ритмы окон, улиц и дорог

Цена обещания
Настанет тот день и полночь пробьет -
Ты брату кивнешь: до свидания.
Закроешь глаза, смерть тебя заберет,
Такая цена обещания.

Ты знаешь, что ждет тебя ад впереди.
Брат видит - ты больше не дышишь.
А ты все кричишь ему: "Сэм, помоги! "
Но он-то тебя не услышит…

Ты думаешь: "Боже, за что это мне?
И сколько страданий осталось? "
Но Бога все нет, да и был ли вообще?
Быть может, тебе показалось?

Ты понял, что проклята ваша семья,
И так не дождался ты счастья.
А свет затухает в зеленых глазах,
Но жертва твоя не напрасна?

Закончился страх, ты смирился с судьбой.
Ты больше не будешь звать брата.
А смысл? Никто ведь уже не придет за тобой -
Ему не открыть врата ада.

Тебе дадут выбор: пытать или быть
Тем, кого вечно терзают.
Ответишь ты "НЕТ!", но удасться ль забыть
Те мысли, что так угнетают?

И будешь отказывать им много лет,
Но нервы сдадут, ты поддашься.
И станешь ты мучить всех тех, кого нет;
Ножом над душой издеваться.

И выжжены в сердце те муки и страх,
Что жертва твоя ощущает.
Ты помнишь: остался один ты впотьмах,
И боль лишь сильней истязает.

Но знай, ты увидишь во тьме этой свет.
Пойми, про тебя не забыли.
Тот ангел искал тебя множество лет,
Чтоб раны твои все зажили.

Увы, но ты ангелу будешь не рад.
Запомнил ты муки навечно.
Ведь в каждом из нас есть свой собственный ад,
И разве от этого легче…?

— Бабушка, я не знаю, как сказать ему, чтобы не сделать больно. Он не заслужил банального «давай останемся друзьями». Он хороший, а мне придется поступить с ним жестоко. Что мне делать, бабушка, как сказать ему, что между нами все кончено?

- Внученька, запомни: в последней фразе, которую ты скажешь мужчине при расставании, он должен услышать не только неизбежную жестокость, но и благодарность за все то хорошее, что у вас было. Ведь когда он будет вспоминать тебя, он, неизбежно, будет вспоминать и ваше расставание. И если ты хочешь, чтобы при воспоминании о тебе его глаза улыбались, не выясняй отношений при прощании. Скажи ему только одно: «мне больше не нужно твое присутствие, чтобы любить тебя». И все, уходи.

— Бабушка, почему мне так больно? Я ревную буквально к любому произнесенному им женскому имени. Когда он не поднимает трубку, я тут же представляю себе, что он с другой. Когда он рассказывает о какой-то женщине, я сразу начинаю думать «было ли?». Ревную к «бывшим», к друзьям, коллегам на работе, к случайным встречным. Как перестать себя мучить, бабушка?

- Внученька, ревность – это обманчивое чувство. Ты не ревнуешь, ты боишься потерять. Но ты не бойся, внученька, это бессмысленно. Потому что если повода для ревности нет, то ревновать глупо, а когда повод уже есть, то поздно.

Бабушка, скажи мне, когда наступает время расставаться? Может, лучше уходить после первой же ночи, пока еще нет неоправдавшихся надежд, не дожидаясь выяснения отношений, оставив на память только смущенное приятное воспоминание? Или после многих и многих ночей, когда все само потихонечку исчезнет, неизвестно куда и почему; спокойное «экологическое» расставание, без боли чего-то рвущегося, без надрывов и криков?

- Тут все очень просто, внученька. Уходить надо не после какого-то определенного количества ночей, а после первого же утра, когда тебе не захочется встать пораньше и приготовить ему завтрак. Напои его тогда чаем, поцелуй на прощанье и закрой дверь.

— Бабушка, как мне понять, что я влюбилась?
- Очень просто, внученька. Ты помнишь, как вы познакомились?

- Конечно, бабушка. Я помню не только наше знакомство, но и каждую встречу: как мы первый раз улыбнулись друг другу, как первый раз взялись за руки, как поцеловались. Знаешь, бабушка, я даже помню, все-все-все, о чем ему рассказывала; над какими его шутками смеялась; как готовилась к каждому свиданию; в чем была одета, чтобы ему понравится. Это любовь, бабушка?

- Нет, внученька. Любовь – это когда помнишь в чем он был одет на свиданиях. А если помнишь себя – это влюбленность. Сложи куклы в ящик, внученька.

пусть вас никогда не окружают такие люди, как вы сами

все они после меня сразу находят женщину «по нутру»:
чтобы в плечах сидела нормально и была, в общем-то, полностью true.
такую находят, которая не матерится, как я, когда новыми туфлями ноги натру.
ей вообще не нужны туфли-дома можно и в тапочках, только бесшумных.чтоб не мешала играть в Контру.

