Мысли вслух

Happy Birthday, Agatha Christie.

(September 15, 1890 - January 12, 1976)

“I myself was always recognized, though quite kindly, as ‘the slow one’ of the family. The reactions of my mother and my sister were unusually quick- I could never keep up. I was, too, very inarticulate. It was always difficult for me to assemble into words what I wanted to say….It was not until I was over twenty that I realised that my home standard had been unusually high and that actually I was quite as quick or quicker than the average. Inarticulate I shall always be. It is probably one of the causes that have made me a writer.”

— Agatha Christie, An Autobiography

Я помогла Роберту повесить костюм в шкаф и отправилась в ванную. Я не знаю для чего, но мне потребовалось немного времени, чтобы побыть в одиночестве. Я осмысливала весь сегодняшней день, радуясь победам Инфинии, вспоминая удивление Роберта, счастье, которое меня переполняло… Переполняет и сейчас. Я поняла, что трачу попусту время, находясь сейчас здесь и слушая звуки воды из открытого крана.

Я вернулась в комнату. Закрыв за своей спиной дверь ванной, я подняла с пола глаза. Роберт смотрел на меня вопрошающими глазами. Робко я сделала шаг к нему навстречу. Так я себя еще не чувствовала даже когда была человеком.

Я вдруг почувствовала порыв, исходящий откуда-то изнутри… из моей груди. Мне захотелось прижаться к Роберту, что есть силы. Я не смогла себя сдержать, — да думаю, и не надо — подбежав, я запрыгнула ему на руки. Я чувствовала крепкие немного напряженные мышцы под своими бедрами. Я прижалась к Роберту, крепко обхватив его шею руками.

Комната плыла и кружилась, как и Роберт вместе со мной. Наши губы охотно встретились. Я смотрела на Роберта, на его опущенные веки, трепещущие ресницы.

Все это продолжалось, пока я не почувствовала что-то твердое под спиной. Мы больше не двигались, не кружились. А мне в спину уперлась стена… прохладная стена. Носом я старалась как можно глубже дышать, не понимая, для чего мне это надо.

За ночь Инфиния просыпалась несколько раз. Мы оба спешили к ней, чтобы успокоить ее плачь и тревогу, усыпить, покормить. Она стала чаще есть, так как ее организм с невероятной скоростью рос и креп, и требовал больше подпитки.

Утром я осталась с Инфинией одна. Я знала, что Роберту нужно было появиться в студии. Я покормила Инфинию завтраком, тепло одела и, усадив на заднем сидении в детское кресло и пристегнув ремнями безопасности, поехала к Марку. Заранее мы договорились о том, что я заеду к ним домой, чтобы он провел свой осмотр Инфинии.

Когда мы приехали, Марк уже ждал нас у себя в кабинете на втором этаже, как сказала мне Ванесса. Девушка так радовалась моему приезду и Инфинии, я немного удивилась. Хотя я давно поняла, какая она, Ванесса, добрая, заботливая, немного одинокая. Она боится полностью доверять людям и не только, боится остаться одна, как оставалась прежде в Англии пока не решилась на поиски Марка. Я пообещала ей, что после осмотра я задержусь ненадолго, и она сможет немного провести времени с Инфинией.

Я позвонила Роберту и сообщила, что нахожусь у Марка дома, чтобы он не волновался и не терял нас, если вернется слишком рано из Сиэтла. Забрав Инфинию у Ванессы, я все же направилась к Марку в кабинет.

— Доброе утро, Марк, — поприветствовала я, заходя в кабинет.

Марк улыбнулся мне и посмотрел на Инфинию.

— Здравствуйте! Хорошо что ты приехала именно сейчас, Аврил. Я еще успею на утренний обход в госпитале, — деловито сказал Марк.

— Ну, я же знаю о твоей занятости, вот и поспешила с утра заехать, — говорила я, раздевая Инфинию.

Марк, взяв на руки Инфинию, вошел с ней в лабораторию, посадил ребенка на стол, застеленный простыней, на котором я недавно лежала и билась в агонии. Включив над ней голубую лампу как в операционных, начал рассматривать ее тело. Маленьким фонариком посветил ей в глаза — проверил реакцию на свет. Стетоскопом послушал ее сердце, хотя я и так слышала каждый четкий удар, ритм не был нарушен. Он водил пальцем перед глазами Инфинии из стороны в сторону — она следила. Он осмотрел ее рот, пять зубов, которые у нее уже появились и активно участвуют в механическом измельчении и без того мягкой и некрупной пиши. После того, как Марк взвесил ее, достал гибкую ленту с нанесенными на нее цифрами и измерил рост Инфинии. Марк ужаснулся. Его глаза распахнулись невероятно широко.

— Что такое, Марк? — насторожившись, переспросила я.

Марк прокашлялся.

— Рост Инфинии замедлился.

Я переступила с ноги на ногу, не отрывая глаз от Инфинии. Она была по-прежнему довольной и улыбалась.

— С остальным все в порядке. Но не волнуйся, Аврил. Судя по записям Виктории, которые передала мне Ванесса, то все с Инфинией хорошо. Она будет расти и изменяться скачками. То есть какое-то время процесс роста всего организма проходит активно, но потом замедляется и идет как у обычного человека, а потом снова увеличивается скорость роста.

Я ничего не понимала, но качала головой, будто мне все понятно. Марк понял меня без слов и не стал ничего добавлять к своим словам. Потому что мне бессмысленно что-либо объяснять.

Инфиния протянула ко мне свои ручки, я наклонилась к ней.

— Мама, — сказала Инфиния, зажав между пальцами прядь моих длинных волос.

Высвободившись, я одела дочь и взяла на руки.

— И что, нельзя ничего сделать, чтобы она росла в строго определенном ритме развития? — спросила я у Марка.

— К сожалению, нет. Как и обычный человек развивается с разной скоростью. Просто в случае Ванессы и Инфинии грань между скоростями очень заметна, потому что разница между пределами велика и ощутима.

— Да, наверное, ты прав, Марк. И мы ничего не сможем изменить.

Марк не успел что-либо мне ответить, хотя по его лицу было видно, что хотел. Его перебила Инфиния.

— Марк, — проглотив букву «р» в имени, произнесла Инфиния, я улыбнулась Марку.

— Марк, — сказала я, выговаривая четко каждую букву. Если уж Инфиния начала с такого сложного слова, надо научить ее его выговаривать правильно по возможности как можно скорее.

— Марк, — правильно сказала Инфиния и посмотрела на Марка.

Марк взял за маленькую ручку Инфинию и улыбнулся ей, Инфиния рассмеялась.

После того как Марк отпустил руку Инфинии, она прижала голову к моей груди, ее тело расслабилось и немного обмякло. Я вышла с ней из кабинета Марка, когда он начал собираться в госпиталь: собрал свой медицинский чемоданчик, сложил документы с письменного стола, книгу и телефон. С вешалки снял чистый белоснежный выглаженный халат с табличкой на шнурке, где была его фотография, имя и должность, занимаемая им в госпитале.

— Папа, — тихо и спокойно сказала Инфиния, еще сильнее прижавшись ко мне.

— Инфиния, папа сейчас на работе, далеко в Сиэтле. Но как только освободиться, он тут же примчится к нам. А сейчас пойдем и немного поиграем с Ванессой, — говорила я, спокойно и по-человечески спускаясь по лестнице.

Ванесса сидела в гостиной и в ожидании переключала каналы телевизора без интереса, потому что не собиралась его смотреть, ей просто нужно было убить чем-то время.

Увидев Ванессу, Инфиния тянулась к ней. Я передала дочь Ванессе и села в кресло. Ванесса сразу же оживилась, кажется, на ее бледненьких щечках появился легкий розовый румянец.

Я наблюдала за Ванессой и Инфинией. Ванесса рассказывала сказки Инфинии, щекотала ее, закрывала ладонями глаза, а потом выглядывала. Я видела, как в этот момент Инфиния замирала в ожидании. А потом радостно выдыхала, когда снова видела лицо Ванессы, смеялась. Я все думала над словами Марка. Сравнивала Инфинию и Ванессу — они совершенно разные: внешне, думаю, внутренне то же. Я имею в виду душу. Я хочу в это верить.

— Слушай, Ванесса, расскажи мне о своем детстве? — огорошила я своим вопросом Ванессу.

Девушка не растерялась.

— У меня было довольно обычное детство. С одной стороны. Тетя воспитывала меня как обычно ребенка-человека. Я не ходила в школу, хотя тетя Виктория подумывала отправить меня в пансионат, чтобы я общалась с детьми и не становилась монстром. Она так этого боялась. Передумав, она оставила меня дома и сама всему, что знала обучила. Я всегда хотела играть с детьми из соседних домов, но тетя не разрешала. Здесь она боялась меня отпускать, потому что соседские детишки не были под присмотром, как дети в школах-пансионатах. Сначала я обижалась на нее, но потом все поняла сама — это для безопасности. Но тетя ошиблась, я бы могла играть с детьми и даже подружиться, потому что я не монстр. И мы все это знаем. Я росла необычно. Мое тело то росло с невероятной скоростью, то замедлялся рост. Мне было комфортнее в то время, когда рост был замедлен. Не так больно и не так ощутимо, соответственно. Но ты, Аврил, не переживай, Инфиния это преодолеет, она сильная, как и ты.

Ванесса вздохнула, и Инфиния прижалась к ней.

— Тебе не хватает Линды?

— Да. Я никогда не видела ее, но я чувствую какую-то связь с ней. Невидимую. Наверное, это из-за подробных рассказов тети Виктории на протяжении всего моего детства. Ты волнуешься за Инфинию?

— Да. Я понимаю, что она необычный ребенок, я просто хочу заранее знать, к чему мне готовиться.

— С ней все будет хорошо, я уверена!

— Спасибо, Ванесса! Ты не посидишь немного с Инфинией. Просто Марк уже уехал в госпиталь, у него утренний обход пациентов. А меня мучает страшная жажда. Я боюсь, что до ночи не дотяну, — сказала я, вспомнив слова Марка о работе и госпитале.

— Конечно, я посижу. Иди и ни о чем не волнуйся! — улыбаясь, сказала Ванесса.

Встав из кресла, я подошла к Ванессе и Инфинии. Я наклонилась и поцеловала Инфинию в лоб.

— Инфиния, мама уйдет не надолго. Побудь с Ванессой. Мама любит тебя!

Я побежала к черному выходу на кухне и прямиком в лес. Услышав звуки и почувствовав сильные запахи, я побежала на них как сумасшедшая. Обескровив пару зверей, я подожгла их туши и побежала обратно.

Я вдыхала влажный воздух леса, в голове всплывали туманные воспоминания, когда я была человеком, и мы с Робертом гуляли в лесу. Он садил меня себе на спину и как стрела несся через весь лес к нашему месту — впадине, покрытой ковром из разноцветных цветов. Мне захотелось снова туда, но я спешила к Инфинии.

Оказавшись в гостиной, я была удивлена: с Инфинией на руках сидела довольная Ванесса, а Майк и Кэролайн развлекали ребенка. Своими крупными ладонями Майк закрывал свое лицо — Инфиния смеялась. Кэролайн, надев на руку куклу, крутила ее и рассказывала сказку, которую сочинила на ходу. Инфиния успевала следить и за куклой, слушая сказку Кэролайн, и за Майком. Она то ровно садилась, то облокачивалась на Ванессу.

Сейчас я увидела впервые Майка иным. На его лице была забота, доброта, которая предавала ему серьезный вид, взгляд — полный чувств — все это у меня не вязалось с образом того Майка, которого я знаю.

