Домашняя библиотека - признак интеллигенции или синдром накопительства?

Впервые за несколько лет купила печатные книги, несмотря на то, что читаю каждый день.

Зарекалась брать, потому что сейчас не могу избавиться от второсортных книжек и комиксов, которые читала в подростковом возрасте, но сейчас вынудил предстоящий экзамен по зарубежной литературе (хотя проект и сдан на "отлично", экзамен не закончился на нём).

В детстве помню огромную домашнюю библиотеку, она даже занимала отдельную комнату. Мама копила книги со времён СССР, стояла ночами в очередях в Москве, приезжая в столицу чуть ли не специально для этого. Мама любила читать, а ещё это было принято - иметь дома хорошую библиотеку наравне с коллекцией фарфора. Было принято, если ты считаешь себя кем-то вроде интеллигенции.

В итоге у нас были прекрасные собрания сочинений, академические издания произведений с разными редакциями, комментариями и вступительными статьями известных литературоведов. Но мы часто переезжали, и некоторые книги терялись во время переездов. А потом моей матери и вовсе надоело возить с собой тяжёлые тома, и она отдала всё моему отцу, а отец, скорее всего, их пропил. Вместе с дешёвыми детективами и порнороманами, которые у нас, как ни странно, тоже были, она отдала ему наиболее ценные издания.

И оставила то, чем, по её мнению, я должна была зачитываться, когда подрасту, - фантастику и приключенческие романы: Купера, В. Скотта и прочих (ни одного так и не прочла, потому что скучно). То есть то, что в большинстве своём принимают за хорошую беллетристику, но никак не за "высокую" литературу. Когда сейчас я спрашиваю, почему она не оставила хотя бы "школьных" авторов: Лермонтова, Достоевского, Льва Толстого, да хотя бы моего нелюбимого Пушкина, на худой конец, - она теряется. Либо говорит, что ей не нравятся они. И что она же не знала, что буду "учителкой" (читай: филологом).

А я не знаю, куда деть все эти тома, потому что для коллекционеров они ценности не представляют, отдавать бесплатно не хочу (всё-таки формат изданий хороший), при этом будет новый переезд, скорее всего, и таскать их туда-сюда не хочется. При этом к Киплингу и М. Риду прибавилось изрядное количество всяких Емцов, Риорданов и прочих фантастов, которых сегодня тоже никто не читает, хотя их-то я готова отдать за бесценок.

В общем, когда попала на филфак, уже тогда решила больше не брать печатные книги. Но за последний месяц, ожидая по почте вынужденно заказанные романы Исигуро и Макьюэна и так же против воли читая в библиотеке журнал "Иностранная литература" (потому что там есть то, чего не найти в сети), я подумала: а почему бы снова не собирать домашнюю библиотеку? Но собирать не огромными собраниями сочинений, из которых я половину наверняка никогда не дочитаю, а изданиями отдельных произведений. Собирать самое любимое, потому что любимых произведений не так уж и много. К сожалению, качественное академическое издание влетит в копеечку (скажем, роман "Улисс" обойдётся в 1,6к), и не всегда его можно найти. Хорошо, если это признанный классик. Хорошо, если его произведения выпускают не собранием, а отдельно. А если это современный автор, то вероятность найти академическое издание, а не pocket book крайне мала.

Меня же на филфаке приучили ценить хорошие издания, в которых можно найти черновики, редакции, комментарии и проч. При таком раскладе совершенно не важны запах бумаги и чернил или красота обложки (камень в огород тех, кто любит "понюхать" книги, ага!).

Ещё я загорелась идеей собрать некоторые выпуски журнала "ИЛ" за ХХ век. И вообще подписаться на этот журнал, потому что он считается одним из самых авторитетных и публикует действительно стоящие вещи. Не могу сказать, что у меня хорошо получается фильтровать массовое и элитарное искусство, это вообще делать очень сложно, потому что границы зачастую оказываются размыты. Но "Иностранка" фильтрует, конечно, намного лучше меня, ещё зелёной студентки.

Не то чтобы я против массовой литературы (видимо, её уже просто всласть начиталась подростком) или хочу отнести себя к интеллигенции. Вряд ли в современном мире вообще можно говорить об интеллигенции. Моя семья тоже не была интеллигентной, хотя мама искренне верит в обратное и воспитывала меня в таком же ключе: мы выше, мы образованнее, мы лучше. Но проучилась я четыре года на филфаке и поняла, что читать много книг - это хорошо, конечно, но в них надо ещё разбираться, ну и вообще разбираться не только в книгах, а в искусстве и науке вообще. И ещё много чего знать, уметь и думать. И вовсе не обязательно иметь дома библиотеку. Можно вообще жить в доме без книг и быть потрясающе умным и благородным.

Но так могут единицы.
К счастью.

