Перечитываю Мартина Идена и наслаждаюсь

Вообще, ловя себя на чувствах во время чтения, я как-то подумала, что если бы в жизни мне оставили на выбор лишь одно увлечение, я бы не задумываясь выбрала книги.

Почему одни люди любят читать, а другие нет? Что это – развитое воображение которое делает этот процесс невероятно увлекательным, пытливый ум который требует благодатной почвы для новых размышлений или попытка убежать от реальности?

Мне откликаются все пункты :)

Берлинский синдром

Прочитала чуть больше половины и остановилась.
Сложно написать историю в которой время должно остановиться, показать героя в заточении, его мысли и прошлую жизнь. Но у Фаулза это получилось, а у Мелани Жюстин как по мне не очень.

Не прониклась я к героине, не было ее жаль. Да и к герою тоже не особо. Еще и столько графомании. Бывает попадается немнго графоманства в других книгах и ты практически его не замечаешь, но ключевое слово "немнго". Тут же его было полно:

"Как интересно. Можно пить напиток, но сам себя напиток выпить не может."

"- Итак, что дальше? — Его голос донесся по воздуху до ее уха, а затем вибрируя, прошел через грудь к другому уху."

"- Как прошел твой день?
Вопрос катится по полу и останавливается у его ног. Больше в квартире нет ниакого движения."

" — Невозможно находиться в настоящем. — Ее слова выплыли из-под полотенца, а за ними появилось и ее лицо."

" Ванная подрагивала в такт движению ее полотенца."

" Как и в случае Мельбурна, где течение реки Ярра напоминало грязно-коричневую запоздалую мысль, она никогда не думала о Берлине как о речном городе."

" Их секс был таким бурным, будто они сдавали экзамен по этой дисциплине и его результаты были крайне важны."

Венера в мехах

Читала, а вернее слушала я это произведение в декабре.
Вокруг праздничная суета, люди бегают выбирают подарки, а я неспешно иду по улице и в наушниках слушаю, как Северин стоит на коленях пред Вандой и умоляет сделать себя ее рабом.

Книга про отношения между партнерами, про то, как можно затоптать чувство любви в другом человеке, заставляя совершать поступки, изначально противные его натуре. На сколько можно упасть в глазах любимого и на сколько можно ломать себя и переступать через свои границы?

Любовь может проявляться не только в любви и ласке, но и в грубости и порой жестокости.

«женщина, какой ее создала природа и какой ее воспитывает в настоящее время мужчина, является его врагом и может быть только или рабой его, или деспотом, но ни в каком случае не подругой, не спутницей жизни. Подругой ему она может быть только тогда, когда будет всецело уравнена с ним в правах и будет равна ему по образованию и в труде. Теперь же у нас только один выбор: быть молотом или наковальней. И я, осел, был так глуп, что допустил себя стать рабом женщины, – понимаешь? Отсюда мораль истории: кто позволяет себя хлестать, тот заслуживает того, чтобы его хлестали. »

Леопольд фон Захер-Мазох


Выстрел на пустыре. Отрывок из «Поля чести». А. Невзоров 1995 г.

— Нет, что ни говори, Саша, а слава твоя идет на убыль!.. Любить тебя любят, конечно, но народ охладевает к тебе. И повторяться ты стал, и в жизни у тебя есть моменты… ну, словом, не всем нравится… Еще немного и ведь могут найтись соперники, которые тебя затмят! Подумай! Надо срочно что-то предпринять.

Петр Андреевич Вяземский закончил свою речь столь решительно, что из чашечки, резко поставленной им на столик, выплеснулся кофе и попал на галстук доктора Даля.

— Я попросил бы!.. — возмутился Владимир Иванович Даль.

— Но Петр прав! — поддержал в это время Вяземского Жуковский: — У тебя, Саша, слишком много врагов. Ты умеешь их наживать. Твои эпиграммы, письма, замечания… Сначала всем нравились, а нынче-то поднадоело… Нет, надо, надо как-то спасать положение — нельзя же допустить, чтобы при жизни тебя постигло забвение и бесславие!

Великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин слушал своих друзей с немалым унынием. Легко сказать: воздвиг себе человек нерукотворный памятник, а ему пророчат забвение! И кто? Свои же… Добро бы завистники…

— Ну и что вы мне посоветуете предпринять да еще срочно? — с грустной иронией спросил он.