Инфиния повернула ко мне голову. Я уже поняла, что ее слух отличается от человеческого: она улавливает и низкочастотные, и высокочастотные звуки, которые не может воспринимать обычный человек, и в этих звуках она слышит что-то конкретное, которое несет определенное смысловое значение. Мой нынешний слух тоже сверхестествененн, порой мне кажется, что мои уши, как локаторы даже поворачиваются в сторону звуков. Хотя я знаю точно, что никаких механических движений мои уши не совершают.

Дочь переменилась в лице, смотря на меня заворожено, почти не дыша, ее внимание не могло ничего привлечь; я заметила, что из-за этого даже Майк стал обычным, привычным Майком.

Я взяла Инфинию на руки и поцеловала в щеку — Инфиния обвила двумя своими маленькими ручками мне шею и вздохнула. Быстро в голове я посчитала время, прошедшее с того момента, как я последний раз кормила Инфинию (это было уже давно).

Игриво посмотрев на Майкла, я обратилась к нему:

— Майк, ты не поможешь мне?

Майк удивился не меньше меня моей просьбе, но, улыбнувшись мне, встал и зашагал за мной в кухню.

— Чем тебе помочь? — вдохновившись моей просьбой, улыбаясь, спросил Майк.

Показав на свой большой рюкзак, я попросила достать все необходимое для того, чтобы приготовить обед для Инфинии — Майк выполнял каждую мою просьбу, улыбаясь, а иной раз, смеясь во весь голос.

— А теперь?.. — Любопытство так и выходило из Майка.

— А теперь тебе надо сварить все, что ты достал, — огорошила я Майка. Он стоял с открытым ртом и хлопал глазами. — Ну, если хочешь, я могу приготовить, а тебе придется подержать Инфинию.

— М-м-м… Я не умею. Боюсь… я… — пролепетал Майк. До этого момента я никогда в жизни не слышала каких-то запинок в речи Майка, и он никогда так тихо не мямлил. Я была приятно удивлена.

— Не бойся, это нестрашно. Ты просто возьми ее на руки. — Я передала в руки Майку Инфинию. Майк сел на высокий стул. — Расслабься, она не кусается. — Майк боялся не то, что двигаться, дышать боялся. Инфиния подняла вверх руки и ладони положила на подбородок Майку — Майк даже перестал двигать глазами.

Пока я готовила обед для Инфинии, я посматривала на нее и на Майка. Майк пытался разговаривать с Инфинией, даже улыбался. Закончив с приготовлением, я подошла к Майку, села на стул напротив, пододвинув его к Майку. Инфиния чувствовала запах еды, глаза были распахнуты, рот — приоткрыт, она не двигалась и, кажется, не дышала. Медленно я стала отправлять ложку за ложкой ей еду в рот — Инфиния с удовольствием кушала.

Майк оживился: улыбался, дышал спокойно, разговаривал, но крепко держал Инфинию, сидящую у него на коленях, словно боялся уронить хрупкий дорогой фарфор. Я знала: все это время, что мы в кухне, за нами пристально наблюдала Кэролайн.

Я решила немного расковать Майка и похвалить:

— Спасибо, Майк, — сказала я, отправив очередную ложку с бульоном в рот Инфинии. — Ты сегодня мне очень помог. Знаешь, из тебя бы вышел хороший отец, главное — не бояться.

— Ты так думаешь?

— Да. А как бы ты отреагировал, если бы тебе пришлось готовить?

— Не знаю, у меня, наверное бы, не получилось ничего. Просто сегодня я растерялся. Но в следующий раз я обязательно хочу попробовать. Можно?

— Нужно, «папаша»! — Улыбнувшись, я встала со стула и поставила его на место. Майк рассмеялся, его грудь тряслась. Я пошла мыть посуду. Кэролайн вышла, улыбаясь, из кухни. Неужели Майк ее не заметил? Или заметил все-таки?..

Майк донес Инфинию до гостиной. Я никому не разрешала передвигаться с Инфинией на руках с нечеловеческой скоростью, и Роберт в этом меня поддерживал. Догнав Майка (с его-то широким шагом длинных ног), я одела Инфинию и накинула на себя куртку. Пока все прощались с Инфинией, я позвонила Роберту и сказала, что решила немного погулять с Инфинией по лесу, если получится дойти до нашей впадины. Роберт был еще в Сиэтле. За время пока я была беременна, в студии накопилось очень много бумажек, отчетов, контрактов, заказов, с которыми пришло время разобраться. Студия работала в бешеном ритме, с невероятной скоростью выполнения заказов. Я видела азарт в глазах Роберта. Это был стимул для работы. Мечта Роберта сбылась: талантливые люди с удовольствием заключают со студией контракты, приходят не один раз, спешат в Сиэтл, если очереди в Лондоне нет. После каждого звонка или письма по электронной почте от своего помощника Роберт с вдохновением рассказывает обо всем, что происходит в студии.

Я надела на плечи рюкзак, взяла Инфинию из рук Мелиссы, которая вернулась из Сиэтла. Выйдя из дома, я направилась к лесу в сторону канадской границы. Я думала о реакции Роберта, когда я сообщила ему, что мы с Инфинией решили прогуляться по лесу: реакция была немного настороженной, но Роберт не возражал. Я думаю, его настороженность объясняется опасностью за Инфинию и за меня. Он боялся, что я не смогу себя контролировать, потому что мои инстинкты окажутся сильнее — жажда захлестнет с головой, — но я поохотилась, поэтому я уверена, что смогу не выпустить ситуацию из-под контроля и подвергнуть опасности дочь. И я не обижаюсь, не осуждаю Роберта, потому что мне понятна его реакция, хоть он мне и полностью доверяет, просто волнуется за нас.

Я знала дорогу к впадине и нашла бы ее, даже если бы у меня пропали все пять чувств-анализаторов. Но с обычной человеческой скоростью я долго буду добираться до впадины; я решила сделать поблажку и побежать с неестественной скоростью (плюс, чтобы еще Инфиния не замерзла и не устала). Я положила Инфинию у себя на руках на бок — к себе лицом, — чтобы она ничего не видела, и у нее не кружилась голова, и побежала. Через пять минут я уже подходила к впадине, перейдя на привычный обычному человеку шаг. Инфиния была спокойной, словно ничего такого подозрительного и не происходило (я была этим довольна).

Настроение Инфинии изменилось, как только я оказалась на середине впадины: она попыталась встать — я посадила ее на руках; дочка заглядывала мне за плечо, осматриваясь. На земле была прошлогодняя сухая желтая трава, вдалеке между деревьями рос высокий ярко-зеленый с резными листьями папоротник.

Я села на землю. Сняв рюкзак, я положила его на землю. Расстегнув куртку, я легла, и рюкзак оказался у меня под головой. Инфиния сидела у меня на животе, оперевшись спиной на мои согнутые колени. Она теребила пальцы на моих руках, крутила головой, подолгу засматриваясь на темно-серое небо, открывая непроизвольно широко рот.

— Да, дочка, здесь очень красиво! — Словно я поняла мысли Инфинии, она перевела на меня взгляд, улыбнувшись.

Немного покачавшись взад-вперед, Инфиния поползла по мне вверх. Она выглядела уставшей, я подумывала вернуться домой.

— Мама… — шепотом сказала Инфиния. Я помогла ей лечь.

Щекой Инфиния прижалась к моей груди, вытянув ножки у меня на животе. Я чувствовала сквозь одежду на своей коже каждый удар ее маленького хрупкого сердечка, которое создавало тепло в ее тельце. Я гладила голову Инфинии, пела колыбельную, которую раньше мне пел Роберт. Инфиния засыпала.

Когда Инфиния заснула, я запахнула свою куртку на спине дочери, чтобы ей было теплее.

Мне стало не по себе и страшно, когда я услышала приближающиеся громкие шаги. А когда «обладатель» собрался выйти из-за деревьев, я успокоилась, потому что эту поступь я узнаю, наверное, почти всегда, хотя первая мысль в панике была о Марле. Если бы не было со мной Инфинии, я бы уничтожила Марлу. Но с Инфинией я уязвима, у меня не получилось бы: либо я должна защищать Инфинию, либо сцепиться с Марлой.

Но к нам приближался Роберт. Я смотрела на него широко распахнутыми глазами, когда он вышел из леса. В его руках было что-то большое.

Сев на землю рядом со мной, Роберт попытался мне что-то сказать, но я показала пальцем, чтобы он не шумел. Он накрыл Инфинию пледом, который принес с собой. Я обняла за спину Инфинию рукой, а второй взяла руку Роберта. Роберт улыбался, смотря на меня. Инфиния вытянула руку, упершись пальцами мне в шею.

Инфиния крепко спала, а я наблюдала и за ее сном, и кое-как заставляла себя отвести взгляд от глаз и лица Роберта.

Мне хотелось рассказать Роберту обо всем, что происходило сегодня, о том, что сказал Марк, и рассказала Ванесса.

— Знаешь, Роберт, Инфиния сегодня выучила новое слово. Она сама выговорила «Марк». Я была удивлена, как и Марк, — шепотом говорила я.

— Да? Она делает большие успехи!

Я быстро высвободила из руки Роберта свою руку и поднесла ее ко рту, прошипев. На мгновение брови Роберта взлетели вверх, а потом лицо снова стало безмятежным. Я рассказала обо всем, о чем хотела рассказать. Роберт сказал, что мы все равно ничего не сможем изменить, просто придется смириться с сущностью Инфинии.

Инфиния крепко спала, и, кажется, просыпаться не собиралась. Я лежала на руку Роберта, а второй он обнимал меня с Инфинией. Мы слушали ритм сердца, дыхание Инфинии, наслаждаясь.

— Аврил, расскажи мне всю правду! Не бойся! — наклонившись ко мне, требовал Майкл. Я немного отпрянула назад и подняла голову. Я не ожидала такого. Майкл как будто с цепи сорвался. Так переменился.

— Май… Папа, что с тобой?

— Ведь все, что вы мне здесь говорили — неправда. Так ведь? Ты можешь мне все рассказать. Я же твой отец.

— Папа, пожалуйста, успокойся. — Майкл смотрел мне в глаза. В его глазах образовалась паника. — Я сказала правду. Это действительно дочь Беллы.

— Почему у нее такое странное и редкое имя? Я никогда такого не слышал.

— Как будто мое имя такое распространенное и самое типичное.

— Но его для тебя специально придумала Ева.

— Белла тоже специально придумала имя для своего ребенка. Я не вижу ничего в этом необычного. Для своего ребенка я бы тоже придумала какое-нибудь красивое имя. — Я продолжала лгать. Майкл, кажется, начал немного доверять. Для начала он расслабился.

Я так хотела рассказать всю правду Майклу, но не могла. Я почти рассказала, мой рот открылся, но я не издала ни звука. Молча закрыла рот.

Я услышала голос Марк — спасительный круг для утопающего. Он прошел в гостиную вместе с Робертом. В его руках был походный медицинский чемоданчик, как в старину у лекарей. Марк понял, что происходит по внешнему виду Майкла.

— Доброе утро! — поприветствовал нас Марк.

— Что ты тут делаешь, Марк? — злобно буркнул Майкл. Марк не отреагировал на тон Майкла, а лишь сел в кресло и поставил свой чемоданчик себе на колени.

— Здравствуй, Марк. Как дела? Как Мелисса? Трэйси ничего не просила мне передать? — пыталась я спрятать накаленную обстановку за разговорами такими банальными и простыми. И Марк понял меня, и с радостью отвечал мне:

— Спасибо, Аврил, все хорошо. Нет, Трэйси не просила тебе что-либо передать. Может, ты ей позвонишь потом сама и все спросишь?