все они после меня берут себе в жёны смиренных, простых.
у которых если и есть огнестрел в душе, - и тот из одних холостых.
тех, которые никогда за собой не сжигали мосты.
женщин, которые ходят неслышно по жизни, за пазухой носят кресты.

все они после меня каждый день уплетают румяные пироги с вишней,
а женщина их почти не снимает фартук и никогда вопросов не задаёт лишних.
она не остановится вместе с зеваками поглазеть, как кришнаиты в ярких одеждах танцами восхваляют своего Кришну.
и она вполне счастлива со своим незаконченным высшим.

все они после меня идут к той, что будет рожать им ребёнка НУЖНОГО ПОЛА.
той, что будет всегда ждать с горячим ужином после ночного «футбола».
и у которой черепная коробка на четверть нагружена полистиролом.
все они идут к той, которая в ярости не запустит в лицо прибором столовым.

все они после меня спешат к женщине, которая улыбается слабо и опускает глаза,
она не строит карьеру, не пишет стихи, её не вдохновляют осенние листья и первая в этом году гроза.
если что-то случится, у неё в сумочке всегда есть Афобазол, Глицин или Прозак.
и, что бы ты там ей не говорил, она будет конечно же ЗА.

все они после меня называют своих новых женщин «любимыми», толстея на их пирогах,
потуже затягивают галстук, пока их маленькие копии меряют лужи в резиновых сапогах.
и, наигравшись в семью, хотят переиграть заново жизнь, но понимают, что не в правах.
и возвращаются ко мне сложной в мыслях всё чаще.хотят написать.«а вдруг не ответит?»-их главный страх.

все они возвращаются.сперва-мыслями, затем-своими откормленными телами.«здравствуй.наверное, это неправильно.лучше-привет…
ты сейчас стала такой взрослой женщиной…умница и красавица!сколько ж прошло дней, месяцев, лет?
может быть, посидим часок в нашей тёплой кофейне? я за тобой заеду в обед».
-да я бы рада, милый! но боюсь, темы для разговора вряд ли теперь найдутся…их у нас больше нет.

(с) Ксения Изумрудная

я не скучаю — верьте! — не скучаю!
мне хорошо живется и без Вас.
Вы были будто сахаром для чая,
и растворились мигом, в один час.

я, верьте, больше не горю и не горюю!
забыла я, что значит — вспоминать.
и дай же Бог, чтобы нашли другую,
с которой будет тишь и благодать.

по Вам я, верьте, больше не тоскую!
и строчки перевесили всю грусть.
да где ж найдете Вы теперь такую,
что выучит всего Вас наизусть?

(с) Яна Сергеева

ты не ври, это всё выносимо,
больно — это когда Хиросима,
больно — это когда плачет папа,
больно — кошке не вылечить лапу.

ты не смей говорить, что не можешь,
что устала до дрожи по коже.
в этой слабости правды ни грамма,
а не веришь — иди спроси маму.

это мученька, вовсе не мука.
будет внученька, может быть, внуки,
будут беды всё мимо да мимо,
будет лето, не ври. выносимо.

счастье — это очень короткий миг. раз — и случилось. а через 30 секунд тебя отпускает, и жизнь идет дальше. но это нормально. если оно не было таким коротким, к нему бы так не стремились.

Земфира

иногда мне кажется, мою женщину будут звать Мариной
и ей, наверное, сорок два
она скажет мне: милый, купи мандаринов
она скажет: милый, куда подевалась халва?
мы станем отмечать вместе все праздники
в первую очередь, конечно же новый год
у нас будут свечи, вино, базилик в каждом блюде
и породистый дымчатый кот
все вокруг станут судачить: вот ужас, они не пара
и расстанутся месяцев через семь
а мы будем ездить по встречьке ночью
ни за что не включая фары
и смеяться назло им всем
им назло мы будем влюбленными от первого
и до последнего дня
кататься на лыжах, делать глупые фотки
играть в супермаркетах в прятки крича:
ну попробуй, найди меня!
мы с Мариной будем самыми счастливыми на земле
и на небе, и в космосе даже
побываем в Милане, Париже, Москве
подожжем свой дом, станцуем вокруг него, лица измажем сажей
она родит мне двоих сыновей,
назовем их яном и пашей
а потом она заболеет, я думаю, раком груди
потеряет покой, волю к жизни и свои чудесные косы
она скажет мне: милый, уйди
она скажет: к чему вопросы
наши дети, которые паша и Ян
подрастут и уедут в далекие дали
и останемся мы втроем: кот, Марина и я на диване
через сутки Марина умрет, исхудавшая, полная боли
и останется только кот, только я и диван
и гудки телефонные
я запомню ее глаза, ее тело и голос, зовущий в ночи
ее руки, колени и шкаф, набитый одеждой
я скажу себе: тихо, заткнись, не кричи
я себя измотаю надеждой,
что достав из кармана ключи и вернувшись в пустую квартиру
я увижу, ее не пустой
на диване будет сидеть марина в рубашке белой простой
улыбнется мне, поманит к себе взглядом
и я, не сдержав слез,
опущусь на коленях с ней рядом,
как размокший в тарелке овес
я стану шептать: Марина, Марина
будто я самый верный и преданный муж
она скажет мне: милый, я купила тот гель с малиной
она скажет: пойдем вдвоем в душ?