— Срочно нужно какое-то событие, которое заставило бы всех о тебе заговорить и притом громко, и притом только о тебе! — сверкая глазами за стеклами очков возопил Вяземский. — Пусть тобой восхищаются, пусть тебе сочувствуют, пусть тебя оплакивают.

И он в волнении хлопнул по плечу доктора Даля.

— Я попросил бы!.. — отпрянул от него Даль.

— То есть… как оплакивают? — изумился Пушкин.

— Да очень просто! Нужен случай… Дуэль, скажем.

— Правильно, — подхватил Жуковский. — Но не просто дуэль, дуэль роковая. И ты должен быть ранен. И притом тяжело.

— А почему не убит? — рассердился Пушкин — Друзья называется!

— Но, Саша, — резонно заметил Василий Андреевич Жуковский, — пойми же, иначе ты падешь в глазах народа, а дуэль и ранение возвысят тебя вновь и враги твои будут посрамлены. Не забудь, милый, что ты еще и в долгах запутался изрядно… А ранение мы устроим. Рассчитаем так, чтобы серьезно, но не смертельно. А? Вот Владимир Иванович рассчитает. Он же доктор!

— Я попросил бы! — испугался Даль.

— А что? — задумчиво улыбаясь проговорил Пушкин. — А в этом что-то есть!.. Даже интересно! В конце концов натура у меня авантюрная, я ведь южных кровей! Ну, ну… И с кем же мне стреляться? А главное, из-за чего?

— Из-за чего, найдем! — бодро бросил Петр Андреевич. — У тебя жена красавица. Допустим, кто-то станет ее домогаться…

— Что?! — взвился Пушкин. — Моя жена — ангел! Во всяком случае, я хочу, чтобы все так думали…

— Так вот и будут думать! — не смутился Вяземский. — Представляешь: какой-то негодяй порочит доброе имя этого самого ангела, ты вступаешься, проливаешь кровь… А?

— И кого мы пригласим на роль негодяя? — чуть-чуть остывая, спросил Александр Сергеевич.

— Да любого из наших приятелей! — пожал плечами Вяземский.

Но Жуковский возразил:

— Нет, нет, господа, это должен быть человек сторонний. И желательно иностранец, чтобы трагедия приобрела политическую окраску и желательно еще послужила правому делу: скажем, борьбе с революционерами. Где у нас сейчас революционная ситуация? Во Франции! Опять брожение, вот-вот грянет! Надо бы француза… И тогда общественное мнение вместе с ним осудит и это их фрондерство!

В это самое время в кондитерскую Вольфа и Беранже, где происходил весь разговор, вошли в обнимку старый приятель Пушкина господин Данзас и блестящий молодой офицер мсье Дантес.

— А вот и француз! — хором возопили Жуковский и Вя-земски/ и ринулись к юноше.

— В чем дело, господа? — не понял Дантес. — Сейчас не двенадцатый год, так чем вам не нравится мое происхождение?

— Мсье, мы хотим вас просить, чтобы вы послужили славе русской поэзии! — закричал пылко Вяземский.

— Я и во французской поэзии мало разбираюсь!.. — смутился Дантес. — Я…

— Тем лучше!

И Жуковский объяснил юному вояке, в чем суть дела. Дантес даже пошатнулся.

— Но послушайте! А… если я его нечаянно убью? Что скажет история?

— История вас не забудет! — пламенно заверил Вяземский.

— Мсье, помогите, прошу вас! — вмешался в разговор Пушкин. — Понимаете, я их всех хочу проучить… И царя — пусть покусает локти, и общество — оно меня травит. Ну, всех, словом. А стреляете вы, слыхал, отменно, а место, куда попадать, наш милый доктор Даль высчитает до миллиметра. Если, конечно, — тут же ехидно прибавил Пушкин. — он не желает моей смерти!.. А, Даль?

— Я попросил бы! — чуть не плача, взмолился доктор.

…Вечером 27 января было прохладно и ветренно. На пустыре, у Комендантской дачи, как и ожидали, ни души.

Дантес ходил взад и вперед по притоптанному секундантами снегу, кусал губы, нервничал.