— Да, я так и сделаю. Спасибо.

— Хватит! — взвизгнул Майкл. Я пожала плечами, глядя на Марка. — Марк, что ты здесь сейчас делаешь? — не стесняясь, в полный голос грубо задал вопрос Майкл.

— Как ты помнишь, Майкл, я доктор. И я пришел к своим пациентам. Чтобы они не ездили ко мне в госпиталь. Аврил только недавно выздоровела после гриппа. Я не могу рисковать ее здоровьем. Да и Инфинию лишний раз «морозить» не стоит.

Майкл как бык, готовый броситься на Тореадора во время корриды. Его ноздри были расширены, он тяжело и громко дышал, желваки на лице ходили ходуном.

— Папа, — тихонько позвала я.

Потребовалось около минуту, чтобы Майкл немного успокоился и пришел в себя, и к нему вернулся рассудок.

— Знаешь, дочка, я, наверное, поеду домой. Так будет лучше. Мне много над чем надо подумать.

Майкл встал с дивана и развернулся, чтобы пойти к выходу.

— Пап, ты уверен, что сейчас подходящее время? Я беспокоюсь за тебя! Ты сможешь доехать домой?

— Не волнуйся, Аврил, со мной все будет хорошо.

Убедить Майклу меня не удалось.

— Мистер Грин, может мне вас отвезти? — заботливо предложил Роберт.

Майкл отрицательно покачал головой и сделал первый шаг. Затем остановился, перевел дыхание и продолжил идти. Я последовала за ним. На мгновение я забыла, что у меня на руках Инфиния. Но, очнувшись, я прижала ее к себе еще крепче прежнего.

Майкл надел куртку и повернулся ко мне лицом.

— Папа, я не могу отпустить тебя в таком состоянии. Как ты сядешь за руль? — тревожилась я.

— Нет, все хорошо. Правда.

Майкл стал обычным, привычным для меня.

— Не провожай меня. И еще я люблю тебя, дочка.

Майкл осторожно обнял меня и Инфинию одновременно. Я снова начала бороться со своей жаждой, с головой захлестнувшей меня.

— Я тоже тебя люблю. И я все время скучаю по вам с мамой.

— И мы… Береги себя и Инфинию.

— Я позвоню. Можно?

Майкл, соглашаясь, кивнул головой.

Он поцеловал меня в щеку и вышел за дверь. Я закрыла ее и вернулась в гостиную, где ничего не изменилось. Марк также сидел в кресле, Роберт разгуливал по гостиной, как будто нервничал.

— Все хорошо? — Роберт посмотрел на меня вопросительно.

— Да, все в порядке. Марк, что-то действительно случилось?

Я не знала, к чему мне стоит готовиться. Поэтому и задала этот вопрос.

— Ничего не случилось. Как я и сказал: я приехал к вам.

Вздохнув, я опустилась на диван и немного расслабила корпус тела, но руки так же крепко держали Инфинию.

— А у вас все в порядке?

Я рассказала обо всем, что сегодня происходило в этой гостиной. Лишь иногда Роберт вставлял комментарии, состоящие из личных наблюдений. Марк внимательно нас выслушал.

— В итоге вы придумали историю о появлении у вас Инфинии. И Майкл поверил? — подытожил Марк.

— Почти… — сорвалось у меня с губ. На меня вопросительно посмотрел и Марк, и Роберт. Я пожала плечами. — Вы же слышали и видели.

Они одновременно тяжело выдохнули.

— Ладно. Я думаю, Майклу просто необходимо время. Мелисса поддержит его, я уверен. Если, конечно, Аврил, ты хочешь этого? Он свыкнется с этой новостью, которая свалилась на него с неба. По-настоящему неожиданно.

— Да, я хочу, чтобы Мелисса поддерживала Майкла. Они ведь подружились. Майкл доверяет ей — мне это нравится. Но пусть только Мелисса специально не заводит разговоры об Инфинии и реакции Майкла.

— Я понял, я передам Мелиссе. Уверен, она поймет. Я приехал на осмотр. Поэтому чтобы никого не задерживать, я думаю, надо приступить.

Марк достал приборы из своего чемоданчика: стетоскоп, небольшие весы и что-то вроде измерительной гибкой ленты. Он начал с ленты. Измерил тело Инфинии, ладони, ступни, голову, шею.

— Она растет с невероятной скоростью. Уже сегодня ее рост составляет тридцать шесть дюймов. Ее позвоночник начинает окостеневать так же молниеносно. У нее прекрасная реакция, быстрее чем у обычного ребенка. Ее сердечный ритм немного ускорен по сравнению с нормальным человеческим. Но если исходить из моих наблюдений за Ванессой, то с Инфинией все в порядке.

Марк взвесил Инфинию, на это он спокойно отреагировал.

— С весом все в порядке. Она будет всегда отличаться в развитии от обычных детей.

— Сегодня мы впервые увидели цвет ее глаз. Они как малахит зеленые. Необычного зеленого цвета, — констатировал Роберт.

— Да, они заставляют восхищаться своею красотой! Но это по той же причине. Вы еще со многим необычным в отношении Инфинии столкнетесь. А сейчас я тебя, Аврил, хотел бы осмотреть.

— Да, разуметься.

Я одела Инфинию и передала Роберту. Подойдя к Марку, я расслабилась. В последнее время мне даже нравятся все эти осмотры. Марк повернул мою голову и рассмотрел шею.

— На шее следов совсем нет.

Приподняв свитер, я почувствовала прикосновения к своему животу. Марк осторожно водил по коже пальцем, умудряясь пальпировать. Искусный доктор!

— Рубцы совсем затянулись, остались лишь красноватые пятна. Это поразительно! Процесс должен был еще идти несколько дней.

Я взглянула на Роберта и увидела нашкодившего ребенка. Марк заметил, куда я смотрю и усмехнулся.

— Опускай. — Послушавшись, я опустила свитер. — Что у тебя с жаждой? Какие у тебя ощущения?

Одно упоминание о жажде, о крови, и я вновь испытываю чувства. Это как зубная боль: все свербит и болит, жжет в десне. Так и тут сжигает мне горло и все дыхательные пути.

— Это ужасно. Огонь. Мое горло горит. Мне хочется скрыться, спрятаться от огня, но негде, не за чем. Хочется осушить несколько галлонов с ледяной водой, но я знаю, что мне это не поможет.

Я смотрела куда-то вдаль, сквозь стены, когда произносила эти слова.

Марк наблюдал за тем, как я смешивала плазму с порошком, а затем Роберт кормил Инфинию.

А когда Марк ушел, я уложила спать Инфинии. Мне хотелось плакать, я не могла забыть обо всем, что произошло сегодня, о Майкле. Я не могла поверить, что скелет моего ребенка так быстро развивается и вообще… Я бы хотела совершенно другого для своего ребенка, но у меня нет другого выбора.

Дни шли, сменяясь один за другим. Я наблюдала за тем, как растет мой ребенок. Теперь она выглядит на полугодовалого ребенка, хотя ей еще нет и месяц от рождения.

Мне нравилось наблюдать за отношениями Роберта и Инфинии. Я открыла для себя нового Роберта, Роберта-отца. Это трогательно и волнительно. Ночами, когда Инфиния просыпалась от кошмаров или своих естественных биологических процессов и плакала, Роберт нежно и заботливо шептал мне на ухо: «Не беспокойся. Я сам успокою Инфинию». У меня складывалось впечатление, будто Роберт не представляет себя без заботы об Инфинии.

Иногда днем к нам приходила Ванесса и Трэйси или Дакота — они оставались с Инфинией, пока мы были в лесу и утоляли жажду. Они развлекали нашу дочь рассказами, вымышленными историями, сказками, которые часто придумывали на ходу. Они устраивали для нее маленькие кукольные спектакли с игрушками. Такое ощущение, что они сами погружались в свое детство.

Марк заходил к нам через день. Он осматривал Инфинию, проводил измерения. Инфиния продолжала расти не по дням, а по часам.

В тайне я почти перестлала добавлять плазму в еду для Инфинии. Я стала варить ей каши и супы, делать пюре. Инфиния стала ползать самостоятельно. А вчера начал резаться первый зуб. Почти сутками я только и делала, что успокаивала ребенка. Я знала, что это не так просто и легко для нее будет происходить. Я бы отдала все, чтобы облегчить и устранить боль своего ребенка.

Майкл звонил мне почти каждый день. Его голос звучал спокойным даже жизнерадостным. Наверное, он все-таки начал привыкать к Инфинии, к нашей новой жизни. Я рассказала ту же историю, что и Майклу Еве только по телефону. Ева была в шоке первые несколько минут, а потом визжала от радости. Я не ожидала такой реакции. Хоть я и знаю Еву, все же такого не ожидала. Она сказала, что плевать ей на мое образование, но я должна родить им с Майклом внука или внучку. У мамы просто голову сорвало. Их развод с Фрэнком немного сдвинулся с мертвой точки, Фрэнк сказал, что подумает о подписании документов. Папа согласился на новый проект. Теперь ему придется уехать на пару месяцев в Уэнтачи.

Мне нравилось усыплять Инфинию под музыку, которую играет по вечерам Роберт, сочиняя ее у нас на глазах. В свободное время (пока Инфиния спала) я предавалась мечтам и своим мыслям и брала в руки кисть. На холст накладывала мазки, не контролируя того, что выходило. Я читала книги, которые рекомендовали мне преподаватели из колледжа. Они были так добры, но я знаю, что стояло за этой добротой…

Неделю назад я ездила с Мелиссой за покупками в Сиэтл. Она покупала что-то в контору и заказывала строительные материалы для отделки здания — их последнего заказа с Майклом. Я зашла в магазин детских товаров и чуть не «умерла». Это напомнило мне детский рай, о таком я иногда мечтала в детстве. Я купила только самое необходимое: одежду для Инфинии «на сейчас» и «на вырост». У меня было достаточно средств, чтобы позволить себе что угодно купить. Но все, что я видела такое яркое, оно ни к чему моему ребенку. Что она со всем этим будет делать, даже когда немного подрастет? Все, что ей необходимо у нее есть.

После я зашла в ювелирную лавку. Скоро у Роберта день рождения, мне хочется сделать ему приятное. Я решила, что пусть это будет какое-то изысканное и уникальное ювелирное изделие, чтобы оно напоминало не только обо мне, но и об Инфинии. Заранее я продумала, что это будет, нарисовала эскиз. Мастер выполнил все мои пожелания, и это получилось великолепное изделие! Я забрала его вчера, когда ездила с Трэйси в Сиэтл. Мы организовываем в доме доктора Кендрика праздник по случаю дня рождения Роберта в тайне, конечно же, от самого именинника. Поэтому мы забрали наряды из магазина для каждого из гостей, а для Роберта я выбрала шикарный костюм, который будет только украшать его, подчеркнет его индивидуальность. Даже для Инфинии мы сшили на заказ красивое платье из черного бархата с белой живой розой на груди, которую я приколю ей перед тем, как надеть наряд. Для себя же я выбрала платье-футляр черного цвета и классические туфли-лодочки на невысоком каблуке, а украшением станет тонкая жемчужная нить на шее.

Когда у нас все было готово: подарки завернуты в яркую оберточную бумагу разных цветов, семья вся в сборе и дожидалась именинника в гостиной дома доктор Кендрика. Я не хотела никого заставлять ждать, поэтому быстро всунула ноги в туфли, взяла на руки Инфинию. Дочь крепко обвила своими малюсенькими, внешне такими хрупкими ручками мою шею. Инфиния была бодрой и довольной.

