Миру Мор

— взгляни на себя. ты прекрасна, может даже красивее, чем когда то. но ты изменилась. я хочу, чтобы ты это увидела. сейчас ты бросаешь на людей быстрый, расчетливый взгляд. а когда то он был прямой и открытый, безо всякого притворства. твой рот выражает неудовольствие и голод. а раньше он был таким нежным. на твоем прекрасном широком лбу теперь по четыре морщины над каждой бровью. знаешь откуда они взялись? от равнодушия. и эта прелестная линия от уха до подбородка стала расплывчатой от самодовольства и лени. что еще? под глазами у тебя уже резкие заметные морщины от скуки и раздражения. ты видишь все это?
- а ты видишь все это?
- когда поцелуешь, еще и почувствую.
- ты издеваешься. но я знаю, где ты это видел. на собственном лице. ведь мы с тобой так похожи.

— а я устала от одиночества.
- все люди одиноки. именно поэтому я и стал перекати-полем. люди считают это безумием. но постоянно меняя места, ты забываешь о своем одиночестве… и если я начинаю переживать - значит, опять пора срываться с места.

Джим Джармуш. Отпуск без конца

Каждый час имеет свою ось, около которой он вращается.

И всякое «я» вращается по оси своего «я ».

Это мы называем «эгоизмами» и плачем. Несимпатично.

Некрасиво.

Но что же делать? Иначе бы мир рассыпался. Мир уплотняется. Камешками, а не песком. Звездочки, а не «туман материи». Мог бы ведь и «туман». Так Бог сказал всему: «Смотри в себя». И вот мир эгоистичен.

Тебе, наверное, интересно, кто я такой, но я из тех людей, у которых нет обычного имени. Мое имя зависит от тебя. Зови меня тем, о чем ты сейчас думаешь. Если ты вспоминаешь о том, что произошло очень давно: кто-то задал тебе вопрос, а ты не знал ответа. Это мое имя. Может быть, шел сильный дождь. Это мое имя. Или кто-то попросил тебя что-то сделать. Ты сделал. Тогда оно сказало, что ты сделал все неправильно -- «Прости, ошибся», -- и тебе пришлось делать что-то другое. Это мое имя. Может быть, это игра, в которую ты играл ребенком, или мысли, что медленно проплывали в твоем мозгу, когда ты был стар и сидел у окна в кресле. Это мое имя. Или ты гулял. А вокруг росло много цветов. Это мое имя. Может, ты смотрел, как течет вода в реке. С кем-то, кто тебя любил. Вы почти касались друг друга. Ты почувствовал прикосновение еще до того, как оно произошло. И оно произошло. Это мое имя. Или кто-то звал тебя из далекого далека. Голос звучал эхом. Это мое имя. Может, ты лежал в постели, уже почти засыпая, и вдруг засмеялся чему-то, какой-то своей собственной шутке -- так хорошо заканчивать день. Это мое имя. Или ты ел что-то вкусное и на секунду забыл что, но продолжал жевать, потому что знал, как это вкусно. Это мое имя. Может, была полночь, и огонь гудел в очаге, словно колокол. Это мое имя. Или тебе было плохо, когда она тебе все это рассказала. Неужели она не могла поговорить с кем-то другим -- с тем, кто лучше понимает в таких делах.


Р.Бротиган

Черная влага истоков мы пьем ее на ночь
мы пьем ее в полдень и утром мы пьем ее ночью
мы пьем ее пьем
мы в небе могилу копаем там нет тесноты
В доме живет человек он змей приручает он пишет
он пишет в Германию письма
волос твоих золото Гретхен
он пишет спускается вниз загораются звезды
он псов созывает свистком
свистком созывает жидов копайте могилу в земле
кричит нам сыграйте спляшите

Черная влага истоков мы пьем тебя ночью
мы пьем тебя утром и в полдень мы пьем тебя на ночь мы пьем тебя пьем
В доме живет человек он змей приручает он пишет
он пишет в Германию письма
волос твоих золото Гретхен
Волос твоих пепел Рахиль
мы в небе копаем могилу там нет тесноты
Он рявкает ройте поглубже лентяи
живее сыграйте и спойте
он гладит рукой пистолет глаза у него голубые
поглубже лопату живее сыграйте веселенький марш

Черная влага истоков мы пьем тебя ночью
мы пьем тебя в полдень и утром
мы пьем тебя на ночь мы пьем тебя пьем
в доме живет человек волос твоих золото Гретхен
волос твоих пепел Рахиль он змей приручает

Кричит понежнее про смерть
а смерть это старый немецкий маэстро
кричит скрипачи попечальней
и ввысь воспаряйте смелей
там в небе могилы готовы там нет тесноты

Черная влага истоков мы пьем тебя ночью
мы пьем тебя смерть
это старый немецкий маэстро
мы пьем тебя на ночь и утром мы пьем тебя пьем
смерть это старый немецкий маэстро
глаза голубые небес
он пулей тебя настигает без промаха бьет
в доме живет человек волос твоих золото Гретхен
он свору спускает на нас
он дарит нам в небе могилу
он змей приручает мечтая
а смерть это старый немецкий маэстро
волос твоих золото Гретхен
волос твоих пепел Рахиль

Пауль Целан.

