я верю, нас отпустит

кем бы ты ни был: сказочник, небожитель.
там наверху, … пожалуйста, прикажи им,
я не могу, устала. прошу, свяжите, гордость мою
по рукам и ногам, быстрей!

сердце по банкам. маленьким. на раздачу.
Господи, видишь, я же почти не плачу…
болью плююсь, стихами…их прячу, прячу,
и никогда не жду от тебя вестей.

много ли надо для нежности или боли,
и почему в реке не бывает соли.
всё океану, /морю, а если кроме,
нет никого на суше. куда бежать?

я спотыкаюсь, падаю…больно коже,
осознаю, что нет никого дороже.
тут, вероятно, стоило подытожить:
точка - тире. признание.
не дышать…

кем бы ты ни был, я продолжаю множить
чувство, которое надо бы запрещать…

напиши – говоришь. и шли! хоть каких-нибудь восемь строчек. но они от меня ушли, и совсем изменился почерк… заменили слова – вода, выживание, деньги, нервы, но стихи предают, когда ты однажды предашь их первым. просто вдруг из себя самой, человека большого борта, ты становишься тре… седьмой! непонятно, какого черта.
и проходит полгода, год, а потом и еще – проходит… год назад, как и год вперед, ничего же не происходит:
мир стоит, как стоял и до: телом грязен и ликом светел, я меняю еду на дом, рубль на хлеб, а слова – на ветер. и почти наплевать теперь - что ударит, то не укусит. я не помню своих потерь, потому что давно не в плюсе.
напиши – говоришь! пишу.
а точнее – ищу причину не писать, потому что шум, или рядом другой мужчина, или женщина. дети, снег, непогода, болезнь, приметы…
только где-то есть человек, и ему наплевать на это.
он упорно идет вперед, на его стороне природа. он хранит мой секретный код, или нет, половину кода.
я по-прежнему вдалеке, свято верю в большие роли.
но зажата в моей руке
очень крепко, в моей руке
в сильной слабой моей руке

та, последняя часть пароля.

горячее со временем остыло,
уныние - опасно и грешно.
мне кажется никчёмным то, что было,
и слава Богу, что оно прошло.

— Скажи, мамуль, а, может, он вернётся?
Когда-нибудь… Усталый и родной…
Вдруг осознав, что недостаток солнца
В душе восполнить можно только мной.

Скажи, мамуль, а, может, он страдает?
Чуть слышно гордость плачет рядом с ним…
Его глаза нещадно разъедает
В тиши полночной сигаретный дым.

Скажи, мамуль, а, может, он тоскует?
Заноза в сердце… Вытащить - никак…
И чтоб забыться он других целует,
Сменив под утро не один кабак?

Скажи, прошу, когда же он очнется?
Я так хочу - навеки! Только с ним!

- Не плачь, глупышка, он ещё вернется.
Но безнадежно будет нелюбим.