Слушай песню ветра

Иосиф Бродский

***

Я всегда твердил, что судьба — игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако — сильно.

Я считал, что лес — только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке — ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,
но зато ее хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладет на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

Вчера возвращала книги репетитору по английскому, за подаренные знания решила подарить ей свою брошь, а в ответ она меня не отпускала, пока подарила пазлы, теперь сижу собираю домик мечты, как написано на упаковке. ЭТО СЛОЖНО! Последний раз я собирала пазлы, когда мне было лет 5 или 6. Мама назвала меня взрослым ребенком. Ха-ха. Как же мне приятно получать подарки ^_^ При хорошем настроении решила прогуляться одна, нет, не одна, с музыкой в ушах. Круто идти в такт. ROCKSTAR. Встретила давних знакомых, подарила им улыбку, как и они мне. Зашла в книжный, там у них такая перестановка произошла: С. Как же хорошо, когда никого нет рядом, вот тебе и Брэдбери, и Ремарк, и Саган и никто вам не мешает. Чудно.

«Нет реальности, кроме той, которую мы носим в себе.»

Герман Гессе «Демиан»

Саше 3 года.
- Сашенька, будешь кашу?
- Неть.
- А суп?
- Не вопрос.

"В общем, - писал Кафка в 1904 году своему другу Оскару Поллаку, - я думаю, что мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. Если прочитанная нами книга не потрясает нас, как удар по черепу, зачем вообще читать ее? Скажешь, что это может сделать нас счастливыми? Бог мой, да мы были бы столько же счастливы, если бы вообще не имели книг; книги, которые делают нас счастливыми, могли бы мы с легкостью написать и сами. На самом же деле нужны нам книги, которые поражают, как самое страшное из несчастий, как смерть кого-то, кого мы любим больше себя, как сознание, что мы изгнаны в леса, подальше от людей, как самоубийство. Книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее озеро внутри нас. Я в это верю".

Альберто Мангуэль. История чтения

There are no unlockable doors
There are no unwinable wars
There are no unrightable wrongs
Or unsignable songs

There are no unbeatable odds
There are no believable gods
There are no unnameable names
Shall I say it again, yeah

There are no impossible dreams
There are no invisible seams
Each night when the day is through
I dont ask much

I just want you
I just want you

There are no uncriminal crimes
There are no unrhymable rhymes
There are no identical twins or
Forgivable sins

There are no incurable ills
There are no unkillable thrills
One thing and you know its true,
I dont ask much

I just want you
I just want you
I just want you
I just want you

Im sick and tired of bein sick and tired
I used to go to bed so high and wired, yeah - yeah, yeah, yeah
I think Ill buy myself some plastic water
I guess I should have married lennons daughter, yeah - yeah, yeah, yeah

There are no unachievable goals
There are no unsaveable souls
No legitimate kings or queens, do
You know what I mean? yeah

There are no indisputable truths
And there aint no fountain of youth
Each night when the day is through,
I dont ask much

I just want you
I just want you
I just want you
I just want you
I just want you
I just want you.
Yeah, yeah, yeah
I just want you
I just want you,
Hey, yeah
I just want you.
Yeah, yeah, yeah
I just want you, hey
I just want you
I just want you

Пусть август — месяц ласточек и крыш,
подверженный привычке стародавней,
разбрасывает в Пулкове камыш
и грохает распахнутою ставней.

Придет пора, и все мои следы
исчезнут, как развалины Атланты.
И сколько ни взрослей и ни гляди
на толпы, на холмы, на фолианты,

но чувства наши прячутся не там
(как будто мы работали в перчатках),
и сыщикам, бегущим по пятам,
они не оставляют отпечатков,

Поэтому для сердца твоего,
собравшего разрозненные звенья,
по-моему, на свете ничего
не будет извинительней забвенья.

Но раз в году ты вспомнишь обо мне,
березой, а не вереском согрета,
на Севере родном, когда в окне
бушует ветер на исходе лета.

