кулон, завтра покрасимся. пострижемся как то

Мне еще заплатят, а дальше буду на гаданиях, завтра книжки почитаю, фильм досмотрю, посмотрю чтото.

Прочитала чуть больше половины и остановилась.
Сложно написать историю в которой время должно остановиться, показать героя в заточении, его мысли и прошлую жизнь. Но у Фаулза это получилось, а у Мелани Жюстин как по мне не очень.

Не прониклась я к героине, не было ее жаль. Да и к герою тоже не особо. Еще и столько графомании. Бывает попадается немнго графоманства в других книгах и ты практически его не замечаешь, но ключевое слово "немнго". Тут же его было полно:

"Как интересно. Можно пить напиток, но сам себя напиток выпить не может."

"- Итак, что дальше? — Его голос донесся по воздуху до ее уха, а затем вибрируя, прошел через грудь к другому уху."

"- Как прошел твой день?
Вопрос катится по полу и останавливается у его ног. Больше в квартире нет ниакого движения."

" — Невозможно находиться в настоящем. — Ее слова выплыли из-под полотенца, а за ними появилось и ее лицо."

" Ванная подрагивала в такт движению ее полотенца."

" Как и в случае Мельбурна, где течение реки Ярра напоминало грязно-коричневую запоздалую мысль, она никогда не думала о Берлине как о речном городе."

" Их секс был таким бурным, будто они сдавали экзамен по этой дисциплине и его результаты были крайне важны."

В детстве мне очень нравился Новый год. Особенно когда я узнала, что "говорят, под Новый год, что ни пожелается, всё всегда произойдёт". Я с таким трепетом загадывала новогодние желания, даже сердце замирало. Но оказалось, что это не работает.

Когда я занималась вышивкой, мне очень нравилось Рождество. Зарубежные рождественские дизайны были такими милыми: домик, снег, ёлка украшенная, малиновка.

Их фильмы осуждают неверие в "чудо Рождества" и постоянно какие-то чудеса происходят на Рождество. У них.

Дольше всего, лет 10, нравился Хэллоуин. В моём детстве были страшилки. Мы рассказывали их друг другу, дружно боялись, а потом вырастали и переставали бояться. Хэллоуинские персонажи ещё страшнее, но они как-то так обыгрываются, что нестрашно становится, а жутко-весело и точно знаешь, что всё это понарошку, а взрослые вырастают и продолжают играть в это. Перед каким-то Хэллоуином я наделала кучу таких персонажей, начав с этой тыквы.

Есть стеклянная банка-свеча в форме черепа, тыквы-наклейки на окна и тыквы-свечи, скелетик из какого-то мармеладного набора, в общем, вся компания для уютного праздника. И я старалась всегда найти время испечь страшные печенья.

А теперь… не знаю.

Эта женщина проникает в него словно вирус гриппа,

Располагается в нем как в своих хоромах.

Эта женщина в его мыслях, кошмарах и криках,

В его клетках, бактериях, хромосомах.

Эта женщина в нем звучит как удары гонга,

Как мелодия бури, не умолкает.

Эта женщина в нем растет быстрее ребенка

— Набирается сил, поднимается, вырастает.

Эта женщина больше любого предмета в мире,

Ближе матери, папы, сестры или брата.

Эта женщина не помещается в его квартире,

Но теряется в складках его халата.

Эта женщина плачет, скандалит, не разбирается в спорте,

Тратит деньги, ужасно готовит.

Эта женщина течет по его аорте,

Упаси её Боже где-то остановиться…

Там, где мне предположительно будет хорошо, много одиночества, книг, птиц, растений, пряжи, интернета и только один понимающий меня человек. И никаких гостей, особенно таких, перед которыми надо прятать некоторые вещи, иначе они заведут шарманку "лучше бы делом занялась".

Дж.Депп как-то сказал: "чем бы ты ни занимался, тебя будут осуждать до конца жизни". Можно заниматься чем хочешь с тем же результатом.

Когда в книге о ведении дневников началась глава про Свободный поток — куда получится, туда и писать, я так внушилась этой свободой, что начала ещё пару экземпляров для своей коллекции. Как будто книжное "можно всё!" распространилось на эту самую зажатую из всех зажатых сфер. И эти три штуки – первое, что я делаю в этом году. А также я впервые за год посетила Алиэкспресс (там сломался поиск). И я никак не могу привыкнуть, что уже лето.