Я разговаривала с Ванессой и Трэйси, когда у себя за спиной услышала знакомые легкие, почти парящие шаги. Все обернулись, а Ванесса и Трэйси широко улыбнулись. Рот Трэйси остался открытым, она не стала договаривать последнее слово. Убрав одну руку с моей шеи, Инфиния стала ей тянуться к своему отцу и издавать непонятные, но естественные для своего возраста звуки. Я знала, что сейчас произойдет, так как сценарий сегодняшнего мероприятия придумала Трэйси, советуясь со мной по каждому пункту. Я лишь договаривалась, заказывала, забирала заказы, если их не удавалось привезти курьерской почтой. Мне нравилось это занятие. Я понимала, что в такие моменты чувствовала Трэйси. Я жалела, что раньше не понимала и запрещала ей делать многое. Я благодарна своей лучшей подруге за все, что она для меня делала! Мне кажется, в последнее время инициативность Трэйси начинала с каждым днем куда-то рассеиваться. Только я еще не поняла: хорошо ли это?

— С днем рождения, Роберт! — крикнули все в один голос, ожидая реакции поздравляемого.

Я обернулась, улыбаясь. На лице Роберта было удивление, но мне показалось, что оно ненастоящее, наигранное. Но мои движения противоречили желаниям Инфинии, они ей совершенно не понравились. Она хотела смотреть на отца, продолжала тянуть к нему свою руку.

Понимая желание Инфинии, Роберт подошел к нам. Мне хотелось вновь взглянуть в лицо Роберту, но Инфиния не позволяла мне этого сделать. Я давно поняла и решила играть по правилам дочери.

Взяв за руку Инфинию, Роберт заговорил:

— Я пришел домой, а там никого нет. Тогда я прочел мысли Инфинии, в которых увидел, что она здесь. Почему ваши мысли совершенно о другом?

Трэйси подскочила к брату, приобняв его, решила отвлечь от недовольства, заодно попробовать развеселить:

— Роберт, ты так переменился. На тебя это несильно похоже. Но у тебя сегодня день рождения. Вся твоя семья в сборе, вместе. Разве тебе еще что-то надо? Ты не об этом ли мечтал? Ты не хочешь насладиться вечером? Твоим вечером.

Слова Трэйси подействовали именно так, как надо, как было ею задумано. Я выдохнула со свистом. Все это время я не дышала и даже не заметила этого.

— Да, сестренка, ты права! Я как старый маразматик сейчас выгляжу.

— То-то же! — Радовалась своему умению убеждать и некому превосходству в сложившейся ситуации Трэйси.

Губы Роберта озарила великолепная, мудрая улыбка. Я увидела своего Роберта. Я была счастлива.

Вечер тек спокойно, все шло своим чередом. В голове я сверяла со сценарием каждый шаг любого присутствующего, даже движения Инфинии, хотя она сидела у меня на руках (несмотря на то, что несколько раз она перекочевывала на руки Роберта).

Я знала, что будет дальше. Об этом еще и говорила довольная улыбка Трэйси, когда она остановилась посреди гостиной. Это была самая любимая часть сценария для Трэйси. В этом она похожа на ребенка. Ведь все дети любят получать подарки. А дарить подарки Трэйси любила еще больше.

Постаршинству все стали дарить подарки. Когда очередь дошла и до меня, я подошла к столу, где остался лишь мой подарок в небольшой коробочке. У меня на руках вновь сидела Инфиния. Взяв коробку, я дала ее в руки дочери.

— Ну, детка, давай подарим папе наш подарок и поздравим с днем рождения! Да? — обратилась я к Инфинии.

Инфиния крепко зажала коробку в обеих ручках. Я подошла к Роберту. Вообще я первая поздравила сегодня Роберта в минуту, когда наступил этот день. Я помнила и считала минуты, мне хотелось сделать что-то такое… необычное. В тот момент я видела искреннее удивления и замешательство в глазах Роберта. Я думала, что если уж и начинаю новую жизнь, то начну ее необычно во всех отношениях.

— С днем рождения, Роберт! Этот подарок от нас с Инфинией. Я уверена, если бы она была взрослой, то она бы выбрала именно такой подарок для своего любимого отца!

Инфиния протянула руки с подарком к Роберту, смеясь и улыбаясь. Она была неспокойной, ерзала у меня на руках, как будто ее переполняли эмоции, она была перевозбуждена.

Роберт, улыбаясь, принял из маленьких ручек подарок. Я видела в его глазах не наигранное счастье. Я поняла: то, что мы видели, когда он появился на пороге гостиной, была защитная реакция, испуг. Он притянул меня свободной рукой к себе; его губы обрушались на мои, как ураган. Я открыла рот, чтобы принять его поцелуй. Я чувствовала движения Инфинии, еще крепче я прижала ее к себе, а свободной рукой обвила талию Роберта, вцепившись пальцами в пиджак. Инфиния одной рукой обняла меня за шею, а второй — Роберта. Мы продолжал неотрывно целоваться, а Инфиния смеяться. На нас никто не обращал внимания. Все давно привыкли, да и сами-то не сильно отличались от нас.

— Папа, — произнес детский голос рядом с моим ухом.

Я открыла глаза от удивления и неожиданности, Роберт сделал тоже самое. Наши взгляды встретились. Я отстранилась от губ Роберта, чтобы взглянуть на Инфинию и на реакцию остальных. По ребенку ничего и не скажешь: она продолжала обнимать и меня и Роберта, улыбалась.

Сначала я подумала, что мне причудилось услышанное, пока Инфиния не повторила сказанное:

— Папа, — четко сказала она, произнося каждую букву, как взрослый человек.

«Это первое слово твоего ребенка. Ты должна радоваться!» — промелькнуло у меня в мыслях. Я довольно улыбнулась. «Вот так настоящий подарок!» — продолжала радоваться я каждой частичкой своего тела, а мои мысли так особенно.

— Правильно, «папа». Инфиния, ты забыла маму. Давай, скажи: «Мама», — взяв на руки Инфинию, сказал Роберт.

— Ма… ма. Мама, — выполнив просьбу, сказала Инфиния. Роберт осыпал лицо Инфинии поцелуями. Я прижалась к Роберту. Одной рукой гладила по спине Инфинии.

Я совершенно забыла, что мы не одни. За спиной раздались прерывистые аплодисменты. Я словно ожила.

— Умница, дочка! — хвалил, гордясь, Роберт. Я видела гордость на его лице.

Я до сих пор не могла поверить, что Инфиния заговорила. Это было волнительно и трогательно.

— Я думаю, сейчас подходящий момент. Инфиния рассказал пролог-прилюдию ко второму нашему с ней подарку для Роберта, — громко сказала я.

Легко поцеловав щеку Инфинии, я отошла от Роберта. Трэйси и Дакота вынесли подставку, накрытую белой непрозрачной тканью. Я подошла к ней. Я не знала, что полагается говорить в таких ситуациях. Художники, который устраивают вернисажи и организуют выставки своих картин в галереях, хорошо знают, что нужно им делать, говорить, они знают роль назубок. Я же… Новичок. Я не знаю, как все должно проходить, чтобы было правильным.

— Я долго наблюдала за тем, как развиваются взаимоотношения между Инфинией и Робертом. Еще до «рождения»… меня начало завораживать каждое действие Роберта. А теперь, когда Инфиния «родилась» я наблюдаю, как он с ней разговаривает, как он ее держит на руках или укладывает спать, кормит. Все это очень трогательно. Я увидела совершенно другого Роберта, которого я, кажется, полюбила еще сильнее! Мои мысли об увиденном меня переполняли. Поэтому они вылились в эту картину.

Трэйси сдернула белую ткань и на свет и обсуждение показалась моя работа. На холсте был изображен Роберт с Инфинией на руках, маленькой крохой, завернутой в одеяло. Они стояли у окна. Он что-то рассказывал Инфинии, наверное, о каком-нибудь из своих путешествий, а она внимательно его слушала.

— А я и не думал, что она так классно рисует! Нет, ну, правда! — Раздался голос Майка, который и прервал власть тишины.

— Майк! — Ткнула в бок Майка Мелисса.

— Майк, если ты хотел сделать мне комплимент, то не утруждайся. Я и так поняла бы все без слов.

Майк кивнул и рассмеялся.

— Ладно, учту на будущее.

Я улыбнулась Майку и перевела взгляд на Роберта. Мне показалось, что в его медовых глазах я увидела искорки. Инфиния ударила друг о друга ладоши, смотря на меня.

— Действительно, это лучший подарок за всю мою жизнь! Мне дарили картины и раньше, даже мои портреты. Но на них никогда не было Инфинии. И эта картина мне очень нравится! Спасибо! — поблагодарил Роберт. Я расплылась в улыбке.

В остальном все прошло хорошо, без сюрпризов. Трэйси приготовила отличную музыку для танцевальной части дня рождения. Все двигались с удовольствием в ее такт, поддерживая ритм. Я чувствовала себя уверенной на все сто. Не испытывала стеснения или неудобств, что было раньше со мной-человеком. Я никогда раньше не танцевала втроем. Новое приятное ощущение. Наши тела зажали между собой Инфинию, ее голова и ножки были на наших руках, сцепленных в крепкий стальной замок — это не позволяло ей упасть. Она кружила взглядом от меня к Роберту и обратно. Роберт пытался научить ее говорить еще какие-нибудь простые слова, но она не хотела, а лишь твердила: «Мама. Папа», — когда смотрела на меня и на отца.

— Эй, не забивай ей голову! Для одного вечера двух слов, по-моему, достаточно, — возмутилась я с улыбкой на лице.

— Чья это была идея? Зачем?

— Что зачем? — Я поняла, о чем он говорит, и кивнула головой. — Моя в том числе. Мне хотелось сделать что-то необычное, незабываемое и приятное тебе. К тому же это в ответ. Вы устраивали и мои дни рождения, мне хотелось отплатить той же монетой.

— Правда?

— Да.

— Когда я ворвался в гостиную, я действительно был похож на старика-маразматика и сумасшедшего? Обезумевшего от страха потери.

— Да. Но этому есть свои объяснения. Например, ты и так уже старик. Тебе сто двадцать один год. Разве этого мало? Это мы с Инфиние совсем маленькие… Подумать только, я ровесница со своей дочерью. Мы вместе открываем новый мир для себя, обучаемся и приспосабливаемся.

Роберт тяжело вздохнул. Сегодня не только девятое апреля — день его рождения, но и день его смерти.

— Не грусти, пожалуйста, — жалобно стонала я. Инфиния притихла: ждала ответа и реакции Роберта. — Я все равно тебя люблю больше жизни! Мы тебя любим! — украдкой взглянув на Инфинию, сказала я.

— Папа, — сказала Инфиния, протянув каждый звук своим мелодичным детским голосочком.

Раньше она общалась по средствам языка жестов. Каждое прикосновение означало что-то определенное, и мы научились это расшифровывать. К тому же нам помогали и мысли Инфинии. Чтобы привлечь внимание, она тянула руку и касалась щеки или подбородка того, у кого была на руках.

— Да, точно, «папа», — повторила я за Инфинией. Роберт улыбнулся, словно грусти в его мыслях и не было никогда. — Инфиния, ты у нас просто умница! — похвалила я ребенка.

— Да, и мама твоя — умница! А ты вся в нее. Аврил, ты выглядишь потрясающе! Мне кажется, что я открываю тебя заново: всю твою красоту и уникальность. И влюбляюсь еще сильнее.

— Я склонна думать, что ты мне льстишь. Но все же, спасибо!

— Я люблю тебя! — произнес Роберт. Его голос был тихим, но я все слышала, наслаждаясь его звучанием.