Танец медленный танец
волны кружатся с небом
горы идут по брегу
глиняными ногами
Кружась вальсируют смерчи
создавая гибкие пары
спиралью уходит в небо
одинокий танцовщик старый
Одиночные танцы призывы
исполняют нервные люди
им из воздуха падают письма
о том, что они ещё живы
Любовь управляет глазами
игнорируя вялое тело
ночью меняются снами
танцоры в красном и белом
Танец медленный танец
остановишься - музыка стихнет
холодной водою пламя
зальёт распорядитель

Давить буду зеркало долго
Я плюща лицо и калеча,
Смотреть и катать его по лбу,
Пока в нем тебя не замечу

Если говорить всерьез, то горькая беда отечественной (да и мировой пропаганды) именно в том, что она "размывает" термин наркотиков. С детства ребенка запугивают страшным распадом личности наркомана, шприцами, ломками и смертью от передозировки, а когда он повзрослеет, то начинает с изумлением замечать, что наркотики принимают самые разные люди - от музыкальных кумиров до коллег по офису: кто-то травку покурил, кто-то экстази слопал, кто-то кокаин понюхал или амфетаминами разогнался, кто-то в Амстердаме грибы галлюциногенные ел, там это и вовсе легально продается… А некоторые и колоть что-то пробовали ужасным шприцем - например, кетамин. Но все живы, здоровы, веселы, никто не болеет, никто не умер, ни о каких ломках сроду не слышали… Что должен думать юноша? Естественно, он приходит к выводу, что всё ужасы наркотиков, которыми его пугали с детства, - дурацкий бред и страшилки, верить этому не надо, а можно смело экспериментировать. И вот он начинает экспериментировать, и наконец доходит до опиатов (героин, морфин, "ханка" и проч.). Причем, вот ведь злая шутка: их же не обязательно колоть шприцем в вену! Достаточно поначалу просто нюхать. Единственное преимущество шприца - заметно сокращает дозу, поэтому к нему приходят уже потом, когда кончаются деньги на наркоту. Иными словами, когда человек наконец понимает, что с ним произошло все то, чем его пугали с детства дурацкие плакаты про наркотики, то уже поздно. Кстати, есть и вторая злая шутка: человеку с детства объясняли, что беда наркомана в том, что он не может победить ломки. Поэтому он не считает, что жизнь кончена, если у него получается бороться с ними. Только потом, когда он уже пробовал и бросать и лечиться, опийный наркоман понимает, что ломки-то современными медикаментами снимаются за сутки, а вот зависимость остается на всю жизнь, и ее ничем уже не снимешь, потому что так в мозгу срослись нейроны, что теперь любое удовольствие жизни ассоциируется только с наркотиком. Единственный здесь выход - очень четко разграничивать понятие наркотиков, объясняя с детства, что передозировка, ломки, распад личности со стиранием представлений о добре, зле, чести, долге (это обусловлено чисто физиологически - действием на лимбическую систему мозга), коварные сети наркодельцов, гребущих бешеные деньги на наркотрафике, и неизбежная смерть - это все относится лишь к наркотикам на основе опиатов. Всё же остальное, что принято называть наркотиками, совершенно не смертельно, а грозит, ну максимум, нервными срывами, небольшими проблемами с сердцем или некоторым отупением (например, если ежедневно курить гашиш). Если у вас есть дети, или вы имеете отношение к педагогике, - заставьте их твердо вызубрить, что героин, морфин, опиум и всё, что может им оказаться - ВООБЩЕ НЕЛЬЗЯ ПРОБОВАТЬ НИ РАЗУ В ЖИЗНИ. Зато все остальное, дети, - это ваши личные проблемы с законом и здоровьем. Только такая честная пропаганда может решить проблему наркомании. И иногда мне кажется, что так не делается не потому, что социальщики некомпетентны, а потому, что это действительно огромные деньги, и кому-то это выгодно.

«В XII веке на больших аравийских базарах иногда можно было найти товар, известный под названием «медовый человек», который представлял собой человеческий труп, пропитанный медом. Его перорально применяли в медицинских целях. Приготовление засахаренного человека требовало неимоверных усилий как со стороны кондитера, так и со стороны ингредиентов. Итак, каков же был рецепт чудодейственного снадобья?

«В Аравии встречаются мужчины, в возрасте от 70 до 80 лет, которые хотят отдать свое тело, чтобы спасти других. Такой человек не ест пищи, он только пьет мед и купается в меду. Через месяц он выделяет только мед (моча и экскременты состоят из меда) и вскоре умирает. Его помощник укладывает его в каменный гроб, заполненный медом, в котором он вымачивается. На гробу записывают месяц и год смерти. Через сто лет гроб открывают. Засахаренное тело используют для лечения сломанных и раненых конечностей. При принятии небольшого количества внутрь боли немедленно прекращаются».

