ocean into my mind

Эрих Мария Ремарк, Триумфальная арка

- Какая молодая! - пробормотала она. - Еще успеет!
Должно быть, она хотела сказать, что Мьетта еще успеет наплакаться и
настрадаться. Потом, взглянув на Сильвера, восторженно смотревшего, как
Мьетта бежит под ярким солнцем, она добавила спокойно:
- Берегись, мальчик, от этого умирают!..

Хочешь, напишу тебе письмо?
Как давно я не писала их!
В этом мире, видно, суждено
Разделить всё счастье на двоих.

Хочешь, напишу тебе стихи?
Как давно… Ах, нет, совсем недавно!
В них теперь полно моей тоски,
И они до ужаса бездарны.

Хочешь, напиши мне серенаду?
Как давно… Да, что там, никогда!
Только не о нас, прошу, не надо!
А иначе – снова пустота.

Подари мне, милый, теплоты!
Чтобы как весною — безупречной.
Хочешь, помечтаем о любви?
Искренней, безудержной и вечной…

как-то уже не удивительно. никогда не замечала на сколько привыкла разочаровываться.
и вот, в очередной раз. но как-то по особенному. такого я не могла даже предположить. так неприятно мне еще не было никогда. это самое страшное, когда личное становится публичным. когда ты уверена, что это ТОЛЬКО ваше, а потом… как будто что-то внутри перегорает.

аааааааааааааа…тяжело то как
хочеться закрыться в комнате и реветь. и чтобы никто не трогал, не лез с советами, не успокаивал
вот так, наедине з самим собой

знаешь, он говорит мне: “не
горбся. ходи ровнее”
после этих слов вставляю
штатив себе в позвоночник.
обязательно пишет мне:
“доброе утро”, “спокойной ночи”
и при минус 8ми вдруг
мгновенно теплеет.

я его обнимаю, и рук не хватает.
он меня может раза два
обхватить, как кобра.
мы, конечно, не идеальные, но мы оба
просто вместе.

он не знает, правда, какие песни
я пою под душем по уши в пене.
но он просто-напросто может слушать,
инсталировать виндоус в моей системе,
накрывать одеялом, тепло дарить,
он со мною, как с писаной торбой таскался-
той, что тяжко выбросить и носить.

если кто-то спросит меня, что
такое счастье.
без раздумий начну о
нем говорить.

а еще о том, что он спит, как
убитый и не думает просыпаться.
но свои открывает глаза, если
я перестану его касаться.