалеют страдальцев, но не мучителей.

Я не смеюсь. Я не понимаю, что тут смешного. Наверно, я потерял чувство юмора где то в пути.
Досадно бывает обнаружить, что задаешься теми же вопросами, что и весь мир. Этакий урок смирения.
Имею ли я право бросить человека, который меня любит?
Сволочь ли я?
Зачем нужна смерть?
Наделаю ли я в жизни тех же глупостей, что и мои родители?
Можно ли быть счастливым?
Нельзя ли хоть раз влюбиться так, чтобы это не закончилось в крови, в сперме и в слезах?
Как бы мне получать ПОБОЛЬШЕ денег, работая ПОМЕНЬШЕ?

— Скажи мне, - наконец прошептала она, - тебе очень весело меня мучить? Я бы тебя должна ненавидеть. С тех пор как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал, кроме страданий… - ее голос задрожал, она склонилась ко мне и опустила голову на грудь мою.
- Может быть, - подумал я, - ты оттого-то именно меня и любила: радости забываются, а печали никогда…

Михаил Лермонтов, "Герой нашего времени"

Какая же ты блять тупая сука

Я так долго искала тебя средь толпы
Тех мужчин, что совсем были мне безразличны,
Среди будничных дней и ночей маеты,
Средь весны и зимы и погоды различной.

Я искала тебя и все время звала,
Но в ответ тишина и безмолвия горечь.
И я снова и снова искала тебя
Среди всех моих близких, друзей и знакомых.

И я знала как будет наш выглядеть дом,
И что будет тот дом всегда полон друзьями.
Знала каждую комнату, каждый проем,
Ведь я это в душе все хранила годами.

И когда, обессилев от поиска, я,
Раз последний решусь поискать средь прохожих,
Вдруг почувствую сердцем в толпе я тебя
И застыну, чтоб ты мог почувствовать тоже.

И тогда подойдешь ты ко мне не спеша,
И посмотришь в глаза, и обнимешь за плечи,
И вдруг скажешь: Как долго искал я тебя
Среди этой толпы безразличных мне женщин.

Как же сильно я тебя люблю