теперь и навсегда

неужели ты получаешь от этого уовольствие?
или тебе просто наплевать?

и не так важно, что ты ответишь.
не бери трубку, если я вдруг сорвусь и позвоню, ладно?

—(Is that alright with you?) Is that alright? Yeah.
If I give my gun away when it's loaded
(Is that alright with you?)
Is that alright.
Is that alright with you?
-No.

просыпаюсь через 2,5 часа, сажусь,
опираясь спиной о стену и,
пытаясь распутать что-то в голове,
придумываю (хотя бы 1) причину,
по которой можно было бы остаться дома и
не мучить себя этим весь оставшийся день.
ничего не выходит.
за шторой оказывается, что уже -6.
не утруждаю себя «походом» до календаря.
я ведь точно знаю, что март (хоть в чём-то уверенна).
"вот такой вот у нас хреновый март" - Д.
я больше ничего не стараюсь придумывать,
я перевожу будильник на попозже и…
мёрзну.
(у нас очень хреновый март, Д.)
но знаешь же, «на попозже» -
значит «проснуться, отключить, узнать и забыть».

они спросят, давно ли я видела человека,
без которого сохнет душа?
я загибаю пальцы больше века.
они спросят - «дни считаешь?»
«нет» - отвечаю - «года.»

мою пирамиду любви строил Мавроди.

выключена из системы, дешёвая кукла Вуду.

лучше бы я тогда погибла при родах,

а так я тебя никогда не забуду.

ты, наверно, навсегда останешься у меня в сердце. я люблю тебя.

но от этого мне уже не больно.)

больно.

надо посуду вымыть, а тянет разбить.

это отчаянье, Господи, а не лень.

как это трудно, Господи, — век любить.

каждое утро, Господи, каждый день.

был сквозь окно замерзшее виден рай,

тусклым моченым яблоком манила зима.

как я тогда просила: «Господи, дай!»

— на, — отвечал, — только будешь нести сама.

с тех пор, как мы встретились взглядом, мне не о чем стало писать.

я хотя бы попыталась.

безысходность заглатывает меня, как проститутка обвисшие яйца.

и глотает. и глотает.

некрасивое сравнение, зато правдивое.

хватит говорить про "всё будет хорошо."

тебе страшно за плохие дороги.

за пьяных водителей.

за цены на бензин.

а мне всё равно, что вместо признаний,

я пью водку. молча, с другим,

а ты спишь.

и когда я встаю, чтобы начать новый день,

ты ложишься в кровать.

мои пальцы слипаются от еловой смолы. за 4 дня я всё ещё мечусь между городами,

всё ещё не определилась, где взгляд должен быть виноватее, где голос должен быть более извиняющимся.

если есть всё то, о чём я так много думаю/так мало говорю,

значит есть я.

есть ты.

К. -

зрачки небесные с поддержанным хрусталиком.

жить без тебя возможно, но не более недели.

а точнее пяти дней.

ощущение потерянности - единственное, что я могу вспомнить.

может, я хочу рассказать тебе всё:

как мне тяжело просыпаться в этом льде.

постоянном.

с тобой сердце бьется, будто бы вот-вот выпрыгнет из груди. сейчас. сию же секунду, захлебываюсь счастьем и радостью. светятся глаза. на лице улыбка до ушей. дикая. раскалывающая людей, счастье, боль.

в итоге задыхаюсь и не могу сказать ни слова.

униженные и оскорблёные -

как у Достоевского.

взаймы -

как у Ремарка.

градусы по Фаренгейту -

как у Бредбери.

дым табачный воздух выел -

как у Маяковского, в той самой квартире, где Лиличка и Йося трахаются, а за дверью ОН на кухне плачет/просится/скребётся.

как у Йешуа -

у Булкагова.

когда ты уходил утром, после - душ выполаскал душу.

вымыл из пустых улиц.

и п.у.с.т.о.т.а.

как легко написать это слово, эти семь букв.

как тяжело осознать

ведусь раз за разом.

терзает больную душу.

вечная печаль - эго.

после фразы "а я тебя нет",

начинается ещё больше проблем.

сидя с листами А4 в руках, я толком не вчитываюсь, лишь пробегаюсь глазами по первым строкам - прячу лицо в ладонях.

а чего ещё можно было ожидать?

я даже не могу произнести, что так не бывает.

совершенно разные люди говорят, что "да. это так. не надо было.."

я позволяю себе это в первый и последний раз – я задаю этот вопрос;

держу трубку промерзающими пальцами: "и что мне дальше делать?"

ты замолкаешь. но я уже пытаюсь сменить тему, на что ты соглашаешься.

и я готова сесть прямо там, между светофорами на проезжей части.

уже слышу гудки, но никакие слова никак не лезут в голову.

"возмёт. не возьмёт"

спохватываюсь только когда холодный в руке ключ царапает кожу.

я была бы полной дурой, если бы поверила хоть одному твоему слову из всего невнятного, только что сочинённого объяснения о том, что действительно никак.

"значит не надо меня больше звать!" -

раздражённый холодный голос, как дивизионная пушка ЗиС-3 выбил всё нутро.

к чертям.

между завравшимся "ты" и не плачущей "я" ничего.

«надолго?» - я заставляла себя смотреть в пол.

чтобы не спросить. чтобы не знать, что ждать бесполезно.

тихо в трубку, чтобы не слышали эти стены, шторы, зеркало в прихожей.

теперь бы от кого-нибудь "ну я же говорил", "всё так и должно было быть"

и дальше по списку, в этом в таком вот духе.

в комнате всё ещё пахнет бензином.

спасибо)

думаю о тебе все время.
думаю о тебе утром, идя по холодку. нарочно шагаю помедленнее, чтобы думать о тебе подольше. думаю о тебе вечером, когда мне одиноко без тебя на вечеринках, где я напиваюсь, чтобы думать о чем-нибудь другом, но добиваюсь обратного эффекта. я думаю о тебе, когда тебя вижу, и когда не вижу, думаю тоже. мне так хотелось бы найти другое занятие, но я не могу. если ты знаешь, как можно исхитриться тебя забыть, научи меня.

подо мною бегут потоки поездов по венам ж/д путей.

гори, моя больная.

мешай снег ногами у пешеходного перехода.

не жалуйся и не плачь так громко.

научись любить себя.

тишина привычнее, чем мой голос.

разучилась, разуверилась.

практически конец.

осталось только услышать: " всё, я умываю руки, я ухожу."

транквилизаторы/снотворные/болеутоляющие - никак не заменяет тебя.

не слышала тебя уже три дня, а ощущение такое, будто бы я тысячи лет в клетке.

в голове запах запеёкшейся крови.

весы показывают -3 кг.

календарь не перелистывает назад.

не меняет ничего. не считая цифр.

если это навсегда, то ты только представь, какой они меня запомнят?

дико.

заноси лезвия над запястьями и угрожай, смейся.

я закрою дверь с другой стороны. на один поворот ключом.

постою в подъезде. выйду, вдохну холодный воздух и больше уже никогда тебя не увижу.

одиночество - смешное слово и только.

ненавижу февраль.

ненавижу все месяцы, прожитые без тебя.

выхода не видно.

всё ещё.

жутко.

не больно, но гадко.

стараешься выть тише,
улыбаешься маленьким детям,
но он тебе не напишет.

он к тебе
не
приедет.

пока ты греешь телом кровать, обнимая свое одеяло,
я думаю о тебе и не могу спать.