Я стала замечать потерю интереса ко всему, что происходило вокруг Инфинии, в ее глазах. Она начала зевать.

— Я думаю, нам пора ехать домой и укладывать спать Инфинию. У нее был трудный день: столько событий и потрясений.

Я тепло одела Инфинию и набросила на себя свое пальто. Инфиния почти засыпала на руках. Но как по мановению чего-то непонятного открывала глаза, пробуждаясь.

Нас проводили добрые взгляды и оглушительный хохот Майка, хотя его пытались угомонить все. Его голос сотрясал лес рядом с домом.

Вернувшись домой, я отправилась переодевать в пижаму Инфинию в ее комнате, а Роберт — на кухню, готовить для нее ужин, состоящий из порошковой смеси и плазмы. Она была теплой, когда он передал мне ее. Я тут же стала кормить ею Инфинию.

Укачав ребенка, я убедилась, что она спит, и положила ее в кроватку, накрыв одеялом. Я гладила ее по голове, по плечу, руке. Роберт, умиляясь, наблюдал за ее сном.

— Спи спокойной, Инфиния, — тихо прошептала я, наклонившись к ней.

— Спи спокойно, дочка! И пусть кошмар не сняться тебе, — сказал Роберт, легонько поцеловав ее лобик.

Мы вышли из комнаты, оставив включенным ночник и открытой дверь в комнату. Выключив свет во всем доме, мы вошли в нашу спальню.

— Разве ей сняться кошмары? — переспросила я Роберта, вытаскивая шпильки из волос, стоя перед зеркалом. Это привычка, хоть я и не отражалась в зеркалах.

— Да. Как и любому, кто спит. Но это не те кошмары, которые снятся взрослым людям. Ей снятся жучки, паучки, бабочки-мутанты. Как-то она и такое видела. Я не меньше нее испугался, — признался Роберт, расстегнув молнию моего платья на спине.

Я улыбнулась.

Я снова ушла в минус со следящими.

leshkina, спасибо за то, что начала следить!

Сегодня очень хороший и дорогой человек решил поговорить со мной об этой истории. Я не возражала. И во время беседы я задумалась о фабуле романа. Вообще можно долго размышлять и рассуждать обо всем этом. И я до сих пор не понимаю, почему люди так любят подшутить над всей этой темой? Ну, да, это перешло все в стадию феномена, но мне все равно.

Вообщем, все началось с того, что собеседник мой рассказал о том, что видел трейлер к первой части "Рассвета". Я считаю, что это невероятная история любви. Невероятность ее в том, что любовь существует все-таки, и она доступна для каждого в любом возрасте. Любовь может настигнуть людей совершенно разного характера, с разными интересами, увлечениями, с разным мировоззрением, понятием духовности и жизни души. С разным отношением к жизни и смерти, разным пониманием добра и зла, потому что для него смерть - это продолжение жизни, но в аду, который уже заполонил всю землю; для нее смерть - жизнь с любимым без преград физиологического характера, с физическим равенством. На мой взгляд, это очень многое значит.

Безусловно, я смотрела фильм, он произвел на меня некое впечатление. Но именно первая часть франшизы. Эта мрачность стала для меня незабываемой, что ли?..

Я отправилась в комнату к Инфинии. Мне нравилось босыми ступнями ног касаться твердого деревянного паркета. Моя дочь спала как ни в чем не бывало. Она лежала на боку. Все одеяло сползло с нее — крутилась во сне. На подушку текла слюна из открытого рта. Она так крепко спала, что даже не пошевелилась от моего появления. Я выключила ночник (на улице было достаточно светло), раздвинула плотные занавески на окнах.

Некоторое время я стояла молча, смотрела на Инфинию. Перед тем как выйти из комнаты я накрыла ее одеялом.

Выходя, я оглядывалась на Инфинию. В дверях меня поймал за руку Роберт. Я чувствовала его присутствие, поэтому не испугалась. Я знала, что ни я, ни он не успокоимся после ночи. Интересно, меня ждет подобное шоу каждое утро? Но, определенно, мне оно было по душе!

Я оказалась прижата к стене спиной в долю секунды. На этот раз обошлось без сотрясений стен и трещин в них, иначе мы бы разбудили и напугали Инфинию. Мои руки были подняты и сведены над головой, стальным замком их держали пальцы Роберта на запястье. Его губы впивались в мои. Как только вторая рука потянулась к поясу халата, я попыталась отстраниться.

— Роберт… Роберт!

— Да, — выдохнул Роберт, слушая.

— Не сейчас. Майкл будет здесь совсем скоро. Инфиния скоро проснется.

Роберт отпустил мои руки, и я смогла ими обвить его шею. Я нежно поцеловала его горячие губы. Он не отверг меня, а напротив крепко обнял.

— Ты права. Мы забываемся, — сожалеющим голосом произнес Роберт.

Роберт помогал мне готовить завтрак — мы должны реалистично играть роли. Так что высказывание Уильяма Шекспира как ни кстати: «Вся наша жизнь — театр, а люди в нем — актеры». Этот спектакль мы разыгрываем для Майкла, для него же мы и готовили завтрак. Наши взгляды часто встречались. Наверное, выглядело как заигрывание с моей стороны.

У меня щипало в глазах, как будто их что-то разъедало какая-то кислота. Но я преодолевала это ощущение, настраивая себя на то, что это мелочи, мне предстоит еще многое пережить и пострашнее неприятных ощущений в глазах.

Услышав, что Инфиния проснулась, одновременно мы повернули головы в сторону комнаты дочери.

— Я все сделаю. — Губы Роберта едва шевелились. Он поцеловал мою руку и побежал к Инфинии.

Передо мной снова стал вопрос о питании Инфинии. Я приняла решение, что я не буду добавлять плазму. Когда все было готово, в кухне появился Роберт с Инфинией. Она была радостной, улыбалась; ее руки тянулись к лицу Роберта, пальцами она водила по его щекам.

— Доброе утро, дочка! — сказала я, подойдя к Роберту, чтобы передать бутылочку. Инфиния рассмеялась.

Я смотрела на Инфинию, восхищенно. На ее ресницах не было следов сна — я слышала звуки воды — Роберт умыл ее. Я была шокирована, когда Инфиния подняла глаза на меня. Их цвет был невероятен — зеленый. Совсем как малахит. Я встретилась взглядом с Робертом, с трудом переведя взгляд от глаз дочери. Я заметила недоумение в глазах и Роберта. Я снова стала смотреть на необычные глаза Инфинии. Я ни у кого в жизни такого цвета глаз не видела!

— Мне это не кажется? — серьезно спросила я.

Роберт помотал головой.

— Может, у тебя в семье у кого-то были подобного цвета глаза? — не контролируя свою речь, задала я вопрос в лоб.

Роберт снова помотал головой.

— Нет. На моей памяти ни у кого. В глазах Инфинии есть некий далекий отклик глаз Евы, — заметил Роберт. Я повнимательнее всмотрелась.

— Возможно, — процедила я. — Но все же они чудесные! — восхитилась я, словно ничего и не было.

У нас все было готово к приезду Майкла: завтрак — на столе, цветы в гостиной, будто сегодня какой-то праздник. Инфиния тепло одета. Роберт расхаживал по дому с ней на руках, рассказывал о каких-то городах, о животных, которые там обитают. Я надела штаны и теплый свитер с высоким воротником. Майклу захочется меня обнять, а плотная ткань нужна, чтобы не выдать себя температурой своего тела. Глаза по-прежнему разъедало. Я специально выпила чашку горячего чая. Как-то Роберт сказал мне, что на некоторое время мы можем изменить температуру своего тела, выпив горячий напиток. Я должна играть правдоподобно.

Я ждала Майкла. Мое состояние скорее можно назвать волнением. Когда наконец-то раздался ожидаемый звонок в дверь, я сорвалась с места и побежала открывать дверь. Я заметила, что в гостиной не было Роберта с Инфинией. Да, это точно будет сюрприз.

Распахнув дверь, на пороге я увидела взволнованного Майкла. Он сделал шаг на встречу мне, и я бросилась ему на шею. Я не смогла сдержать порыва. Я сбила Майклу дыхание, повиснув на нем. Он крепко прижал меня к себе. Его одежда была холодной, поэтому он не заметил прохлады моего тела.

— Папа… — тихо протянула я. — Я так рада тебя видеть! Я скучала…

Я отошла от Майкла, давая войти в дом, закрыв за ним дверь. Майкл снял куртку и повесил на вешалку.

— Здравствуй, дочка! — Майкл снова обнял меня. — Как ты себя чувствуешь? Я так переволновался, когда Марк сообщил, что ты заболела!

Я чувствовала его запах. Запах свежей крови. Этот сильный металлический запах заполнил мне нос, рот… Во рту полыхало пламя, его языки обжигали горло. Я не могла себе позволить причинить Майклу боль. Я отпрянула от Майкла и посмотрела ему в глаза. В них было недоумение.

— Уже намного лучше, пап. Тебе не о чем волноваться, — успокоила я.

Мы прошли в гостиную.

— Я приготовила для тебя завтрак. Кстати, как ты питаешься без меня?

Майкл вздохнул. Я не знала, как начать. Но и молчать я не могла. А, зная Майкла, я должна была начинать.

— Ты все о старом? — Я услышала в голосе Майкла сарказм. Это был редкий случай.

Я все-таки уговорила Майкла позавтракать, хотя он упорно сопротивлялся. Я делала вид, что пью чай, сославшись на то, что уже позавтракала, не дождавшись его.

— Как твои дела нар работе? — осторожно начала я.

— Все… хорошо. Спасибо, что спросила. — Майкл колебался. — А у тебя? Как учеба в колледже?

Я не ожидала, что этот вопрос Майкл задаст именно сейчас. Поэтому я растерялась немного, но быстро собралась.

— Я пока не хожу в колледж. Эта болезнь, да еще… — осеклась я. Я не знала, с чего начать рассказ об Инфинии. — Знаешь, пап, в последнее время произошло столько всего… — Я поставила чашку на стол, которую все время держала в руках, чтобы согреть их. Майкл удивленно посмотрел на меня. Я кусала губы. Это была не игра, а моя привычка. — Лучше расскажи мне о том, что у тебя нового? Как мама? Она давно мне не звонила. У нее все хорошо? И вообще это на нее не похоже. — Я не была готова, я сменила тему.

Майкл вздохнул и начал свой рассказ. Я слушала внимательно, боясь пропустить хоть какую-то часть рассказа. Я узнала, что у отца новый заказ. Но он колебался принять его или отказаться. Мелисса не давила на него с принятием решения. Я бы на ее месте поступила бы так же. У Евы не все так гладко, как хотелось бы. Она пытается развестись с Фрэнком по-хорошему. Но он подает в суд. Мама объяснила ему, что тогда им придется делить совместно нажитое имущество поровну по решению суда. Я не понимала, почему Фрэнк не хотел просто поставить подпись в бумагах, тогда никакой шумихи в прессе, никакого суда, никакой траты круглой суммы на адвоката. Ведь мама не претендовала на имущество Фрэнка. Хорошо меня не делят. Во-первых, я уже совершеннолетняя, а во-вторых, Фрэнк не мой отец, даже по бумагам. Майкл же не отказывался от меня, а соответственно и Фрэнк не признавал меня своей приемной дочерью. Все так сложно, когда одна из сторон сама все усложняет, не задумываясь о последствиях! Наверное, у Фрэнка на это были свои причины. Может, он хотел таким способом отвоевать Еву? Но этого не хотела Ева. Это — главное. Разве этого не достаточно? Почему Фрэнк вел себя по-свински? Если любит, пусть отпустит. Хотя я бы не смогла отпустить Роберта, если бы мы оказались в такой ситуации.

