я верю, нас отпустит

Натыкаюсь на сребложенные кем-то свои посты, даже цитаты и фразы из песен, которые я писала здесь, когда ещё не была уверена, будем ли мы вместе, надо ли оно нам, и способна ли я кого-то любить. Читаю это всё, случайно всплывающее в моей ленте, и на сердце так тепло становится. Сейчас я смотрю на него, когда он спит рядом, готовит мне покушать, улыбается, наблюдая за мной, работает, сосредоточенно следит за дорогой, когда ведёт машину, что-то учит или пишет, рассказывает кому-то смешные истории… я смотрю и понимаю - насколько я счастлива. Потому что я не испугалась. Потому что подала ему свою руку, и он больше её из своей не выпускал.

Столько сокровенных моментов… С ним каждое утро стало добрым. А ночи, пусть и не всегда спокойные, но всегда до мурашек счастливые. Я люблю и любима. И это всё, что мне нужно. Он и есть всё то, что мне было когда-то нужно.

тот, что любит, на пробу стоек,
терпит стужу, огонь и фальшь.
в мире пробок и новостроек, он нужнее, чем патронташ.
он важнее, чем сеть знакомства, и надежнее, чем закон.
в нем все поровну - и упорства, и умения дураком
представать пред тобой.

послушай, у него же на сердце тишь,
когда ты обнимаешь душу, притворяешься будто спишь,
и, уткнувшись ему в лопатки, дышишь ровно и горячо.
для него же все сутки сладки, если ты с ним плечо в плечо.

для него же Москва не короб, если ты в нем строчишь стихи,
а прекрасный, цветущий город,
пусть во власти дурных стихий.
для него ты красивей моря, что целует собой закат.
и пускай в тебе вечно спорят, и меняются, и звучат
настроения, мысли, чувства, он, готовый всех их принять,
лучшим видом твоих искусств, заправляет за ухо прядь.

он пойдет за тобой куда бы, не несла вас твоя судьба.
будь то верный путь и не правый,
лишь бы видеть тебя всегда.
так беги же, лети как ветер, в Неверлэнд там или весну,
тот, что любит сильней на свете,
не оставит тебя одну.

я задёрнул на окнах все шторы — и мы горим,
пропадает в пылающем зареве третий Рим,
и четвёртый, и пятый, и все, что ещё за ним,
разбиваясь о вскрик из высушенной гортани.

ты сдаёшься на милость, лавровый надев венок,
осыпаешься пеплом, тихонько лежишь у ног,
чтоб мгновенье спустя занести надо мной клинок —
ураган мог бы бризом быть, только вряд ли станет.

мы оглохли, но чувствуем грохот из наших вен.
ты вручаешь себя — вышиваю тебе взамен
тёмно-красную гладь на груди, по льняной канве.
твои руки к моим плечам поднялись мостами.

задыхаемся. космос сжимается до горсти,
на измявшихся про́стынях снова сошлись пути —
это стоит того, чтоб ещё раз тебя найти
и в который по счёту раз пригласить на т а н е ц.

разве важно, что из нас будет, кому мы кто?
разве плачется море, волной упираясь в мыс?
я люблю тебя, и если ты тоже, то,
эта жизнь вопреки всему обретает
смысл.