Иосиф Бродский, август 1964

Бесит лысый чувак, который с таким жаром выбирал цветы, да такие "дряхлые", что их не было видно за его животом. Бесит идущий навстречу парень в розовой футболке и голубых штанах. Бесит случайно попавшая фраза в мой мозг из-за громко разговаривающих гламурных сучек - сделай так, чтобы он тебя пригласил. Вздор. Бесит тот факт, что в последний момент я узнала своего бывшего тренера по ее орлиному профилю и едким духам. Бесит эта тупая надпись на стене "Натали", так и хотелось дописать "я купил тебе на кладбище земли". Бесит своя неуверенность. Бесит своя страна, в которой нужно собрать тысячу бумаг, для того, чтобы ребенок сам мог отправиться за грани своей земли. Я нервная. Даже очень.

Она. За год у нее было 4 парня, с каждым было по 100 милых фоток в очень интимной обстановке. Она, не знающая кто такой Элвис, зато она хорошо знает как делать отличный трах будет учиться в Польше в одном из престижных вузов.
Он. Травка и алкоголь его лучшие друзья. Мамочка с папочкой не знают каким образом еще больше облегчить его и так сложную жизнь, поэтому отправляют его учиться во Францию. Наверное, захватит с собой 4 айфона.
Она. Умнейшая из умнейших будет учиться в Финляндии и встретится с Сантой.

Я. Унылая личность, которая относится к средней категории. Я не верю в справедливость. Ожидая в приемной комиссии в своем чудо-городе я так же уныло смотрела на эти унылые стены. Радовала только песня Земфиры, умоляющая вырваться из колонок. Я разгадала знак бесконечность. А разгадала ли?

Мой загран уже "делают" два месяца, они мне лениво говорят, что фабрика застряла, ждите и приходите, ждите и приходите. Суки. Я ненавижу свое государство. Сколько мороки было с этими документами с этим поступлением, вообще со всем. ЭТО ПРОСТО ЗАДНИЦА! я не патриот. Я хочу измениться. Я хочу уехать отсюда. Господи, или кто там всевластный, дай мне сил собраться.

А, рисуя свои кеды на пляже, вокруг меня собралась этакая группа широких улыбок с молочными зубами и гвоорили, что вы, этакая тетенька, красиво рисуете. Ну что ж, пойду пить.

Мне 17 плюс 70. Я постоянно устаю. Меня ничего не радует. Я нахожусь в подвешенном состоянии. Бывало даже, что весь день я то и делала, что спала и периодически "заливала" свое тело чаем. Со мной остались только воспоминания и неопределенность будущего. Мне наплевать и горько осозновать, что мне в действительности наплевать. Точнее у меня нет сил действовать по-другому. Желания тоже. Мама с большим трудом вытаскивает меня подышать. Мы вместе наслождались холодным воздухом-приветом от июня-сентября. Я слушала мамины крики молодости. Меня поразило то, что мама, с не таким уж светлым детством и личной жизнью, с такой легкостью смеется и так энергична в своих телодвижениях, речи, жестах… Нет отчаяния. Нет усталости. В тот момент я даже запалкала, скрывая слезы от мамы. Всю жизнь и силы она подарила мне. Я хочу отблагодарить ее, сделать столько… Но я осколок того зеркала, в котором должна отражаться та сильная, уверенная в своих силах Я! Но. Мне 17 плюс 70. Я постоянно устаю. Меня ничего не радует.

—- Какое платье мне надеть? -- спросила она.
-- Какое-нибудь из тех, что были у меня в плену.
Лилиан открыла шкаф.
-- Это?
-- Да, оно мне хорошо знакомо.
-- Но ведь ты его никогда не видел.
-- На тебе -- действительно нет; тем не менее оно мне
знакомо. Это платье несколько ночей провисело у меня в комнате.
Лилиан обернулась; в руках она держала зеркало.
-- В самом деле?
-- Признаюсь, -- сказал Клерфэ. -- Я развесил твои платья и
колдовал над ними, чтобы ты вернулась обратно. Этому я научился
у тебя. Черная магия и вместе с тем утешение. Ведь женщина
может бросить возлюбленного, но ни за что не бросит платья.
Лилиан внимательно разглядывала в зеркале свои глаза.
-- Значит, с тобой была моя тень.
-- Нет, не тень -- твои змеиные кожи: ты из них вылезла и
бросила их.
-- Я бы скорее предположила, что с тобой была другая
женщина.
-- Я пытался. Но ты навела на меня порчу. Другие женщины по
сравнению с тобой -- для меня теперь то же самое, что плохие
раскрашенные открытки по сравнению с танцовщицами Дега.
Лилиан рассмеялась.
-- Неужели ты имеешь в виду уродливых и жирных балетных
крыс, которых он всегда рисовал?
-- Нет. Я говорю о рисунке в доме Левалли -- о танцовщице в
пленительном движении. Ее лицо лишь намечено несколькими
штрихами, и каждый может увидеть в нем свою мечту.
Лилиан положила обратно помаду и карандаш для бровей.
-- Видимо, всегда надо оставлять немного свободного места;
не нужно полностью завершать рисунок, иначе не будет простора
для фантазии. Ты тоже так думаешь?
-- Да, -- сказал Клерфэ. -- Человек всегда становится
пленником своей собственной мечты, а не чужой.