Майкл рассказал о том, как Ева каждый вечер ему звонит. Они часами болтают, не замечая времени. Ева беспокоится обо мне. Когда Майкл рассказал ей о моей болезни, она порывалась приехать и ухаживать за мной, но папа сказал, что это бессмысленно, ведь за мной следит Марк. Что это? Майкл полюбил Марка? Или понял, что надо смириться с неоспоримым фактом?

Я очень рада, что у родителей складывалось все хорошо! Как только процесс развода завершиться, Ева вернется навсегда в Самеркров. Я этого дня жду не меньше Майкла. Моя семья будет вместе со мной… Да, каждый человек в жизни не один раз ошибается. Но у него есть право на ошибки. Мои родители не исключение. Хорошо, что они смогли исправить ошибки прошлого, чтобы настоящие и будущее было безоблачным.

— Так что у тебя случилось, Аврил? — Словно осенило Майкла. Я тоже вернулась на землю из своих мыслей и мечтаний о воссоединении своей семьи. — Ты говорила, что что-то произошло, — напомнил Майкл.

Я кивнула головой. Ладно, будь что будет.

— Да. Произошли события, которые перевернули мою жизнь. В одно из ранних утр нам позвонили и сообщили, что ребенок кузины Роберта остался без родителей. Они погибли в автокатастрофе. Девочка еще новорожденная. В тот день она осталась с няней дома. Таким образом, она спаслась от гибели. Взамен потеряла родителей. У нее нет родственников. Лишь удалось найти Роберта. Мы не раздумывали, приняли решение забрать ребенка к себе. Тем более Роберт не позволил бы родственнице остаться без поддержки, он знает, что такое быть без родителей долгие годы. И девочка похожа на него очень сильно. У них с кузиной была невероятная схожесть во внешности. Я была удивлена, увидев это.

Я слышала звуки приближающихся шагов Роберта. Я видела шок на лице Майкла. Не знала, как бы я отреагировала, если бы была на его месте?

— И мы готовы воспитывать, поднимать на ноги Инфинию, как родную дочь, — завершила я свою речь на одном дыхании.

Я думала, будет сложнее все рассказать. У меня не было плана и даже мыслей в голове, слова сами полились, как вода тонкой струйкой из крана.

В гостиную вошел Роберт с серьезным лицом. Инфиния была более беспечной, она улыбалась. Радовалась. Но ей так положено себя вести из-за возраста.

Майкл смотрел на Инфинию, кое-как повернув в ее сторону голову. У него глаза были большими, ресницы, словно к надбровным валикам от удивления прилипли.

Я боялась имени. Впервые. Я знала, что Майкл заметит мой «почерк» в имени ребенка. Только я способна на такое, и папа об этом прекрасно знал.

Роберт передал мне Инфинию, а сам сел рядом со мной на диван. Я вжалась в спинку дивана. Я старалась не выказывать вида. Старалась вести себя не так, как обычно веду себя с дочерью. И Инфинии это не понравилось. Она расплакалась с воплями. Я решила, что буду играть по правилам ребенка. Как ни в чем не бывало, я расслабилась и стала успокаивать Инфинию.

Я даже не представляла, что будет дальше? Да даже что могло бы быть дальше? Мы все молчали. Я все слова забыла.

Словно, выйдя из забытья, Майкл издал звук:

— А-а-а… М-м-м… А сколько ей? — выдавил из себя Майкл. Я облегченно вздохнула.

Я видела в глазах Майкла тревогу и недоверие. Его глаза бегали от моего лица к личику Инфинии и обратно. Он просчитывал все возможные варианты. Он не хотел верить, что Инфиния — не мой ребенок.

— Неделя, — четко произнес Роберт.

Я думала, Майкла сейчас хватит сердечный удар. Руки Майкла начали немного трястись. Одной рукой я взяла Майкла за руку, чтобы немного успокоить. Но это не помогло.

— Твои руки холодные, — заметил Майкл. Я отдернула руку. Можно будет сослаться на страх. Когда я была человеком, и мне было страшно, тело часто бросало в дрожь, я ощущала озноб и холод. — Когда вы ее забрали?

— Когда ей было три дня. Белла родила ее дома. Так как не успела бы доехать до больницы. А в день катастрофы она с мужем отправилась к нотариусу, чтобы оформить документы для Инфинии. Возвращаясь домой, в их автомобиль на всей скорости врезалась грузовая машина на светофоре. Пьяный водитель хотел проскочить на последних секундах своего света на всей скорости, но не справился с управлением… Их тела с трудом опознали. А виновник аварии отделался открытыми переломами. Поймите, я не мог допустить того, чтобы дочка моей кузины осталась без семьи! — эмоционально говорил Роберт. От рассказов мне стало нехорошо на душе, остался темный горький осадок, хоть я и знала, что это вымысел. Эта Белла — вымышленный персонаж нашего спектакля.

Все равно это не подействовало на Майкла, как должно было, у него в глазах по-прежнему читался вопрос. Я отрицательно покачала головой, смотря на Майкла, — это был мой ответ на его безмолвный вопрос.

— Папа, я знаю, тебе потребуется время, чтобы все это осознать и привыкнуть. Но посуди сам, как бы вы с мамой поступили, если бы оказались на нашем месте? — мой голос немного дрожал. Я прокашлялась.

— Я не знаю, Аврил…

Глаза Майкла покраснели и стали влажными. Инфиния тянула руки к Майклу. Когда Майкл не отреагировал на это, она начала недовольно брыкаться. Я взглянула на Роберта и прочла в его глазах подтверждение своим мыслям о том, что Майкл заподозрил неладное и какие-то наши проколы. Я не могла насильно заставить взять на руки Инфинию Майкла. Поэтому мы все ждали неизвестности. Майкл вопросительно на меня посмотрел, а затем перевел взгляд на Инфинию.

— Ей нужен ты, — одними губами без звука сказала я.

Робко Майкл протянул к Инфинии руки. Я положила ему на руки ребенка — Инфиния сразу же притихла, улыбаясь.

Каждый из нас понимал, что просто необходимо разрядить обстановку и сказать хоть что-нибудь.

— Кажется, ты ей очень нравишься, — заметила я. Майкл выдохнул со свистом. Оказывается он боялся дышать пока у него на руках Инфиния. Лицо его смягчилось.

— Ты была такой же… Маленькой, хотя нет, чуть поменьше, когда я впервые взял тебя на руки. Это было на третий день после твоего рождения. Я так волновался. Думал, что уроню тебя.

Воспоминания заполнили мысли Майкла. Я была готова к этому. На мой взгляд, это самая приятная часть из сегодняшнего нашего разговора.

Раздался оглушительный звонок в дверь. Роберт отправился посмотреть кто там, хотя, так же как и я, знал, что это пришел Марк. Только я не знала зачем. Нервничая, Майкл вернул мне Инфинию. Его лоб покрыли капельки пота, руки тряслись. Я одобрительно посмотрела на Инфинию.

— Ну вот, Инфиния, это твой дом, — объявила я, смотря в глаза дочери.

Мы стояли в коридоре нашего дома. Роберт обнял меня за плечи.

— Я уверен, Инфиния, тебе здесь понравится! — объявил Роберт. — За то время пока нас не было, воздух сперся, я открою окно на кухне, в гостиной и нашей комнате.

— Да.

Я поднялась в детскую комнату. Мне казалось, что здесь все изменилось. Все преобразилось, наверное, потому что я вошла сюда со своим ребенком.

— Твоя комната.

По середине просторной комнаты стояла детская кроватка с лиловым балдахином. На этот раз Трэйси не перестаралась, комната не пестрела розовым и всем, что могло бы напоминать, что у нас девочка. Я положила Инфинию на детский столик и быстро сняла с себя пальто.

Роберт вошел в комнату. Он наблюдал за тем, как я переодеваю Инфинию в легкий костюмчик. Потом я положила ребенка в кроватку на бочек. Роберт начал разбирать сумку с вещами Инфинии, раскладывая их в шкафу. Я отправилась на кухню, чтобы вскипятить молоко и покормить Инфинию. Перелив молоко в бутылочку, я не решилась добавить содержимое флакончика Марка. В голове всплывали воспоминания о том, что сегодня было в подвале дома Кендриков.

Я вернулась в комнату, где Роберт почти закончил с вещами дочери. Он разговаривал с ней, пока раскладывал вещи. Инфиния реагировала на его голос, слова, она издавала звуки, как и любой ребенок, не умеющий говорить.

Взяв Инфинию на руки, я села в широкое кресло у окна. Я не знала, как Инфиния отреагирует на молоко по сравнению с тем, что ей давали раньше. Но мои мысли не превзошли то, что сделала моя дочь. Она с жадностью выпила молоко. Такое впечатление, что обычное молоко ей понравилось больше чем еда с плазмой.

— Роберт, Инфиния уснула. Пусть как следует выспится. Переезд был для нее трудным.

Я уложила Инфинию в кроватку, накрыв одеялом. Погладив по голове, я отошла от кроватки. Забрав свое пальто, я вышла из комнаты, Роберт последовал за мной, закрыв дверь. Я отчетливо слышала дыхание Инфинии даже сквозь стены.

— Надо закрыть окна.

Я была, наверное, похожа на параноика, когда говорила это. Но я боялась того, что может навредить ребенку. В том числе и простуда, которую она может подхватить, простыв и замерзнув.

— Да, конечно, не волнуйся. Я закрою.

Роберт отправился на первый этаж закрывать окна. Я вошла в нашу спальню и повесила в шкаф длинною во всю стену свое пальто на первую попавшуюся свободную вешалку. Закрыв окно, я глубоко вздохнула. Мне нравился наш дом еще больше прежнего, когда я вновь в него вернулась. Я убрала чемоданы в шкаф, у меня не было желания сейчас их разбирать.

Роберт вошел в комнату. Он подошел ко мне и обнял со спины.

— Расскажи мне обо всем, что происходило со мной в те три дня, когда я обращалась? — попросила я.

Оторвав от пола, Роберт посадил меня на кровать, а сам встал передо мной, как актер на сцене перед зрителем.

— Когда я перестал слышать тихие удары твоего сердца, и Марк сообщил мне о том, что сердце остановилось, у меня словно у самого снова остановилось сердце, я думал, что земля из-под ног уходит. Но Марк не дал мне даже задуматься о том, что только что произошло. Не было времени. Мы могли тебя потерять навсегда! Он сделал тебе укол в сердце. Заранее мы наполнили шприц моим ядом из слюны. Таким же, какой в твоем кулоне. — Роберт взглянул на мою руку. Я не стала переодевать на шею после того, как Роберт завязал мне на запястье в госпитале. Я обхватила запястье пальцами другой рука. Я не использовала этот яд, он до сих пор со мной. Выходит, я сдержала обещание, данное в госпитале Роберту. — Но одной инъекции оказалось недостаточно. И Марк сказал, что я должен сам тебя укусить. Я знал, что это рано или поздно случится: мне придется тебя укусить. Но я не хотел этого делать. Я рассчитывал на инъекцию.

Роберт закрыл глаза, очевидно, он вспоминал тот момент, о котором говорил.

— Почему Марк сам не укусил меня?

Глаза Роберта резко открылись, он смотрел на меня властным взглядом. Мне должно было бы стать страшно, я была серьезна, я должна была получить ответ.

