Sono situazione

не, я знала, канеш, что все закончится моими рыданиями, так каждый год бывает, я уже привыкла почти, но чтобы вот настолько хуево. чо ж в следующем году-то будет, а

на новый год и днюху хочу подарочный сертик к стоматологу: (

интересно, че эт за чувство такое, когда твой бывший женится

когда хотела накраситься, как последняя шалава, а в итоге выглядишь лучше, чем в любой другой день. ну-ну

на секундочку, у меня даже нет зеркала, то есть я даже не знаю, возможно ли эту юбку вообще надеть на сцену. ухх блять, вот это экстрим

омагад, омагад, завтра у меня экзамен по актерке, я весь день мастерила юбку из говна и веток (потому что дотянула до последнего, и в магазинах ничего не подошло), исколола пальцы в кровь, испсиховалась, дважды пыталась убить тараканов, которые внаглую ползали по столу, и дважды промахнулась. и все это время фоном шла Великая, в которой — о, ирония! — играет мой препод по актерке. бешено колотится сердце, и руки трясутся — додержать бы это состояние лёгкой истерии до завтра, в нем играется очень хорошо

Он живёт и думает, что я от него никуда не денусь. О, как он ошибается

у меня есть подруга, которая постоянно творит какую-то ебанистическую хуйню со своей жизнью. она рассказывает, а я ору ОЙ ГЕЛЯЯЯ ЧО ЗА ХУЙНЯ ТЫ ЧО СОВСЕМ ДУРКО и закатываю глаза, и злюсь, и цокаю языком, и колоритно сокрушаюсь, и говорю ГЕЛЯ НУ ТАК НЕЛЬЗЯ ТЫ ЧО ТАК НЕ НАДО КАК МОЖНО ЭТОГО НИ ПАНИМАТЬ. но почему-то всегда создаётся ощущение, что все эти её неймовірні проёбы имеют какую-то странную систему, как будто они следуют какому-то плану, пусть кривому и отбитому, но плану! и мне кажется, что если когда-нибудь она откроет дверь квартиры, а там я на пороге в полной прострации и охуении, и я упаду прям с порога в рыданиях ей на грудь (а грудь там будь здоров), причитая ОХ ГЕЛЯЯЯЯ ЧО ПРОИСХОДИТ Я В ДЕРЬМЕ ПО САМЫЕ УШИ, Геля посмотрит на меня, даст пизды и в 4 секунды раскидает, где я неправа и в чем проебалась. да ещё и убедит меня, шо эт все хуйня от лукавого, вот поспи с моей собакой, а проснёшься там и попиздим, а я пошла конспекты по истории писать, всё, спи. и дверь в комнату закроет. и только собакен в ухо сопит. и Геля в кухне тихо матерится, разбирая хуевые фотки лекций. и внезапно все и вправду не так уж плохо

"алло, привет, не могу сейчас говорить, я на вписке, тут бабу насилуют, хочу заснять, позже перезвоню, пока". я до сих пор в ахуях, че это было. либо он конченный долбоеб, и я его возненавижу, либо он злобный гений, и я в него по уши втрескаюсь

пить витамин С после того, как всю ночь ебашила фен, это как… ну, как пить витамин С после того, как всю ночь ебашила фен. нет нужды в абсурдном преувеличении — некуда уж преувеличивать

настроение хряпануть водки и пойти на круг, приплясывая и подмахивая платочком, голосить частушки, в перерывах перестукивая каблуками и вереща "ууууууух!", а рядом чтоб гармонист в дугу пьяный, в кепке, с чубчиком

чот вот так живёшь себе, живёшь и не думаешь, что у тебя все по пизде — так, кажется, временные трудности. и только когда мама по телефону говорит "ну, рассказывай", начинаешь рассказывать, и внезапно вскрывается куча всякого дерьма, аж страшно становится, страшно и удивительно — и как же я все это выношу-то вообще

вспомнилось почему-то, какой охеренной Ксюха была на выпускном. и даже не потому что у неё было платье, похожее на костюм Одетты из "Лебединого озера", и простая, элегантная прическа на фоне всех этих блондинистых завитушек наших одноклассниц (ну чисто доширак на голове, ей богу). а ещё потому, как она пригласила Деню на танец, как, глядя ему прямо в глаза, просто спросила: "Денис, как ты смотришь на то, чтобы мы с тобой были больше, чем друзья?" — вот так вот без жеманств и скромности на грани паники. и как стоически приняла отказ. и как дотанцевала. и как улыбалась потом и не выглядела умирающим лебедем, не села в углу и не сказала себе: "я пыталась, больше никогда так не сделаю, это провал, позорище". вот. самая тихая в классе, казалось, не от мира сего немного, смеялась всегда невпопад, на переменах читала. а стала героиней для всех девчонок в тот вечер. для меня остаётся до сих пор

самое паршивое то, что я действительно делаю все это не оттого, что у меня к нему чувства, а оттого, что мне очень скучно живётся

у меня пмс, я разрываюсь между желаниями плакать от одиночества и ржать над собой за то, что я хочу плакать от одиночества