We'll be stars just the way that we are

записки пограничника: на моей таможне сегодня пиздец, час назад - дикий прилив сил, которым некуда деться, и непреодолимое желание доебаться до кого-нибудь. доебалась, теперь ненавижу себя, лежу на кровати и умираю от пустоты

не понимаю, почему меня так заботит моя ориентация в контексте общения с преподавателями и любыми полузнакомыми, но старшими людьми. как будто кого-то это волнует вообще. я прямо представляю: 'катя, как я рада тебя видеть! как хорошо, что ты зашла к нам в музыкальную школу. ты играешь, не забросила, да?', и я такая: 'да, конечно, понимаете, и играю, и учусь одновременно, вот просто оба дела сразу, два одновременно, вот просто не отходя от кассы, то учусь, то играю, понимаете, да? нет, ну конечно бывает хочется больше играть, а бывает вот прям учиться хочу не могу, но это же нюансы, правда ведь? вот кто-то думает: мне надо определиться и выбрать либо учебу, либо игру, а я говорю да и то, и то нормально, сойдет, отлично, че разрываться-то, да?'

Какое неверное и наивное представление имеет обо мне мать. Она считает меня здоровым молодым человеком, который немножко страдает оттого, что вообразил себя больным. Фантазии эти со временем исчезнут сами собой, но самый решительный способ уничтожить их - жениться и наплодить детей.

восхищают девушки, называющие себя 'женщинами' в 20 лет. один раз Маша назвала меня женщиной ('как приятно идти рядом с такой красивой женщиной!'), и я чуть не свалилась там на месте. я даже в 40 не смогу, если доживу

мне приснилась девочка, околдовавшая какого-то принца так, что у него оставалось два выхода: 1) быть насильно влюбленным в нее; 2) умереть в попытках забрать свое сердце (она его спрятала глубоко-глубоко в какую-то стену). он превратился в мотылька и бился об стены и стекла, пытаясь выбраться, до тех пор, пока не умер. все это происходило под такую музыку, что до сих пор хочется записать, уже третий мой сон под яркую музыку за последнее время.

так сложилось, что подряд читаю мысли людей, страдавших от сильной бессонницы многие годы, а я не могу даже вынести тех ночей, когда едва удается заснуть под пять (за последнее время таких было две), какое же мучение и ад так постоянно? с приближением сентября надвигающийся кризис становится все более ощутимым, настолько, что в какой-то момент пронеслась мысль спокойно и холодно сказать: 'если вы не перестанете на меня давить, я убью себя'

не пойму одного: как по краю могла столько лет, столько зим, невеликий герой, целый и невредим. вместе сделали вдох - выдыхать одному, удивительно, что до сих пор я живу, удивительно как много крови во мне, никому не отдать, кровь моя не в цене. остается сцепить зубы и замолчать, ноги выбросить в бег

'я зароюсь песками по самое небо, мне не слышать все это, мне не слышать все это', 'равнодушие тем, кто плюет нам в сердца'

меж тем я снова начинаю считать вражеские суда и чувствую себя окруженной

почему мне вообще так важно, чтобы меня гладили по головке и поддерживали, будто я на костылях, 24/7? нет, катя, не нужно убивать себя. да, катя, мы тебя любим. нет, катя, мы не хотели сделать тебе больно. да, катя, ты талантливая. насчет последнего: тут для меня месяц назад натурально произошел переворот. никто не знает, как важны мне мои песни, это почти единственное в моей жизни, что рождается не из тщеславия, практически единственный честный голос в ней. в процессе и после тщеславие непреодолимо вмешивается, но изначальный посыл в девяти случаев из десяти правдив и искренен. и тут мне даже не нужна похвала, я и так знаю, какие песни хорошие, а какие нет. всего их семь (смешно!), инструменталок было больше, потому что я писала их с момента поступления в музыкалку, но помню я только две (я очень плохо владею нотной грамотой и поэтому никогда не записываю). хорошая из них только одна. из семи песен хороши две, возможно три, но третья еще не доделана. что мне нужно, если не похвала? да только интерес, и все. именно он и был мне дан месяц назад, и мне очень хочется верить в его неподдельность. до этого я не слышала ничего, кроме 'какой прелестный голос'. такой фидбек мне, ясен хуй, нахер не нужен. возможно, песни были плохие. но мне хотелось, чтобы кто-то в таком случае хотя бы сказал 'Катя, это дерьмо редкостное, но вот тут есть неплохой кусок, он меня тронул, доработай'. и только месяц назад в интернетике меня осчастливили чем-то в этом роде, правда чуть более положительным (может, дело в том, что песня и вправду неплохая. возможно, кривая кое-где, но в целом неплохая (неплохая курсивом)). и я чуть не сдохла от счастья, причем тут тщеславия тоже не было, я просто впервые в жизни почувствовала, что что-то могу. а теперь этого чувства почти нет, и вот какая хуйня творится. и мне по-прежнему стыдно, что я так серьезно отношусь к тому, что вполне может оказаться ничем.

неужели кто-то и вправду думает, что я любуюсь собой, купаюсь в фальшивой театральности как будто мне так клево, и снисходительно смотрю на других? просвечивающая сквозь это фатальная неуверенность в себе кажется мне настолько очевидной, что я не понимаю, как можно не увидеть

если я соберусь с силами и преодолею этот небольшой сетбэк, потом получу возможность немного погордиться собой и вырасти духовно. если нет, получу немного извращенного наслаждения жалостью к себе

расстроить может поверхностная мелочь, но корень всегда один, и тут столько жалости к себе, что аж тошно. мне особенно тошно сознаваться, что пару раз специально загоняла себя, чтобы привлечь хоть немного внимания, получить хоть немного заботы (ее в моей жизни было достаточно, но всегда нужно больше, это не бессрочный контракт, его нужно продлевать каждый день). когда рассказывала психотерапевту о том, что моя мечта - умереть на глазах у безмолвной толпы, точнее не умереть, а умирать, медленно, но верно, чтобы все видели, что я умираю, но ничего не делали по этому поводу, она только молчала. через несколько секунд я сказала 'видимо я просто хочу чтобы меня любили'. почему тогда в этой 'мечте' все неподвижны и никто не стремится на помощь? потому что не надеюсь.

некого встречать - пустой вокзал как южный город в холода и прибывают на перрон битком набиты поезда - кому-то радость (а мне???)

недостижимые вещи: лирическая точность моррисси и арбениной (моррисси особенно, арбенина иногда растекается, у него - ни слова лишнего), музыкальная непредсказуемость parenthetical girls