— Потому что так нельзя! Сначала один яд, потом другой. Тебя это бы убило, Аврил! У каждого вампира своя слюна, так же как и у людей. Если яды смешались, то это бы тебя погубило. И мы бы не смогли тебя обратить. Я столько раз представлял себе, как это все будет происходить. И каждый раз я должен был произнести длинную речь о том, как я тебя люблю, о нашем будущем, о том, что тебя теперь ожидает. Но в этот раз времени не было. Марк торопил меня, говоря, что мы теряем тебя. Когда я укусил, мне пришлось тебя пристегнуть к столу. Так велел Марк. Это было ужасное зрелище: видеть, как ты со всей силой пытаешься высвободиться из ремней. Твои пальцы сжались с невероятной силой до посинения. Ты стонала. Стоны были скорее похожи на всхлипы. Не дышала… Это была агония. Ты билась в конвульсиях, у тебя были судороги. Я по-настоящему испугался. Все три дня я был с тобой. Лишь на третий день, уже ночью, Мелисса принесла Инфинию. Я боялся взять ее на руки. И я заметил, что ты успокоилась, когда в лаборатории появилась наша дочь. А когда ты открыла глаза и вздохнула, я понял, что прежнюю ранимую и неуклюжую Аврил уже не вернуть. Я снова испугался. Я не хотел, чтобы ты становилась одной из нас монстров. Но обстоятельства не давали возможности поступить иначе.

Роберт опустился на колени передо мной, взяв меня за руки.

— Я чувствую себя виноватым в том, что сделал. Я готов просить прощения… Нет, вымаливать прощение ежесекундно! Но ты не должна меня прощать. Я виноват.

— Роберт, когда ты уже поймешь, что я сама выбрала для себя этот путь, эту судьбу. Я знала, на что иду. Я же хотела этого, забыл? Поэтому тебе не за что «вымаливать» прощение. Тебе не за что извиняться; у нас теперь есть дочь, тебе не придется беспокоиться о моей жизни, о том, как бы не сорваться и не укусить меня. В обращении есть свои плюсы!

— Ты забыла сказать: у нас по-прежнему есть враг номер один — Марла! — ерничал Роберт.

— Я не хочу о ней думать! Не сейчас. Каждый из нас выполнил часть контракта: я вышла за тебя замуж, ты обратил меня.

— Да еще и ребенком успели обзавестись!

— Ну, вот видишь, уже шутишь. Мне это нравится!

Я поцеловала Роберта в губы. Они казались мне мягкими словно пух, теплыми.

— Но у нас есть еще одна проблема помимо мести Марлы, — объявила я, отстранившись от Роберта. Он вопросительно на меня посмотрел. — Мои родители. Мы должны придумать, что будем говорить о том, что делает у нас маленький ребенок, который как две капли воды похож на тебя? Какие у нас есть варианты кроме дальней родственницы, оставшейся без родителей, а мы решили ее взять?

— Мы можем сказать правду?

— Что?! — вскрикнула я.

— Можем сказать, что это наш ребенок. Ты могла родить его недоношенным. Забеременела в первую брачную ночь…

— На два месяца? — перебила я. — Я бы не смогла вернуться так рано домой. Врачи бы не позволили забрать ребенка, ведь ему нужно пристальное наблюдение специалистов.

— А Марк? У нас же есть доктор. Не забывай!

Я молча обдумывала ранее сказанное. У меня это в голове не укладывалось, а тем более я не представляла, как смогу все это рассказать родителям. Я вообще не представляла, как я буду говорить хоть что-нибудь родителям. Я, наверное, не смогу и слова из себя выдавить? Они давно не звонили, и меня это настораживало.

— Ну, или можем сказать, что забеременела до свадьбы.

— Нет! Только не это, нет! Ты же знаешь, как отреагируют мои родители. Особенно Майкл. Папу будет переполнять злость на тебя, Роберт. Так что это — не вариант, — отрезала я.

— Хорошо, тогда придумай объяснение сама. А мне потом скажи, предупредив, чего ожидать от твоих родителей, — сдался в итоге Роберт.

За спиной у Роберта, на столе, звонил телефон. Роберт взглянул на экран, встав с колен. Я не знала, чего ожидать. Я же не обладала способностями, подобными его!

— Майкл, — тихо сказал Роберт, подавая телефон.

Я посмотрела на номер, папа звонил из дома. С тяжелой душою я ответила на звонок. Майкл обеспокоено спросил как мое здоровье, сказав, что очень волнуется за меня, ведь Марк сказал: я приболела, подхватила грипп. Это осложняло мое объяснение об Инфинии. Я не могла болеть и рожать, если уж на то пошло.

Я немного успокоила отца, сказав, что уже все прошло. Он до последнего не хотел мне верить. И настаивал на личной беседе при встречи. Я знала, что Роберт слышит, поэтому посмотрела на него, прежде чем дать ответ Майклу. Роберт соглашаясь, кивнул. Я сказала, что лучше будет, если Майкл приедет к нам домой. Разыгрывала сцену для Майкла: я только что переболела, доктор не разрешает мне выходить из дома, так как мой иммунитет еще расшатанный и слабый. Майкл согласился, сказал, что завтра с утра к нам приедет.

Я отключила телефон и вопросительно смотрела на Роберта. Что теперь будет? До утра мне надо придумать, что сказать Майклу об Инфинии. А у меня ни единой мысли не было в голове.

— Майкл будет здесь завтра утром.

— У тебя есть время до утра, чтобы обдумать. А сейчас у нас есть дела поважнее — забота о дочери. Она вот-вот проснется. Отправляйся на кухню, приготовь для Инфинии еду. Как только она проснется, я принесу ее.

Тон Роберта мне показался диктаторским. Я не могла понять, нравится ли мне он, или я готова Роберта за него разорвать?

— Надень на нее теплую кофту. После сна, из-под одеяла, ей будет холодно, — спокойно произнесла я, сделав вид, что не поняла тона Роберта.

— Хорошо, — Роберт смягчился и убедил меня своей обворожительной и доброй улыбкой.

Повинуясь, я отправилась на кухню. Я не знала, обхитрить мне сейчас, не добавляя плазму, или все-таки добавить? В прошлый раз это сработало. Я рассуждала логически, если вампир смог приучить себя к крови животных вопреки желанию человеческой, то и Инфиния сможет употреблять в пищу то, что обычно употребляет обычный человек. К тому же Ванесса не пьет кровь, а питается человеческой едой, и она ей не кажется противной. Я решила, что буду постепенно переводить на обычную пищу Инфинию: каждый день буду увеличивать количество приемов обычной еды, пока не приучу.

В этот раз с неохотой и неким страхом я добавила совсем немного содержимого флакончика Марка. Услышав шаги, я обернулась. Роберт вошел с Инфинией на руках. Как я и просила, он ее тепло одел. На сонном лице Инфинии не было ни единой эмоции. Она смотрела в потолок.

Не спеша Инфиния всасывала себе в рот содержимое бутылочки, никак не реагировав. Лишь движения пальцев на руках выдавало ее.

После того как Инфиния подкрепилась, Роберт унес ее в гостиную. Он ей рассказывал о музыке, об инструментах. Можно подумать, она что-то понимала? Я вымыла бутылочку Инфинии и медленно последовала в гостиную.

Чтобы почувствовать себя действительно как дома, я поняла, чего мне весь день не хватало — музыки. До того, как мы на время переехали к Марку, каждый день в нашей гостиной звучала музыка. Будь-то, играл Роберт или я, или мы вместе в четыре руки.

— Роберт, почему бы тебе не сыграть что-нибудь? — Я хитро улыбалась.

Судя по реакции Роберта, отказываться он не собирался. Осторожно он передал мне в руки Инфинию и направился к инструменту, которое так тосковало без него, стоя в одиночестве посреди нашей гостиной. Я легла на диване, положив Инфинию на себя. Она лежала на животе: спустила руки у меня на ребрах, ноги немного поджала под себя. Я обняла ее двумя руками.

Роберт заиграл. Инфиния повернула голову в сторону, откуда слышались звуки музыки, прижавшись щекой к моей груди. Она следила за каждым движением своего отца внимательно, как будто боялась что-то пропустить, не запомнить.

Я думала, что музыка ее быстро усыпит, но чем дольше она слушала тихие, успокаивающей, усыпляющие мелодии, тем меньше ей хотелось спать. Она начала эмоционально реагировать на все, что видела. Крутилась на мне. Пока Роберт не поднял глаза на часы и не ужаснулся. Я поняла, что уже поздно, и мы потеряли счет времени.

Закрыв инструмент после оконченной мелодии, Роберт встал. Взяв Инфинию на руки, я встала с дивана. Мы отправились в детскую комнату. Заботливо Роберт стелил чистое постельное белье в детскую кроватку, достал пижаму из шкафа. Я раздела Инфинию и пошла с ней в ванную, вход в которую был из детской комнаты. Небольшая уютная ванная комната, выполненная в светлых тонах. Включив кран и отрегулировав температуру, я подождала, пока наберется в ванну вода. Я не видела страха или паники в глазах Инфинии, когда я погружала ее в воду. Она махала руками и ногами в воде, будто плывет. Я крепко ее держала.

Брызги воды только успевали лететь на меня, и ткань моего платья успевала их ловить и впитывать. Инфинии эти водные процедуры были по душе, она смеялась. Вымыв ребенка, я обернулась, чтобы взять полотенце, но оказалось, что я его забыла принести. Я обернулась обратно. Инфиния смотрела мне в глаза.

— Ну что? Без папы нам не справиться?

Инфиния неожиданно ударила ладошками по воде, и брызги снова полетели все на меня.

— А если ты позовешь папу, то он придет к нам на помощь, принесет полотенце.

За спиной распахнулась дверь, и появился Роберт с большим махровым полотенцем в руках. Я улыбнулась, посмотрев на него.

— Кому тут нужна моя помощь? Я слышал, как зовет меня дочь! — веселился, разыгрывая спектакль, Роберт.

Я завернула ребенка в полотенце с головой, и мы вышли из ванной.

Вытерев Инфинию и переодев в пижаму, я положила ее в кроватку. Она зевала, а веки слипались ото сна. Роберт накрыл ее одеялом и наклонился поцеловать в лоб.

— Спокойной ночи, Инфиния! — сказала я и тоже поцеловала ребенка в щеку. Она закрыла глаза, сладко зевнула.

Мы немного посмотрели за тем, как Инфиния засыпает. А потом я включила ночник, который находился далеко в углу, у стены, чтобы не светил ей в глаза, и чтобы Инфиния не испугалась темноты, если проснется ночью. Мы вышли из комнаты, оставив дверь приоткрытой, и направились в спальню.

Ткань моего платья по-прежнему была мокрой. Я не хотела доставлять неприятные ощущения Роберту, поэтому у меня было желание снять поскорее платье. Я видела игривый взгляд Роберта, обращенный ко мне, в котором читался позыв. Все мои мышцы напряглись. Это реакция моего тела, — с которой я еще не научилась, как правильно справляться, — на бесовские искры в светлых любимых глазах. Мне казалось, я даже чувствовала, как эти искры цеплялись за меня, обжигая. Я сделала шаг в сторону ванной комнаты, рука Роберта не выпускала мою — он тянулся за мной.

— Нет, не уходи, — тихо сказал Роберт, его губы еле двигались, но я все поняла.

— Это всего на минуту. Моя одежда вся мокрая…

Я не уверена, что успела договорить, потому что перестала слышать свой голос. Роберт привлек мое тело к себе. Я не думала сопротивляться. Холодная мокрая ткань моего платья еще плотнее прижалась ко мне, ее прижал своим телом Роберт.

— Знаешь, освежает! — саркастически сказал Роберт, улыбаясь. Его лицо все улыбалось: каждая бровь, складочка в уголках губ, небольшая морщинка на переносице в виде буквы «V». Я легко рассмеялась.