К счастью, мне есть к чему стремиться благодаря им.

Картинка с тегом «girl, bed, and morning»

Ну вот, два дня спала по 7 часов, сегодня ложусь снова в 3.

ПОсле йоги болит много чего, даже назвать точно не могу, видимо суставы бедренные или что там не пойму, еще запястья и плечи с лопатками, неприятная боль, не правильная. Попробую в следующий раз к мужику сходить.

Сын после болезни развивается с геометрической прогрессией, я что то теряюсь и часто начинаю замечать, что редко влезаю - вот играет он с чем то или бродит - я не лезу, мне стыдно, но умом понимаю, что так лучше.

Муж пришел с суток и мы поругались 2 раза. Но съездили с моей подругой и ее новым мужчиной в кафе, поели мяса. Мужик мне ее не понравился, я ничего ей не скажу. Быдло, петушится, хвалится, а глаза…. Она было пошутила, что в каком то ресторане ему официантка глазки строила…. мда…. нет быма без огня, он полюбому там глазами во все стороны метал. Мерзкий типчик. Помню свою фразу - если я вам улыбаюсь и молчу, значит вы мне не интересны. Вот так сегодня и было. Скучный и примитивный. Даже убогий в своих попытках расхвалить себя. Но она взрослая и глупо предполагать, что от чувств у нее глаза на жопу сползли, ее выбор - пусть резвятся.

МОе самое любимое - это утренний кофе))) ) жду

Я под впечатлением. Под таким впечатлением, что даже после моря излитых восторженных слов четырем попавшимся под мою горячую руку в личке, я все еще не излила себя полностью, я все еще не могу найти себе места.

По роду своей деятельности да и просто из-за интереса я активно слежу за деятельностью нашего оперного театра. За последние несколько лет он ставит невероятные, крайне необычные оперы для российской сцены, такие как "Сатьяграха" Филипа Гласса (полностью на санскрите), "Пассажирка" Мечислава Вайнберга (опера про концлагерь и встречу бывшей надзирательницы и узницы). И та, которая потрясла меня до самой глубины души - "Греческие пассионы" Богуслава Мартину по роману Никоса Казандзакиса "Христа распинают вновь".

Я совершенно не религиозна, не верующая, однако именно произведения с подобной тематикой вызывают у меня больше всего эмоционального отклика.

"Первая половина ХХ века, Греция. Раз в семь лет в отдалённой Ликовриси обычные жители разыгрывают Страстную мистерию, то есть воспроизводят события Страстной недели. Молодой пастух Манольос выбран на роль Христа. Манольос и другие избранные для мистерии читают и обсуждают Библию, Манольос становится всё более задумчивым: он размышляет о Христе. Внезапно в деревню, спасаясь от войны, приходят беженцы и просят о помощи. Но священник деревни прогоняет их. Манольос вместе с другими жителями деревни, навлекая на себя гнев городской власти, решает помогать беженцам.
Так завязывается главный конфликт в последней опере Богуслава Мартину."
Из материалов местных СМИ.

Честно - у меня совсем мало слов. Есть лишь эмоции, которые я все пытаюсь описать, и пока что единственное, самое подходящее описание - катарсис. Самый что ни на есть катарсис настоящий, мощный катарсис. Это точно не восторг, не восхищение, не просто наслаждение. Нет. Это сопереживание в наивысшей его точке. Это не Манольос начинает сомневаться в достойности себя на роли мессии, а я; это не его разъяренные жители жестоко убивают, а меня. Это не хор поет сотней голосов kyrie eleison, это звучит во мне, это исходит из меня. Каждая клетка моего тела в резонансе с хором. Я перестаю дышать здесь. Я там, я часть сцены, я в каждом участнике.

Я вся дрожу до сих пор. Музыка. Текст. Декорации. Актеры и певцы. Сюжет. Сложить воедино и свести меня с ума. Задача выполнена на "отлично".

"…отчего вы сложили руки, ждёте. Плачете, слушая, как меня распяли. Затем ложитесь спать, и всё. И это любовь ваша? Я в дверь к вам стучал, я протягивал руки к вам! "(небольшое видео)

И все еще - я не излила даже четверти того, что плещется во мне.