— И зачем ты в это ввязался? — сухо спросил его секундант, мсье д’Аршиак. — Ты его продырявишь, а русские будут лить грязь на наше отечество. Скажут, что ты не мог ценить их славы, не понимал, на что руку поднимал, и так далее. Не понимаешь?

— Я дал слово! Теперь поздно! — уныло отрезал Дантес.

В это самое время Пушкин скинул шубу, отважно расстегнул фрак, жилет, рубашку и подставил Далю правый бок.

— Вымеряй, друг! Доверяю…

Даль, внутренне содрогаясь, ползал вокруг него на коленях с линейкой и слуховой трубочкой.

— Я попросил бы… Саша, стой прямо! Так… три сантиметра от желудка, два от печени… О, господи, тут ведь еще селезенка! Ага… Пять сантиметров от позвоночника… Тут мочевой пузырь… Саша, а может в ногу, а?

— Раскроют! — возразил Данзас, приглашенный по случаю в секунданты. — Раскроют, Володя! Поймут, в чем дело!..

— Вымеряй, Даль, быстрее! — не выдержал Пушкин, у которого на лбу начала выступать легкая испарина. — Слушай, а больно будет?

— Сначала нет, — успокоил Даль. — Будет шоковое состояние, оно снижает болевой порог. А потом я тебе чего-нибудь дам. Вот! Нашел! Семь миллиметров от почек, два от селезенки! Ставлю кружочек! Мсье Дантес, попадете?

— Постараюсь! — выдохнул Дантес обреченно. Стойте! А… а как же одежда-то?! Нельзя ее застегивать, я же не увижу отметины!

— Одежду продырявим потом! — заверил Данзас. — Саша, держи поля фрака. Стой прямо… Будь умницей. Ради славы Отечества!!! На место, мсье Дантес!

Дантес про себя прочитал «Pater nostra» и на негнущихся ногах отбрел на десять шагов…

Несколько часов спустя, лежа на уютно застеленном диване в своем кабинете, упиваясь негодующим ревом потрясенной толпы, доносившимся с набережной Мойки, Пушкин всерьез задумался о будущем.

— Послушай-ка, Вяземский, — заметил он, обращаясь к сидевшему подле него зачинщику всей истории, — а мне, пожалуй, кажется, что дело это можно закончить еще эффектнее…

— Каким образом? — не понял Вяземский.

— А очень просто. Что если мне умереть? А?

— Ты с ума сошел! — испугался Вяземский.

— Да нет же! — улыбнулся Пушкин. — Не по настоящему, разумеется! Смотри-ка: врачей у меня было аж трое! Рану все нашли тяжелой — где ж им знать, как точно Володенька все высчитал! Ну, а теперь я денька два поболею, а там и… Сам посуди — таким образом бессмертие мне обеспечено! Долгов нет как нет! Похороните меня для вида, а потом я потихоньку за границу, и… Свободен! Сбрею бакенбарды, сменю имя и начну новую жизнь! А вы тут клеймите позором моих гонителей и убийц! А? И Николай Павлович попляшет у меня! Народ ему нипочем не простит, вот увидите! Жуковский, ты как на это смотришь?

— Дантеса жалко, — резонно заметил Василий Андреевич. — Он будет опорочен навеки. И могут быть дипломатические осложнения с Францией.

— А ты, братец, скажи, то есть уверь народ, что Франция тут не при чем! — не унимался Пушкин. — Допустим, Дантеса подкупили. Скажем, польские революционеры! За то, что я поддерживал русское самодержавие в его борьбе с освободительными движениями! Представляете? И либералам сказать будет нечего! А Дантесу — поделом! Между прочим, за женой моей он принялся ухаживать с самым искренним рвением!

Окончательный план был разработан уже поздним вечером, и вконец успокоенный Пушкин уснул с мыслями о грядущем величии.

За окнами дома на Мойке выла метель. Толпа разного люда стояла перед деревянными воротами и с тоской глядела на слабо освещенные окна. Одураченный народ, в то время еще не имевший прозорливых и искушенных лидеров, сведущих в уловках слуг тоталитарного режима, искренно скорбел… И, как всегда, безмолствовал.