Я встала на пальцы, чтобы дотянуться до лица Роберта, он обхватил пальцами руки мой подбородок, притягивая к себе. Роберт страстно впился в мои губы. Я почувствовала, как моя бровь поднялась вверх, выгнувшись углом. Меня ничего не удивило, но все мои чувства и ощущения были новыми, приятными. Внутри все переворачивалось, мне казалось, что я даже слышу удары своего сердца… Нет, это удары сердца Инфинии. Губы Роберта стали спускаться вниз — подбородок, шея… Я не успевала соображать. Я не хотела ни о чем думать. Крепкие руки одним резким движением сняли с меня мокрое платье. Я разорвала всю одежду на Роберте. Мне не составило труда это сделать, учитывая мою новую физическую силу. Роберт усмехнулся. Я заткнула ему рот поцелуем, на который он ответил.

Мое горло переполнил огонь — жажда. Как же это не вовремя! Я боролась с ней, сопротивляясь, с головой погружаясь в страсть, с новой силой вспыхнувшую между мной и Робертом. Он оторвал меня от пола, я крепко вцепилась пальцами в его плечи. У меня было ощущение, будто я впиваюсь ему в кожу. Я не контролировала свое тело. Ноги обхватили талию Роберта; он продолжал меня целовать, срывая последнюю одежду с меня.

Несколько шагов назад — мы упали на кровать.

Наши тела сплелись во единое целое, которое никогда не разъединяли. Мою кожу било током. Молния. Ее разряд не меньше двухсот двадцати вольт. Я удивлялась, как я еще не вспыхнула огненным пламенем. Интересно, Роберт чувствует тоже?

Мне нравилось, что мы равны в плане физиологии. Пусть я его сильнее (это не навсегда), но мы не уставали, нам не требовалось прерываться на отдых или отдышаться, на сон, на еду (в том числе ее приготовление), не нужно было мыться. Мы были полностью предоставлены друг другу. И даже если я делала ненамеренно ему больно — он молчал, не подавая вида. Я любовалась каждым дюймом, каждой клеточкой его тела, его красотой. Вдыхала упоительный аромат его кожи. Мне нравилось запутывать пальцы в его волосах. Я восхищалась его силой и телосложением. Мне нравилось рассматривать каждый мускул, который сокращался; рельеф его тела — божественен.

Мы не предавали значение времени, но мой слух был «настороже»: я слушала сопение во сне Инфинии.

Я словно застыла, когда губы Роберта коснулись рубцов на животе. Все-таки я боялась пошевелиться, показать боль или неуверенность.

— Ты что-то чувствуешь? — тихо и медленно спросил Роберт. Я опустила ресницы. — Я знаю одно средство, должно помочь. Яд, он не только губит, но и лечит.

Что? Это что-то типа пиявок или лечения змеиным ядом, или ядом пчелы?

Я почувствовала на грубой коже рубцов что-то шершавое и влажное. Я вновь забылась, как будто все стерли из памяти. Я растворялась, сливаясь с воздушной массой в спальне.

Очнулись мы, когда начинало светать. Моя жажда усиливалась в несколько сотен раз. Но я продолжала с ней бороться, противостоять ей, преодолевая страх и панику, нахлынувшую так быстро и неожиданно.

— Я по-прежнему тебя интересую? — вывела я из затуманенного состояния мысли Роберта.

— Что ты имеешь ввиду? — переспросил Роберт.

— Если раньше тебя я интересовала из-за желания моей крови и сильного запаха. То сейчас что ты чувствуешь?

— Да. Ты всегда меня «интересуешь»!

— А теперь что тебя привлекает?

— Я точно не знаю. Воспоминания, однозначно. Желание твоего тела, желание быть с тобой рядом всегда.

— Значит, как раньше тебя больше не привлекает мой запах? — немного расстроилась я.

— Нет! Конечно, привлекает. Он по-прежнему для меня самый приятный, обжигающий горло, манящий, самый сильный и неповторимый!

Я обдумывала сказанное Робертом. Воспоминания переполняли мою голову и мысли. Я сравнивала себя прошлую с настоящей, хотя воспоминания были окутаны какой-то серой непрозрачной пеленой. Но я усердно копалась в них. Лишь чувства и ощущения из прошлого, помогали раскопать в дымке картинки воспоминаний.

Роберт вел тыльной стороной пальцев от моей щеки вниз. Я продолжала, восхищаясь, осматривать Роберта, урывками поглядывая на свое тело, которое тоже теперь выглядело мраморным изваянием, если бы не совсем крохотные следы от швов на животе. Они с молниеносной скоростью затягивались и исчезали, оставляя за собой лишь небольшие тонкие полоски розового цвета, бледнеющие на глазах. Видимо, Роберт оказался прав, как всегда. Яд — это не только оружие, но и лекарство.

— Если бы у тебя была машина времени, ты бы ей воспользовался, чтобы что-то исправить? — Наверное, это глупо звучало? Но я думала, к моим глупостям Роберт давно привык.

— Да.

— И какую бы ошибку ты исправил?

— Твое обращение…

— Ты бы дал мне умереть?

— Нет. Я бы еще и исправил наш контракт. Ты бы не становилась моей женой, но мы бы были вместе.

От удивления и негодования моя левая бровь поднялась вверх уголком. Я смотрела на Роберта широко открытыми глазами.

— Но у нас нет машины времени, и я не могу ничего исправить. Поэтому я очень рад, что мы вместе. И моя совесть чиста: я выполнил свои обязательства. Я не должен жить в страхе за твою жизнь, ставя ее в опасное положения, находясь рядом. Я пробовал твою кровь до того, как выполнил свое обещание и до того, как ты поранила язык об мои зубы. Когда ты попадала в госпиталь и сдавала кровь на анализ, Марк брал у тебя очень много. Мы удивлялись, почему вы ничего не заподозрили с Майклом? Марк отдавал мне оставшуюся кровь. Я устраивал для себя пир с божественным напитком. Ты была для меня донором удовольствия.

Это признание меня удивило еще больше, но я рада, что хоть чем-то смогла доставить радость Роберту, будучи бесполезным беззащитным человеком.

— Я никогда не хотел тебе этого говорить, но рядом с тобой обо всем забываешь, нарушаешь свои же обещания.

Рука Роберта продолжала скользить вверх-вниз по моему телу. Я крепко прижалась к Роберту, как будто искала заботу и поддержку.

— Я подумала, что сегодня мы поссорились… Это было страшно… страшно неприятно! Я не хочу, чтобы это когда-либо еще раз повторилось! — заявила я.

— Не повториться! Обещаю!

Роберт привлек мое лицо к своему и поцеловал.

Уже совсем рассвело, а я все еще слышала сонное сопение Инфинии. Я не волновалась. Но за всю ночь она ни разу не просыпалась.

— С Инфинией все в порядке. Я думаю, она скоро проснется, — успокоил меня Роберт.

Уже было утро. Я даже не думала над тем, что скажу Майклу. Буквально через несколько часов он будет уже здесь с вопросом в глазах и паникой на лице. Мне нужно не забывать играть роль недавно выздоровевшей после серьезного гриппа.

Я сладко потянулась, хотя и не нуждалась в этом, но мне нравилось играть роль, будто я человек.

— Знаешь, Аврил, мне нравится, что ты не изменяешь своим привычкам и ведешь себя как прежде. В этом и заключается человечность — быть собой, таким же, как и раньше.

— Хочешь сказать, что ты был таким прежде? — в моем голосе звучал нескрытый сарказм.

— Возможно. Я не знаю, каким я был раньше.

Я уткнулась носом в плечо Роберта — он обнял меня.

— Ты мягкая, — спустя десять минут молчания заявил Роберт. Я пыталась осмыслить сказанное Робертом.

Для меня тело Роберта тоже очень мягкое, немного пушистое на ощупь.

— Мягкая… и теплая, — продолжал задумчиво Роберт.

По сравнению с моими прежними ощущения в статусе человека, теперь Роберт для меня тоже очень теплый, порой я даже чувствую жар, вспыхивающий на его коже, который передается молниеносно мне. И, казалось, мы уже вместе горим.

— Мне нравится прикасаться к тебе. Твоя кожа такая нежная.

Мое дыхание замедлилось, как будто я забыла, что нужно дышать. Но мне это и не надо было делать. Я спокойно могла обходиться без кислорода.

— Я чувствую сильную тягу к тебе… влечение. Хотя во мне не бушуют гормоны. И это как-то странно.

— Странно? — удивившись, посмотрел на меня Роберт. — Это же нормально! У нас нет гормонов, но мы имеем тоже строение подсознания. Наверное, это так можно объяснить. Хотя все считают, что подсознание, как и душа что-то пористое, воздушное, легкое и небольших размеров. Я не знаю, с кем соглашаться?

— Не надо ни с кем соглашаться. У тебя будет свое объяснение. Ни на кого не похожее. Возможно, это даже новая теория, которая в будущем будет доказана и будет применяться в практике. Тогда ты совершишь научное открытые, станешь знаменитым ученым.

— Нет, нет! Я не хочу быть знаменитым ученым. Слава, награда и прочее не для меня. Я предпочитаю оставаться в тени.

Я улыбнулась. Мне нравилось, что ни за какие вознаграждения Роберт не изменял себе.

— В твоей тени. В тени твоей красоты, твоего ума.

— Не льсти мне! — Я легонько хлопнула ладонью по обнаженной «каменной» груди Роберта. — Если бы я могла, я бы сейчас покраснела.

Роберт рассмеялся, я еле сдерживалась, чтобы тоже не засмеяться. Смех у Роберта всегда заразителен.

— Роберт, скажи, какого цвета у меня глаза? — тихо спросила я.

Подумав, Роберт нехотя ответил:

— Не такого же, как у меня. Это пройдет со временем.

Я недовольно посмотрела на него, ожидая ответа. Закрыв глаза, Роберт все-таки ответил на мой вопрос:

— Багровые.

Это все портит. Как я смогу это объяснить Майклу? На последствия после гриппа это уж точно не похоже! А сказать, что Майкл дальтоник? Нет! Остальные предметы он же видит правильного цвета. Что же делать?

— В таких ситуациях мы носим линзы, — шепнул мне на ухо Роберт. Я поняла, что линзы — это мой единственный выход. Тем более что для Майкла у меня еще и зрение ухудшилось, что мне пришлось надеть очки, а тут я просто очки сменила на линзы. В роде бы подвоха нет никакого. — Или солнцезащитные очки. Но очки не для сегодняшней встречи.

Я кивнула, подтверждая его слова. Роберт взглянул на часы на прикроватной тумбе и, кажется, ужаснулся увиденным цифрам и стрелкам на них. Я поняла, что лежать можно бесконечно, но у меня есть обязанности и забота.

— Я принесу тебе линзы. Они в ванной, в шкафчике над раковиной.

— Спасибо.

Роберт ушел в ванную комнату. А я не медля ни секунды, встала с постели, надела на себя халат, стоя перед зеркалом. Но отражения не было. Затянув потуже пояс халата, я обернулась на звуки шагов Роберта. Он подал мне коробочку с линзами. Я надела линзы и вопросительно посмотрела на Роберта. Чувствовался дискомфорт. Я не привыкла к линзам. Но думала, теперь мне придется к ним привыкнуть — во благо Майклу.

— Отлично! Теперь не отличишь от твоих прежних глаз. Я удачно подобрал цвет.

Ну вот! Не успела я написать благодарность новому следящему, как кто-то тут же отписался. Это действительно действует на нервы. Вы определитесь сразу, что вам интересно, найдите такой блог и следите, а не прыгайте: то слежу, то не слежу!

mapsjarik, спасибо, что следишь!