"Когда речь заходит о контроле чувств, мне становиться смешно. Вы не можете даже контролировать свою тягу к вкусняшкам, алкоголю или сигаретам, азартным играм или ходить налево, а вот чувства, вы считаете, контролировать можете. Это полная чушь. Когда тебя будет рвать изнутри агония по любимому человеку, ты забудешь и о гордости, и о принципах, потому, что это сильнее, мощнее, это то, что невозможно себе подчинить. Тебя тянет к человеку так, как-будто это твоя личная чёрная дыра. Нет ничего сильнее чувств, это бесконтрольно. Невозможно не звонить, не бежать, не лететь, не говорить, когда ты это действительно хочешь. Когда от другого человека ты вспыхиваешь словно цистерна с бензином, а другой человек твоя «та самая» спичка. Это больше, чем замыкание внутри тебя, это сильнее взрыва и непостижимо, как чёрные дыры. Это то, что на бис не повторишь, не сыграешь и не перемотаешь как плёнку. Это то, что внутри тебя. Сжирает тебя или даёт возможность жить самому — это эмоции, которые вы, якобы можете контролировать. Черта с два, размажут вас эти чувства, да и только…"

Я забыл спросить у Дона одно, – сказал Эраст Петрович, зажигая сигару. – Чем заканчивается курс дзёдзюцу? В Европе – тем, что влюблённые живут долго и счастливо, а умирают в один день. У вас, наверное, не так? – Не так. – Она приподнялась, опершись на локоть. – Правильно построенная любовь заканчивается не смертью, а утончённым финалом, так чтобы у обоих потом остались красивые воспоминания. Мы не даём чувству умереть, мы срезаем его, как цветок. Это немного больно, но зато потом не остаётся ни обиды, ни горечи. Ты мне так нравишься! Ради тебя я придумаю что-нибудь особенно прекрасное, вот увидишь. – Сердечно благодарен, но лучше не надо. Куда спешить? – Эраст Петрович потянул её к себе. – Мудрейший Дон рассказывал мне нечто очень интересное о стадии, которая называется «Тетива лука». – Да, пожалуй, пора… – ответила она прерывающимся от страсти голосом и крепко обхватила его голову ладонями. – Урок первый. Я – тетива, ты – древко, наша любовь – стрела, которой мы должны попасть прямо в середину Луны… Смотри на неё, не на меня. Мы выстрелим, она упадёт и рассыплется на тысячу осколков… И Фандорин стал смотреть в небо, где безмятежно сияло полнощное светило – не ведало, бедное, какой ему уготован конец.

Снова дзёдзюцу, да? – пролепетал он, уже почти не сопротивляясь. – Как это у вас называется, когда жертва взбунтовалась и нужно снова привести её в покорность? Что-нибудь живописное – «Сливовый дождь», «Тигр на задних лапах»?О-Юми тихонько рассмеялась. – Нет, это называется «Огонь огнём». Сильное пламя лучше всего тушить встречным пожаром. Вот увидишь, тебе понравится.