Из справочника «Лекарственные вещества в китайской медицине» (1597)

"В том, что провозглашал Кроули, центральное место отведено использованию секса, равно как и наркотиков. Тем не менее, следует понимать, что, по крайней мере, теоретически, речь идет об их «священном» и магическом применении, кое также можно обнаружить и в различных древних традициях. Цель, которой в таком случае сознательно следуют, – обрести опыт сверхчувственного и войти в контакт с «сущностями». В равной мере, все то, что в таком случае имеет место, совершенно отличается от происходящего в современной маргинальной среде – уход от реальности в чувственные удовольствия и «искусственные райские кущи». Кроули писал, что «существуют наркотики, открывающие врата миров, скрытых под покровом материи», но подобная формулировка все же неполна, поскольку, в принципе, должно говорить не о наркотиках sic et simpliciter (какими бы они ни были), но скорее об одном из особых способов их применения, приводящему к определенным, хотя и трудно достижимым условиям.

То же можно сказать и о сексе как технике, помимо провозглашенного в Liber Legis общего принципа «оргиастической религии» с аллюзией на «великого Бога Пана». Для Кроули половой акт имел сакраментальное значение, был священной и магической операцией; коитус, нацелен, по крайней мере, на своего рода «разрыв уровня», посредством чего человек оказывается «лицом к лицу с богами», то есть, обеспечивает открытость сверхчувственному. Важно отметить, что как в этом, так и в прочих случаях, Кроули говорил о том, «что для вас является ядом, но, по сути, даже самые сильные яды должны быть превращены в пищу», и что плачевные последствия, постигшие некоторых его учеников, пошедших по указанному им пути, объяснялись «слишком большими для превращения в пищу дозами яда». Говоря о наркотиках, он также упоминает качество, присущее выдающимся личностям: наркотики могут служить пищей лишь «обладающему королевским достоинством». Что касается сексуальной магии, то наиболее часто упоминаемая техника была связана с крайностями: при оргазме и опьянении должно достигаться состояние изнеможения, ведущее к экстремальным пределам, кои почти «не совместимы с жизнью». Даже в церемониях эвокации «магический кинжал», используемый вместе со всеми традиционными инструментами: знаками, формулами, облачением, пантанклями и т.д., считается «символом готовности принести в жертву все». В тайном обряде кроулианского Ordo Templi Orientis, именуемом De arte magica, в разделе XV, говорится о смерти во время оргазма, коя именуется mors justi. Крайний предел истощения и оргиастический экстаз отмечают также момент возможного магического прозрения в ясновидческом трансе, коего достигает мужчина или женщина. Так в Магическом дневнике Зверя 666 он говорит о страстных и необузданных молодых женщинах, которые при неком усилии «абсолютно непредсказуемо впадают в совершенно спокойное состояние, с трудом отличимое от пророческого транса, в котором начинают описывать увиденное»."

Ю.Эвола

Почему всегда получается так, что посторонние люди впутываются в нашу жизнь? Если бы можно было организовать жизнь по принципу железной дороги! Параллельные пути — вот в чем секрет. На протяжении нескольких миль два поезда идут с одинаковой скоростью. Можно чудесно переговариваться из окна в окно; можно обменять омлет из своего вагона-ресторана на волован из чужого. А когда сказано все, что хотелось сказать, можно поддать пару, помахать рукой, послать воздушный поцелуй и умчаться дальше по гладким, полированным рельсам. Но вместо этого получается совсем другое: происходят крушения из-за неправильно переведенных стрелок, поезда налетают один на другой; или.на станциях, мимо которых проезжаешь, в поезд садятся посторонние люди, которые оказываются очень надоедливыми и не дают себя высадить. Бедный Казимир! Но он ее раздражает, он невероятно скучен. Ей следовало бы перестать с ним встречаться.

О.Хаксли

а над нами звезды горят
а под нами птицы парят

нагадалец солнечных дней
выпивалец жизни моей
пролеталец мимо меня
выпивалец ночи и дня

Ненужный кто-то за окном
Стоял и требовал любви.
Я все оставил на потом,
Я говорил себе:

Не за что биться,
Нечем делиться,
Все об одном.
Стоит ли злиться?
Там за окном -
Птица я, птица…

— Нет Хуя у тебя, - сказал один другому.
А тот смолчал и стал того ебать.
И все кругом сказали:
- Вот ведь, блядь,
Поди такому возрази крутому.

Но, граждане, сей довод не сильней,
чем ссылка на сам факт наличья тела:
Цветаева ведь Хуя не имела,
А всё ж ебала Софью Голлидэй.

Мы легли на спины, расставили ноги, наши тела соприкоснулись. Он взял мой член правой рукой, я взял его левой. Мы подрочили друг другу.

Билли закрыл глаза и стал говорить о джунглях. Я закрыл глаза и увидел Сэма. Наши фантазии связывали нас и разделяли.

Мы кончили, и Билли поцеловал меня.

— Вот так занимаются любовью крокодилы. Они не соприкасаются, они всегда сами по себе. Заперты в своих шкурах. Внутри их пылает страстный огонь, но они не ничего не показывают. Шкура, тяжелая, как броня, она защищает их. Они не протекают.