иногда мне кажется, мою женщину будут звать Мариной
однажды она присядет на мой диван, придет прямо сюда
а пока я сижу один, заедаю халву мандарином
в моей комнате пусто
и никакого кота

у нас проблема, Хьюстон.
только давай без лжи во спасение,
иначе сразу отбой.
" всё будет хорошо!" - самое хреновое утешение,
гораздо лучше "я не знаю, что будет дальше, но проживу это вместе с тобой "

Хьюстон,
Хьюстон, у нас проблема.
мы взрослеем, грубеем, с головою уходим в быт.
и это давно доказанная теорема:
ничего нет больнее пропасти между тем, кто ты есть, и кем хочешь быть

мы взрослеем, Хьюстон.

реже чувствуя, реже плача.
чаще оставляем всё на автопилоты.
мне страшно, Хьюстон, ты лишь представь, что
лет через двадцать кто-то устроит разбор мной невыполненных полётов

у нас проблема, Хьюстон.
мы уходим в сериалы, книги, запираем двери,
и для этих сюжетов реальность - фон.
но нужно прорваться, несмотря на то, что в тебя не верят,
ведь песня остаётся песней, даже если её записали на диктофон

Хьюстон,
Хьюстон, у нас проблема.
в новом мире нет места для сказок и бабочек в животе.
надеяться на счастье или нет, вот в чём дилемма,
но тот, кто однажды увидел солнце, сможет выжить и в темноте

у нас проблема, Хьюстон,
у нас проблема. который год.
у нас проблема: мне дико пусто.
но я верю, Хьюстон, что всё пройдёт

(с) Ок Мельникова

с повадками дикой волчицы
она приняла этот мир,
она не мечтает о принцах,
ей вовсе не нужен кумир.
она доверяет лишь свету,

что в ней неизменно горит,
отважно шагает по свету
и все говорит, говорит…
а после тихонько свернется
калачиком в кресле своем
и все так смеется, смеется,
как будто весь мир ни по чем!
а ночью шагает по крышам,
отчаянно пишет стихи,
кричит, что «никто не услышит»,
его называет плохим…
считает себя сумасбродной,
отважно кидается в бой,
до боли, до страха свободной,
но все же совсем не одной.
она согревает все души
своей неземной добротой,
и если уж нужен, так нужен,
и больше не важно ничто.
она никого не осудит,
скорее простит и поймет,
и если уж любит, так любит
и всю, всю себя отдает.
а если ей делают больно —
всего можно ждать от людей,
то делает вид, что довольна
с дежурной улыбкой своей.
не судит, не верит, не плачет,
и только за годом год
шагает к незримой удаче —
вперед и только вперед.

мальчик, выбирай себе девочку по нутру,
по уму, по плечу и по силам.
потому что есть такие, которые тебя в порошок сотрут.
(хорошо - не сведут в могилу).

вот ты говоришь, что ты любишь умных, начитанных,
сильных. на деле это - понты.
есть такие женщины, да - глушащие вискарь литрами.
не пьянея - не то, что ты.

есть такие - в морге работали по две смены,
кожу с трупов срезали ради тату на ней,
знающие, по какой тебе врезать вене,
чтобы ты подох за минуты.
они сильней.

они умнее тебя. они съедят тебя с потрохами.
лучше ищи себе пахнущую духами,

а не формальдегидом или чем-то под сорок
градусов, с коллекцией из срезанных с трупов наколок
или черепом на столе.

ищи себе ту, для которой *ты* - главное на земле,
а не отхаркивание строками в ноутбук.
ищи себе нежность теплых и мягких рук,
а не упрямый взгляд исподлобья прямо в твою суть,
выворачивающий тебя наизнанку.

будь
ты хорошим любовником, супругом и отцом,
носи на безымянном тоненькое кольцо,
закрывай окна на ночь, кофе вари к утру.
выбирай себе женщину по нутру.

(с) Турнезоль

Чужой человек… А так просто открыться!
Так просто отдаться со всем содержимым.
На то и чужой, чтобы вместе не сбыться.
Но, чтобы магнитило неудержимо.

К чужому на исповедь запросто можно.
Он слушает молча и долго. Часами.
Выносливо и чересчур осторожно
Касается кожи, что под волосами.

Чужого не хочется встретить случайно,
К чужому приходишь, когда наболело,
Когда задушило кольцом обручальным
И душу, и сердце и, кажется, тело.

К чужому нельзя привыкать. И не надо.
Чужой — пока можешь уйти по-английски.
Но самое страшное, если прохлада
Повысит свой градус. И станет он близким.