Мне бы хотелось перепутать все на свете, -- сказала
Лилиан. -- Пусть бы я прожила сегодня день или час из
пятидесятого года моей жизни, а потом из тридцатого, а потом из
восьмидесятого. И все за один присест, в каком порядке мне
заблагорассудится; не хочу жить год за годом, прикованная к
цепи времени.

Волшебные существа

Фавны

Фавн — доброе существо, обитающее в лесу.(от лат. favere — быть благосклонным, отсюда же происходят имена Faustus, Faustulus, Favonius). В образе Фавна люди почитали доброго демона гор, лугов, полей, пещер, стад, ниспосылающего плодородие полям, животным и людям. При этом, наряду с единым личным божеством, верили в существование многих однородных и одноимённых с ним демонов, в которых были воплощены атрибуты самого Фавна. Фавн, как лесной бог, живёт в чащах, уединённых пещерах или близ шумящих источников, где он предсказывает будущее, ловит птиц и преследует нимф. С человеком он общается или во сне, или издали, пугая и предостерегая его лесными голосами. Он же внушает так называемый «панический страх» как путникам, так иногда во время войны и неприятелям. Он бродит в лесах невидимым духом. Являясь человеку во сне, Фавн нередко мучит его кошмаром: против этого употреблялись особые корни и мази, особенно корень лесного пиона. Особенно береглись фавнов женщины, которых бог преследовал своей любовью, из-за этого его часто отождествляли с инкубом. Особым покровительством Фавна пользовались стада: он способствовал их размножению и оберегал их от волков.

Старость — у человека в голове. Я пережил крушение вертолета и операцию на спине. Мне вшили кардиостимулятор. Я перенес удар и едва не покончил с собой. Но я говорю себе: я должен расти и учиться дальше. Это единственное противоядие от старости.

Может быть, после смерти вы окажетесь перед большим бородатым стариком на большом троне и спросите у него: «Это рай?» А он ответит: «Рай? Да вы только что оттуда!»

Мои родители разошлись, когда я был совсем маленьким. Я был в семье единственным ребенком и жил в многоквартирном доме в Южном Бронксе с матерью, бабушкой и дедушкой. Мы еле сводили концы с концами. Поэтому для меня было настоящим праздником, когда я узнал, что из упаковки овсяных хлопьев можно вырезать купон и получить за него шпоры Тома Микса. А ковбой Том Микс был звездой вестернов. Он был дико знаменит, дико! Уже то, что шпоры присылали бандеролью по почте, делало их чем-то необыкновенным. В общем, мы заказали шпоры. Когда умерла моя прабабушка, мне было, наверно, лет шесть. Помню мы вернулись домой с похорон — и оказалось, что пришла посылка со шпорами Тома Микса. Я просиял. И тут же вспомнил, что прабабушка только что умерла. Мне так хотелось порадоваться шпорам, но… В тот день я узнал, что такое внутренний конфликт.
Хотя мать работала, она находила время, чтобы водить меня в кино на каждый новый фильм. А на следующий день, оставаясь дома один, я играл сам для себя этот фильм с начала до конца, исполняя все роли. «Потерянный уикэнд» я посмотрел, когда был совсем маленьким, и он произвел на меня сильнейшее впечатление. Я не понимал происходящего на экране, но был заворожен накалом страстей. Не зря Рэй Миллэнд получил за игру в этом фильме «Оскара». В «Потерянном уикэнде» есть сцена, где Миллэнд ищет бутылку виски. Спьяну он спрятал бутылку где-то в квартире, а теперь протрезвел и хочет ее найти. Знает: она где-то здесь, но где именно, не помнит. Долго-долго ищет и все-таки находит. Я часто играл эту сцену. Иногда, когда отец приходил меня навестить, он брал меня к своим родственникам в Гарлем и говорил: «Покажи им сцену с бутылкой». Я играл сцену, и все смеялись. А я думал: «Чего это они? Сцена-то серьезная».
Моя мать умерла прежде, чем я добился успеха. Помню, мне было лет десять. Наша квартира на верхнем этаже. Дико холодно. Снизу, из проулка, меня окликают друзья, зовут прошвырнуться по улицам. А мать меня не пускает. Я страшно злился и орал на нее без умолку. Она сносила мои упреки. И тем самым спасла мне жизнь. Понимаете, всех тех ребят, которые тогда звали меня гулять, уже нет на свете. Она хотела, чтобы я не шлялся по улицам допоздна, а делал уроки. И именно благодаря этому я теперь сижу здесь и разговариваю с вами. Все очень просто, верно? Но мы так забывчивы…

