ух скоро кажется будет тошнить от самой себя. все мои разговоры кажется о работе. спрашивают как дела? рассказываю как заебалась и работала весь день. предлагают погулять? не могу, нет времени, много работы. зато еще удобная отмазка хах. а выходные пролетают в каких-то пьянках, встречах и делах. не успеваю в итоге отдохнуть и чем-то для души заняться. а сколько я уже тренировок пропустила из-за работы и не сосчитать. с понедельника на вторник очень херово спала, тревожно, долго не могла уснуть потому что что? потому что нервничала из-за работы. я даже когда в одессу на фестиваль ездила, мне снилось, что меня увольняют. бля. помешаность. но думаю и надеюсь что со временем это пройдет и я не превращусь в человека женатого на работе. хотя кто знает. не то чтобы сильно плохо, но хочется и хобби иметь, дела для души, и отдыхать нормально полноценно. и не нервничать постоянно. но думаю всё получится. просто сейчас нужно немного попахать. дальше легче
Я знаю, девочка моя, от некоторых воспоминаний хочется поскорее освободиться. Забыть как страшный сон. Но у каждой из нас есть такие раны, которые долго могут кровоточить, будить по ночам. И тут не стоит паниковать, искать обезболивающие. Стоит лишь набраться терпения и ждать, когда время подберет тебе лекарство. Для каждого оно разное. Для кого-то – новая любовь, для кого-то – ребенок, а для кого-то… хотя бы море. Однажды ты окажешься у моря, и оно унесет на своих волнах боль воспоминаний. У каждого из нас свое море.
будет и Лондон, и Берлин.
непонятные ветки метро,
выходы не на тех станциях.
потеря бумажника,
встреча любви всей жизни.
разочарования в себе.
будут огни на набережной,
огни гирлянд на деревьях в парке.
будет Норвегия и Аляска.
будут горящие маяки, закаты, щёки
и поцелуи,
головокружительности, которым
позавидуют даже испытатели
мёртвой петли.
холодные руки в моих руках,
которые я буду греть.
будет веселье в барах,
наизусть имена барменов,
знание всех сортов хмеля,
пшеницы
и винограда.
будут звёзды, собранные в карманы.
гладкие осколки с морского берега:
разбитые сердца бутылок.
старые открытки с книжных развалов.
чёрно-белые фотокарточки.
выставки и музеи.
wonderwall и don’t look back in anger.
будут вечера дома,
проводимые за интересным
и классным кино.
тёплые пледы.
бокалы с красным грузинским
вином.
наше отражение в зеркале.
и в глазах друг у друга.
будет вкусный кофе.
флажки из журналов.
перегоревшие лампочки.
зажжённые свечи,
из-за которых я всегда боялся
спалить
весь дом.
будут поздние завтраки,
валяния в кровати,
чтобы ещё немного поспать.
будут такие крепкие объятия,
что наши атомы
сливались
друг с другом.
утреннее солнце,
разбивающее окно.
будет туманный Питер,
и сиропный Онтарио,
тонущая Венеция,
и цветущий Киото,
вечнолетний Майями,
и переворачивающий мировоззрение
Бомбей.
будут вечерние трамваи
и пакеты с килограммами мандарин.
хруст снега под ногами.
терпкий запах глинтвейна.
музыка со старого винила:
Джой Дивижн и Нирвана,
Элвис и Джексон,
Битлз и Радиохэд.
будут спонтанные встречи
и прогулки на пляже.
песок в ботинках.
просьбы не уходить.
диалоги Джоэла и Клементины,
идеально исполненные нами.
будут цветы,
которые забыли полить,
искусанные ногти,
да, мам, я знаю,
это очень плохая привычка.
будет забытая дома шапка.
больное горло.
потрескавшиеся губы.
кашель.
запах бумажных книг.
разговоры на кухне.
песни, спетые на гитаре.
будут монетки, брошенные в фонтан.
будет Лувр и Эрмитаж.
обжигающий чай.
воспоминания,
которые иногда лучше было б
один раз взять
и забыть.
будет зима и осень.
будут расставания
и встречи
спустя два года,
будто бы и не было этих лет,
словно мы старые
и очень близкие
любовники,
хотя никогда ими не являлись.
а жаль.
будут вопросы Млечному,
горам и утонувшим кораблям,
шрамам на руках,
набитым татуировкам,
и грусти, появившейся в твоих глазах.
будут солёные слёзы.
слёзы от смеха.
шоколадные торты.
сладкая и очень липкая вата.
сырные круассаны.
Эйфелева башня.
вулканы камчатки.
спины китов и касаток.
вишнёвое вино,
как из песни Hoizer.
будут случайные встречи,
важные встречи,
разбивающие до основания встречи.
будешь ты.
Человек, который год или пять лет назад разбил тебе сердце, от которого уползла в слезах и соплях, ненавидя или прощая — нет разницы, — которого не забыла до сих пор, как нельзя забыть удаленный аппендикс, даже если все зажило, хотя бы из-за шрама. Который ясно дал понять, что все кончено.
Зачем — он — возвращается? Раз в месяц или в полгода, но ты обязательно получаешь весточку. Sms, письмо, звонок.
И каждый, давно не милый, отлично чувствует линию и раз от разу набирает номер, чтобы спросить: «Хочешь в кино?» И я отвечаю: «Я не хочу в кино. Я хотела прожить с тобой полвека, родить мальчика, похожего на тебя, и умереть в один день — с тобой. А в кино — нет, не хочу».
Ну то есть вслух произношу только первые пять слов, но разговор всегда об одном: он звонит, чтобы спросить: «Ты любила меня?» И я отвечаю: «Да». Да, милый; да, ублюдок; просто — да.
Я давным-давно равнодушна, мне до сих пор больно.
Я до сих пор выкашливаю сердце после каждого коннекта.
Не знаю, как сделать так, чтобы они, возвращенцы эти, перестали нас мучить.
Вывод напрашивается, и он мне не нравится. Может, самой слать им эсэмэски раз в месяц? Расход небольшой, покой дороже: «Я любила тебя». Уймись.
гляди: пустой холодный дом
ломает рёбра.
кусает где-то под ребром
дурная кобра.
гляди: пустой холодный дом,
душа пустая.
дотронься где-то под ребром
и я растаю.
и змеи вылезут смотреть
из-под кровати.
я здесь останусь лишь на треть,
меня не хватит.
и эту треть порвут клыки,
вонзятся свёрла.
пустые белые листки
разрежут горло.
и смерть придёт, приложит лёд
чтоб не болело.
душа пустая отдохнёт
в тумане белом.