Миру Мор

Как жаль, что тем, чем стало для меня твое существование, не стало мое существование для тебя. …В который раз на старом пустыре я запускаю в проволочный космос свой медный грош, увенчанный гербом, в отчаянной попытке возвеличить момент соединения… Увы, тому, кто не умеет заменить собой весь мир, обычно остается крутить щербатый телефонный диск, как стол на спиритическом сеансе, покуда призрак не ответит эхом последним воплям зуммера в ночи.

Я знаю только одно: когда я сплю, я не знаю ни страха, ни надежд, ни трудов, ни блаженства. Спасибо тому, кто изобрел сон. Это единая для всех монета, это единые весы, равняющие пастуха и короля, дуралея и мудреца. Одним только плох крепкий сон — говорят, что он очень смахивает на смерть.

Число 23 в телеграфном коде означает «крах», «пробой цепи», а гексаграмма 23 в «И-Цзин» означает «разрыв». В момент зачатия каждые Мама и Папа дают по 23 (!) хромосомы для оплодотворенной яйцеклетки, а в спирали генетических мета-программирующих инструкций ДНК через каждые 23 ангстрема появляются необъяснимые иррегулярности. Алистер Кроули, определявший в «Каббалистическом словаре» 23 числом «расставания, разделения, разлуки», «радости», «нити» и «жизни», позднее пробудил в умах немыслимые предположения, что, возможно, число 23 каким-то образом связано с репродуктивностью.

— Приходите ко мне завтра в 3.
- Не могу.
- Умоляю..
- Это безнравственно! Во сколько?
- Кому судить о нравственности?
- Нравственность – категория субъективная.
- Но субъективность – категория объективная.
- Нормы нравственности относятся к явления, которые существуют только в относительной двойственности!
- Но не в рамках онтологического существования.
- Может, не стоит так много говорить о сексе?
(Вуди Аллен "Любовь и смерть").

"Иногда люди полагают, что урок психоанализа состоит в том, что всё имеет сексуальный подтекст. Но это не то, что Фрейд хочет нам сказать. Фрейд говорит как раз противоположное: не следует думать, будто всё на свете является метафорой сексуальности, и чем бы мы ни занимались, мы всегда думаем о сексе. Вопрос Фрейда, напротив, состоит в том, о чём мы думаем, когда занимаемся этим? "
Славой Жижек

La maman et la putain

Au napalm matinal

Tapina allula Man

La La Maman Putain

La La Amman Putain

Alluma Aman Tapin

Anal Amant Plumai

Anal Amputa Malin

La La Maman Putain

La Maman et La putain

Голову рукою обернуть -
Нет тебе покоя.
Все тебе чего-то не найти,
Что-то не вернуть,
Все тебе никак не обмануть
Что-нибудь такое
Где-нибудь.

Исследуйте ежедневно ваши самые глубокие желания, фантазии и поводы,

постепенно сосредотачиваясь на том,

чего вы хотели бы в совершенном мире, в совершенной ситуации,

исключая все ограничения, начиная осмыслять себя практически,

оставляя лишь то, чего вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотите.

Затем решитесь добиваться этого и начинайте действовать.

Простая визуализация этой настоящей цели включает процесс,

который направлен на реализацию этой цели в жизнь.

Очиститесь от внешних атрибутов и руин компромисса,

от всего того, что вам сообщили

как 'РАЗУМНОЕ для человека в ваших обстоятельствах'.

Будьте честны с вашими настоящими желаниями.

Откажитесь от всего бесполезного.

Спросите себя, кого вы хотели бы иметь в качестве друзей,

[или, несколько иносказательно, но не менее того и в натуральной мере]

если вы нуждаетесь в хлебе или хотите найти работу,

то думайте прежде всего о том что вы хотите есть.

Проверяйте и перепроверяйте, всё глубже и глубже,

всё более и более приближаясь и в конечном счёте объединяясь

с вашим РЕАЛЬНЫМ Существом.

Как только вы сосредоточены в себе самих внутренне,

внешним аспектам вашей жизни остаётся только встать на свои места.

Скептики скажут

что они просто не верят,

что Psychick-Процесс работает,

но он это делает.

Это — Ключ к Храму.

прошу слушай шум
пьяная эйфория в портере
жечь все без выбора и критериев
а те ли? а те ли мы?

разгораются, гаснут децибелы чужих голосов
я смеюсь в лицо кораблям, остывает кровь
моя жизнь - это быстрая фаза сна
а теперь все спешат и за ними тоже спешат
и я также спешу в результате чтоб опоздать
а по ночам мою душу впитывает кровать.

Сейчас автор готовит гробик двадцати семи годам своей жизни. Занят он ужасно. Но не думайте, что с целью какой-нибудь гробик он изготовляет, просто страсть у него такая. Поведет носиком – трупом пахнет; значит, гроб нужен. И любит он своих покойников, и ходит за ними еще при жизни, и ручки им жмет, и заговаривает, и исподволь доски заготовляет, гвоздики закупает, кружев по случаю достает.