;)

— Я расскажу тебе историю. Грубую, но честную. Ты стоишь на берегу, ждешь золота, а приплывает дерьмо. Ты думаешь: «Явно не золото». Но нет же, нужно посмотреть. «Может, я его помою и оно станет золотом?» Привезла к себе, помыла, накормила, одела. А оно все воняет. «Наверное, его мама в детстве обидела или ему с бывшими не везло до меня. Отведу его к психологу!» — с актерским трагизмом меняя интонации, продолжала она. — «Не помогло. Ну что же, все равно ведь приплыло. Может, карма или судьба? Отведу его к шаману! Порчу снять или сглаз какой…» Уже и помыли, и к психологу сводили, и бабка яйцами выкатала, а дерьмо все равно дерьмо. «Ну оно же неспроста ко мне приплыло. Может, оно хочет меня чему-то научить? Надо меняться, тогда дерьмо станет золотом!» — Анна сделала театральную паузу. — Сама к психологу сходила, десять семинаров посетила, и гейшей уже стала, и покорной, и молчаливой, и не умничаешь, и советов не даешь, а оно все воняет.
— Богинская, Код: Вознаграждение

выбор

Выбор из любви. Обсуждая этот выбор, мы говорим не об эгоизме, эгоцентризме, нарциссизме и точно не о гордыне. Мы говорим о самодостаточном, ресурсном восприятии себя. Самодостаточный человек никогда не отнесется к другому хуже, чем к себе. Он не испытывает зависти, потому что она сигнализирует о программе «Я так не смогу». Он не понимает, что такое зависть, потому что сравнивает себя не с кем-то, а только с самим собой. И, видя успехи других, лишь восхищается, поскольку осознает, кем нужно стать и как научиться мыслить, чтобы получить желаемое. Ресурсный человек развивается во имя себя, а не из желания кому-то доказать или на кого-то повлиять, потому что выбор из гордыни всегда ведет к боли. Самодостаточный развивается ради себя или проекта, не дожидаясь боли, чтобы начать двигаться. Не избегает ответственности, а, наоборот, стремится к ней. Он осознает свои действия и понимает их последствия. И всегда благодарен за то, кто он и что у него есть.

what books do you read?

люблю читать ремарка, растворяюсь в каждой его книге. любимая — "триумфальная арка".
мотивационные книги/психология, без сомнения у меня в топе. советую эти: "эссенциализм. путь к простоте", "good vibes, good life", "внутренняя инженерия", "красная таблетка", "хочу и буду", "ни сы", "не ной", "не тупи", "the 80/20 principle" и тд.
читаю богинскую тоже, как же без нее.
бегбедер — маленькая любовь)
классика, конечно же, присутствует: "гордость и предубеждение" — прямо в сердечко, "1984", "маленький принц", "над кукушкиным гнездом"…
хочу почитать хаксли "о дивный новый мир", "мы" замятина. может кто читал, как вам?
поделитесь любимыми книгами 💕

Мы ведь живем в животе у матери, верно? Живем и понятия не имеем, что наша следующая жизнь буквально в полушаге.
Может, смерть, что-то вроде этого. Может, она — просто другая жизнь? И до нее всего лишь полшага.

В метре друг от друга

В метре друг от друга. Р. Риппинотт, М. Дотри, Т. Иаконис

Какую же чудесную книгу я прочла за эти два дня. Просто восхищение.

Итак, сюжет:

Боже…как меня задела эта история….Потому что это все правда….точнее возможно когда-то так и случалось. В книге полностью и достоверно описана такая болезнь как кистозный фиброз (КФ) и то как с ней справляется тысячи людей. Я если честно до книги смутно представляла что это вообще такое. А теперь знаю об этом так много, что мне больно что такое есть на белом свете, что тысяча родителей и больных детей переживают это сейчас. Болезнь не излечима, можно выкроить только время…

И знаете что я вспомнила…с самого начала ведения блога на вьюи я подписана на девочку Олю, девочку, которая тяжело больна и у нее что-то с легкими. Теперь я осознала что именно КФ она и болеет, по другому болезнь называется муковисцидоз. 10 лет назад она писала как много друзей она потеряла. Боже….прочитав эту книгу я все осознала, все прочувтсвовала (насколько это возможно издалека), всю эту боль. Мы с ней даже общались в ВК раньше, о болезни не говорили. После книги я полезла искать ее блог (хотя я и до этого помнила о ней и иногда вспоминала) и нашла что последняя запись на вьюи была сделана в 2013 году. А вк ее походу удален. Ей сейчас где-то за 25….и я очень, всем сердцем надеюсь что она жива.