Когда я был мальчишкой, в автобусе при пересадке на другой маршрут выдавались талоны: желтые, розовые и синие. Мы, ребята, знали место, куда выкидывали использованные талоны, и набивали ими карманы. Хотя эти бумажки ничего не стоили, они казались нам ценностью. Ты мог хотя бы вообразить себе, каково разгуливать с полными карманами денег.
Одно из самых больших потрясений в своей жизни я испытал в Южном Бронксе, в одном из тех залов, где когда-то было варьете, а потом устроили кинотеатр. Спектакль давала бродячая труппа. Играли «Чайку» Чехова. Спектакль начался… и тут же закончился. Пролетел как одно мгновение. Это было волшебство. Помню, я задумался: «Кем же надо быть, чтобы написать такое, а?» Я тут же раздобыл сборник рассказов Чехова.

Однажды я зашел перекусить в «Ховард Джонсон» и увидел, как актер, блиставший в том спектакле, разливает кофе за стойкой. Тогда я понял, что все в жизни относительно: сначала он покорил меня своей игрой, а теперь вот стоял за стойкой в «Ховарде Джонсоне» и меня обслуживал.

Было время, когда я разносил киоскерам газету под названием «Шоу-бизнес». Никогда не забуду, сколько мне платили: двенадцать долларов. Десятку и две бумажки по доллару. Десятку я тут же разменивал, чтобы у меня было двенадцать однодолларовых купюр. Расплачиваясь в баре, отслюниваешь по доллару от пачки, и со стороны кажется, что денег у тебя уйма.
Знаете, какая разница между игрой на сцене и игрой в кино? Играть — все равно что ходить по канату. На сцене канат натянут высоко-высоко. Брякнешься так брякнешься по-настоящему. В кино канат лежит на полу.

Однажды, стоя у светофора, я поглядел на девушку на той стороне улицы и улыбнулся ей. А она отозвалась: «О, привет, Майкл». Ну, знаете, Майкл из «Крестного отца». У меня было такое ощущение, что она в одно мгновение лишила меня права быть обыкновенным прохожим. Она меня видела, но она видела во мне не меня, понимаете?
Я пошел на концерт Фрэнка Синатры. Лет двадцать тому назад. На разогреве у него был Бадди Рич. И вот выходит Бадди Рич, и я как-то призадумался: ведь Бадди Ричу тогда шел седьмой десяток, а он играл на барабанах. Я знаю, он хороший ударник. Но тогда я подумал: «Ну вот, придется тут сидеть, слушать, как Бадди Рич стучит, ерзать на месте, пока не выйдет Синатра». Но вот Бадди Рич начал играть — и пошел, и пошел, и пошел. Это было в десять раз сильнее того, что я от него ожидал. В середине риффа весь зал вскочил и завопил от восторга. Потом вышел Синатра и сказал простую вещь: «Видите, как этот парень играет на барабанах? А знаете, иногда полезно не сходить с избранного пути». Бадди Рич не сходил с избранного пути. Он не только продолжал год за годом играть на барабанах, но и в тот вечер, выступая на сцене, шел своим путем. Он словно бы говорил: «Вот сколько я прошел, давайте проверим, смогу ли я пробиться дальше…» И внезапно путь сам перенес его в нужную точку. Вот для чего мы делаем то, что делаем. Хотим найти то самое место. Но найти его — еще не все. Нужно не останавливаться. Знаете, есть такая пословица: «Тот, кто упорствует в своем безумии, в один прекрасный день окаcжется мудрецом».