Жил-был художник-прерафаэлит Данте Гэбриэл Россетти. Он безумно любил очень красивую девушку с волосами цвета испанского золота, звали ее Элизабет Сиддал. Для кружка прерафаэлитов Элизабет была богиней красоты, и почти все они запечатлели ее на своих полотнах. Самое знаменитое, растиражированное уже чуть ли не до конфетных коробок, – «Офелия» кисти Джона Эверетта Миллеса. Элизабет позировала, часами лежа в ванне, среди цветов. Простудилась, заболела чахоткой, стала медленно угасать. Умерла молодой – вскоре после того, как Данте Россетти на ней женился. Безутешный живописец положил в гроб пухлую рукопись своих стихов, посвященных любимой. Это был необычайно – до китча – красивый жест, совершенно в духе прерафаэлитизма. Но шли годы, воспоминания о любви поблекли, а кроме того Россетти решил, что он все-таки в первую очередь поэт, а не художник, и ему ужасно захотелось издать свои лучшие стихи.

Так произошла самая жуткая из эксгумаций Хайгейтского кладбища. Глубокой ночью при свете костра и масляных ламп разрыли землю, открыли крышку гроба. Очевидцы говорят, что Элизабет за семь лет не истлела и лежала, всё еще похожая на Офелию. Рука в перчатке осторожно отвела в сторону знаменитые золотистые пряди, взяла листки, лежавшие близ мертвого лица, и покойницу упрятали обратно.

Вся эта история конечно же послужила отличной рекламой для книги. Только вот поэтической славы автору стяжать не удалось – стихи были жестоко раскритикованы газетчиками. Россетти лишился сна и покоя, весь остаток жизни терзался угрызениями совести, а когда умер, велел похоронить себя не в семейной могиле, а подальше от Хайгейта, вселявшего в него мистический страх.

так тесно, и в то же время так пусто…
одного мига на Земле хватит,
чтоб потом пытаться описать его,
всё слишком быстро и слишком долго,
чтоб как-то собрать себя по осколкам.
одного мига на Земле достаточно,
чтоб всю жизнь пытаться упорядочить
впечатления и ощущение страха,
тоски, надежды и смущения.
всё, что я скажу, было сказано,
всё, что сделаю, было предсказано,
я служу механизму, которого не знаю,
я всего лишь деталь одноразовая.
я не был нигде, кроме Земли,
но я точно здесь посторонний,
я не пробовал ничего, кроме жизни,
но она мне не по вкусу.
у меня нет ничего, кроме Я
но оно не моё, чужое.
так глупо, и в то же время так грустно…

—Ты ненавидела меня, почему за все эти годы ты ничего не сказала мне?

—Потому что ты не способна на сочувствие, потому что ты не видишь того, что не хочешь видеть, потому что Хелена и я противны тебе, потому что ты замкнулась на своих чувствах и переживаниях, дорогая мама, потому что я любила тебя, потому что ты считала, что я незадачлива и неспособна. Ты сумела разрушить мою жизнь, потому что сама была несчастна, ты затаптывала нежность и доброту, душила все живое, что встречалось на твоем пути…

Я тебя ненавидела, ты ненавидела меня не меньше. Ты и сейчас ненавидишь меня. Я была маленькой, привязчивой, я ждала тепла, и ты меня опутала, потому что тебе тогда была необходима моя любовь, тебе нужны были восторг и поклонение, я была беззащитна перед тобой.

Ты неустанно твердила, что любишь папу, Хелен, меня, и ты умела изобразить интонации любви, жесты… Такие, как ты, опасны для окружающих, вас надо изолировать, чтобы вы никому не могли причинить зла. Мать и дочь - какое страшное сплетение любви и ненависти, зла и добра, хаоса и созидания… и все, что происходит, запрограммировано природой. Руки матери наследует дочь, мать потерпела крах, а расплачиваться будет дочь, несчастие матери должно стать несчастием дочери, это как пуповина, которую разрезали, но не разорвали. Мама, неужели мое горе – это твой триумф. Моя беда, она тебя радует?

Отношения пластичны, и улаживаются миссией святого Христофора. И вот один садится на другого, например ребенок на педофила, носильщика, что перенес божественное дитя на левый берег, и ребенка переносят через реку, его пенис носильщик, не носитель пениса, а переносчик ребенка, предварительно удобно устроил на своем правом плече, а ногами ребенка, словно усовершенствованным пробочником, сжал себе горло, эта поза душит его, когда он шагает по воде, он вот-вот задохнется, но когда ребенок сваливается и тонет, святому Христофору тем не менее достается его пенис, не пенис Христофора, разумеется, а пенис ребенка, остаются и ноги в виде пробочника или открывалки, одной из тех, что состоят из стальных колец разной величины, у меня тоже есть такая, кольца сжимают горлышко банки, чтобы открыть ее и вылить содержимое, все равно куда. Люди пасутся, услаждают себя, проникая друг в друга, для этого им не нужны открывалки, тут все - пастбище.

Эльфрида Елинек