Касательно книги: тронула до глубины души. Роман над которым я рыдала, прям таки не могла остановить слезы. Читается на одном дыхании, написано так, что представляешь все сцены как смотришь фильм. Кстати фильм по книге вышел в 2019 году и я завтра намереваюсь его посмотреть.

В конце книги как всегда были благодарности авторов и они были посвящены девушке Клэр Вайнленд, реальная девушка, с данным заболеванием, которая вела блог про свою болезнь. Она и сподвигла их написать данную историю, чтобы больше людей узнало об этой болезни. Я посмотрела некоторые ее видео на YouTube, всего 4 видео которые переведены в данный момент на русский язык и мой мир перевернулся с ног на голову. К сожалению, девушки уже нет в живых, но она так много сделала для этого мира…

А книгу я однозначно реккомендую, 10 из 10. Браво. Аплодирую стоя.

#Ячитаю

Пациент. Джаспер Девитт

Ну что ж… сразу скажу что я не знаю рекомендовать эту книгу или нет) Потому что она мне понравилась и даже очень, НО ровно на 2/3 ее части))

Итак, сюжет:

Молодой и талантливый психиатр Патрик Х., в поисках настоящей практики, устраивается в заштатную психбольницу. Именно здесь он надеется осуществить свое призвание – помогать людям. Но, оказывается, бывают такие, кому помочь невозможно. Просто потому, что совершенно непонятно, как это сделать…

Пациент по имени Джо находится в больнице уже больше 30 лет – он поступил сюда в шестилетнем возрасте. И за все эти годы ни один врач не смог поставить ему хоть какой-то диагноз. Более того, уже долгое время никто и не пытается. Потому что практически все, кто общался с Джо, погибли. Покончили жизнь самоубийством…

Патрик знает об этом. Но невыполнимость миссии лишь распаляет его честолюбие. И вот однажды он открывает дверь в палату Джо и входит внутрь…

Очень интригующее описание, не так ли. И вот 2 из 3 куска истории держат просто в нереальном напряжении и интересе. Просто невозможно оторваться, я прочла всю книгу за пару дней, а если учесть что с рождением ребёнка я ооочень медленно читаю книги, то это можно считать за плюсы сюжета))

Но вот концовка разочаровала, не настолько что это прям из рук вон плохо, но хочется другой развязки, координально в другом направлении.

Джаспера Девитта, автора, сравнивают со Стивеном Кингом. Возможно схожесть есть, но до Кинга ему оч далеко.

И вот не могу сказать что из-за концовки я прям разочарована что прочла эту книгу, потому что читала ее взахлеб, но советовать ее читать наверное не возьмусь, решать вам)))

Ожидается экранизация и это радует, определенно смотреть буду, хотя ненавижу ужастики на экране (воспринимаю их только через книги, так как мое подсознание смягчает страшные образы до предельно допустимых моим сознанием)

#Ячитаю

Если честно, я восхищаюсь актрисой Риз Уизерспун.

Помимо того, что она сама по себе красотка и талантливая актриса, она еще и ассоциируется с детством, из-за фильмов Блондинка в законе. А еще я считаю ее лучшей ролью Марлену из Воды слонам! (с Робертом Паттинсоном, между прочим). В этом фильме она просто шикарная. И сам фильм офигенный, один из моих самых любимых фильмов: о любви, о людях, о животных. Пересматриваю его каждый год и всегда плачу.

Но помимо этого Риз еще и умная женщина. У нее есть свой Книжный клуб, довольно популярный. Я потихоньку читаю книги, которые ее клуб советует. Сейчас вот читаю "Другую женщину". А потом буду читать "Последнюю миссис Пэрриш".

У Риз достаточно таланта, ума и денег, чтобы не просто читать книги, но и продюссировать сериалы, снятые по этим книгам. А также играть в них главную роль. Просто мой кумир!