Я прошу вас никогда больше об этой д-даме и моих с ней отношениях в таком тоне… – начал он яростным свистящим шёпотом. – Влюблён! – перебил Цурумаки с хохотом. – Втрескался по уши! О, несчастная жертва дзёдзюцу! Невозможно всерьёз гневаться на человека, так добродушно предающегося веселью. – Причём тут дзюдзюцу? – удивился Эраст Петрович, думая, что речь идёт о японской борьбе, которой он учился под руководством своего камердинера. – Да не дзЮдзюцу, а дзЁдзюцу! «Искусство любовной страсти». Куртизанки наивысшей квалификации владеют им в совершенстве. – Взгляд бонвивана сделался мечтателен. – Я тоже один раз попался в сети мастерицы дзёдзюцу. Ненадолго, всего на полтора месяца. Её любовь обошлась мне в тридцать тысяч иен – всё, чем я в ту пору располагал. Пришлось потом начинать бизнес сначала, но я не жалею – это одно из лучших воспоминаний моей жизни! – Ошибаетесь, милейший, – снисходительно улыбнулся Фандорин. – Ваше дзюцу тут ни при чём. Я любовь не покупал. – За неё не всегда платят деньгами. – Дон почесал бороду, удивлённо приподнял густые брови. – Чтоб О-Юми-сан не применила дзёдзюцу? Это было бы странно. Давайте-ка проверим. Я, конечно, не знаю всех тонкостей этой мудрёной науки, но кое-что помню, испытал на собственной шкуре. Первая фаза называется «соёкадзэ». Как бы это перевести… «Дуновение ветерка» – примерно так. Задача – обратить на себя внимание намеченного объекта. Для этого мастерица даёт мужчине возможность показать себя в самом выгодном свете. Известно ведь, что человек больше всего любит тех, кто, с его точки зрения, должен им восхищаться. Если мужчина кичится своей проницательностью, куртизанка подстроит так, что он явится перед нею во всем блеске ума. Если он храбр, она даст ему возможность проявить себя настоящим героем. Тут можно нанять мнимых разбойников, от которых объект защитит прекрасную незнакомку. Или он вдруг увидит, как красавица падает из перевернувшейся лодки в воду. Самые отчаянные из куртизанок даже рискуют увечьем, сговорившись с рикшей или кучером. Представьте себе потерявшую управление коляску, в которой, жалобно крича, несётся прелестная женщина. Как тут не броситься ей на помощь? На первом этапе дзёдзюцу очень важно, чтобы объект, во-первых, ощутил себя защитником, а во-вторых, проникся к охотнице не жалостью, а вожделением. Для этого она непременно, как бы по случайности, обнажит наиболее соблазнительную часть тела: плечико, ножку, грудь, это уж у кого что. Поначалу Фандорин слушал рассказ, насмешливо улыбаясь. Но услышав про потерявшую управление коляску, вздрогнул. Тут же сказал себе: нет-нет, не может быть, это совпадение. «А разорванное платье, а алебастровое плечо с алой царапиной?» – шепнул сатанинский голосишко. Чушь, тряхнул головой титулярный советник. Право, смешно. – А в чем состоит вторая фаза? – спросил он иронически. Цурумаки смачно вгрызся в большое красное яблоко. С набитым ртом продолжил: – Называется «Двое на острове». Очень тонкий момент. Ещё сохраняя дистанцию, нужно показать, что между объектом и куртизанкой существует особенная связь – их соединяют невидимые нити судьбы. Тут всё годится: мастерица приставляет к объекту шпионов, собирает о нем сведения, ну и потом многие из этих дам неплохо владеют нинсо – это вроде вашей физиогномистики, только гораздо, гораздо хитрей. Вице-консул похолодел, а весёлый рассказчик похрустывал яблоком и неумолимо загонял в бедное сердце всё новые и новые иглы: – Третий этап у них, кажется, зовётся «Запах персика». Нужно дать объекту вдохнуть соблазнительный аромат плода, но плод пока висит высоко на ветке и ещё неизвестно, кому он достанется. Показать, что волнующая его особа не бесплотный ангел, а живая и страстная женщина, но что за неё придётся побороться. Тут непременно появляется соперник, причём соперник нешуточный.Как она проехала мимо консульства с Булкоксом, клоня голову ему на плечо! – вспомнил Эраст Петрович. И даже не взглянула в мою сторону, хотя я сидел у самого окна… О нет, нет, нет! Дон прищурился на луну. – Что там дальше-то? Ах да, ну как же! Фаза «Тайфун». Сразу после отчаяния («увы, она никогда не будет моей!»), безо всякого предупреждения, куртизанка устраивает любовное свидание. Совершенно умопомрачительное, с использованием всех тайн постельного искусства, но не слишком длинное. Объект должен вкусить сладости сполна, но не досыта. Далее следует фаза «Аяцури». Расставание, вызванное какими-то непреодолимыми трудностями. Такая разлука привязывает мужчину крепче любых свиданий и словно лишает рассудка. Аяцури – это когда в театре кукловод управляет марионеткой. Не бывали на спектакле бунраку? Обязательно сходите, у вас в Европе ничего подобного нет. Куклы у нас совсем, как живые, и… – Перестаньте! – вскричал Фандорин, чувствуя, что больше не выдержит. – Ради Бога, з-замолчите! Титулярному советнику было очень худо. Болело сердце, ломило в висках, колени дрожали и подгибались. Смахнув со лба капли ледяного пота, уничтоженный Эраст Петрович выдавил: – Теперь я вижу, что вы правы… И я… я благодарен вам. Если бы не вы, я бы и в самом деле совсем лишился рассудка… Я, собственно, уже… Но нет, больше я не буду куклой в её руках! – А вот это зря, – не одобрил Цурумаки. – Вас ещё ожидает самая лучшая фаза: «Тетива лука». В вашем случае пикантность двойная, – улыбнулся он. – Ведь «лук» по-японски юми. – Я знаю, – кивнул Фандорин, глядя в сторону. В голове раздавленного вице-консула понемногу вырисовывался некий план. – Это фаза полного счастья, когда душа и тело пребывают на верху блаженства и звенят от наслаждения, будто натянутая тетива. Чтобы ещё более оттенить сладость, мастерица прибавляет чуть-чуть горечи – вы никогда наверняка не будете знать…

Панцирь

И там Внутри, где Страх, где Пустота,
Где Нежности заламывают руки.
Не дышит слез глухая Немота
В предверии ненавистной Разлуки.

Где толстые и гулкие углы,
Где собственных не слышно Oткровений,
Где Близости исконно надлежит,
Стоять в углу с горохом на коленях.

Где едкие привычные Грехи
Вольготно прижились за пазухой у Бога.
Не замечают сгорбленной Тоски
И Радость как то выглядит убого.

И если поискать, то можно бы найти
Чудесных Гуру легких исцелений
Или напиться в хлам и побрести
Следами тривиальных повторений.

Я была обречена на вкус и завидовала людям, которые не выбирали, а брали всё подряд. Я так не умела. Я хотела, чтобы мне всё было вкусно. Возможно, я избалована, но это прекрасно.