ритмы окон, улиц и дорог

здравствуйте, едьте к сетям рыбачьим, то есть, простите, к чертям собачьим, то есть, простите, к дитям и дачам, в общем, уже кто во что горазд. едьте со всех городов и весей, ваши слова ничего не весят, ваш разговор неизменно весел, отрепетирован много раз. здравствуйте, то есть странствуйте, то есть едьте куда захотите, то есть прямо сейчас залезайте в поезд, благо для вас еще есть места. То есть на палубе в гордой позе, то есть бегите, пока не поздно, то есть по миру не только ползать, нервно шарахаясь по кустам. вот этот лес, в нем живут туристы, вот этот берег, пустой, бугристый, девочка, ты посмотри на пристань, тихим крестом ее осени. девочка, у тебя билеты, будешь и в счастии, и в тепле ты, девочка, ты уплываешь к лету и не увидишь осени. мне же оставьте сентябрь-месяц, то есть, простите, октябрь-месяц, то есть, простите, ноябрь-месяц, в общем, на выбор оставьте мне месяц дождей и уютных кресел, месяц, который и сух и пресен, месяц бессонницы и депрессий - месяц, который других темней. мне же оставьте… меня оставьте, вы здесь отныне совсем некстати, все замирает, дожди на старте, поторопитесь, пошел отсчет, здравствуйте, ну так чего вы ждете, здравствуйте, я вам уже не тетя, я, как вы видите, на работе, быстро давайте, чего еще? жмитесь к стеклу капитанских рубок, мачта - не мачта, сосны обрубок, и не смотрите - я тонок, хрупок, вдруг я не выдержу, не смогу, если не справлюсь - ищите летом, будет несложно идти по следу, - глупый прозрачный нелепый слепок на нерастаявшем зря снегу. мир исчезает с тяжелым боем, вот я стою теперь перед боем с нежной невнятной своей любовью и одиночеством впопыхах. все разлетелись - куда угодно, милая, ты же теперь свободна, вот твоя целая четверть года - хоть запечатай ее в стихах. в дом не зайдешь - пустовато в доме, все разбежались и каждый в доле, солнце распахивает ладони, дышит нежаренным миндалем. слышишь, твори, завывай, бесчинствуй, делай что хочешь, кричи речисто, воздух прозрачный и пахнет чисто, вроде как будто бы тмин да лён. может быть стоило быть со всеми, там где веселые бродят семьи, там где в земле прорастает семя, там где пушистый и теплый плед? к черту все глупые отговорки, там вдалеке завывают волки… Бог засмеялся легко и звонко, будто ему восемнадцать лет. что еще нужно такая малость, просто уловка - а я поймалась, Бог засмеялся, земля сломалась, волки ушли, утекла река. где я? куда я? отшибло память, крепко хватаюсь за божий палец, нужно держаться, я засыпаю на загорелых его руках. здравствуйте. лучше не будьте с нами, с нами вы станете просто снами, теплым совочком воспоминаний, тающей искоркой в угольке. здравствуйте, долго я вас встречаю, что ж вы стесняетесь, может, чаю? и улыбаюсь, не замечая Бога, заснувшего в уголке. (с) Аля Кудряшова

мне от тебя не приходит писем, ты независим, а что же я? я покоряю иные выси, грусть свою ломтиками жуя. так получилось, что вместо боли… переполняют меня стихи мы не шагали с тобой вровень. я одиночка таких стихий, где что ни слово, то будет песня, я бесталаннейший музыкант. помнишь, когда-то мы были вместе, в наших ладонях горел закат… после осталась у края ночи и поняла – оправданье есть! если ты больше меня не хочешь, тут же сниму с тебя этот крест. ну же, ступай. ты свободен, милый. вещи на тумбочке, вот ключи. я все стихи заберу в могилу, но не сейчас. не ищи причин, чтоб оставаться, ведь это мука - ждать нелюбимых, смотреть в глаза. можешь с другою прожить до внуков, я же не против, я честно «за», просто такая на сердце пустошь, словно и не было наших встреч. может её ты в квартиру пустишь, будешь и баловать, и беречь. может она тебе станет морем/ боговой ласточкой/ выходным. я лишь желаю тебе покоя. будь с нею счастлив, и будь любим.

двадцать первое. ночь. понедельник. очертанья столицы во мгле. сочинил же какой-то бездельник, что бывает любовь на земле. и от лености или со скуки все поверили, так и живут: ждут свиданий, боятся разлуки и любовные песни поют. но иным открывается тайна, и почиет на них тишина… я на это наткнулась случайно и с тех пор все как будто больна. (с) Анна Ахматова

Влюбленность оказалась скверной штукой, потому что она научила меня жить во лжи: улыбаться, когда улыбаться не хотелось, трудиться, когда я не верил в труд, жить, когда у меня не было для этого никаких оснований. Генри Миллер. "Тропик Козерога"

Такую минуту можно ждать всю жизнь. Женщина, которую ты и не мечтал встретить, сидит перед тобой, говорит и выглядит совершенно как женщина из твоих снов. Генри Миллер "Тропик Козерога"

прощайте всех
прощенье - покаянье
простите тех, кто это заслужил
зла не держите
это лишь страданье
для неокрепшей все ещё души

и в миг, когда добра нет в этом мире
вы не спешите мыслям изменять
зло - лишь вопрос "Какие мы? "
- "Чужие" - ответ один, их нечего искать

я не знаю, кто он для тебя. возможно, ты сама этого не знала. но только слепой мог не заметить, как он тебе был дорог.

как немыслимо много пишется, как чудовищно горько плачется.
как ужасно во мне шевелится вереница моих утрат.
я – ненужное, я – то лишнее, чем, не дрогнув, за все расплатятся,
слишком тесное гномье платьице, изрисованная тетрадь.

как застреленно мне уходится, как мне думается затравленно,
как живется во мгле измотанно, как дается мне каждый вдох–
кто бы знал. я тут смерти ставленник.
ты со мной говоришь, как с раненным,
опасаясь, как бы не сдох.

с каким скрежетом все срастается, мне пора вшивать в раны молнии.
я стою и смотрю беспомощно, как ты входишь по рукоять.
всякий врач скажет, чтоб не трогали: так, как есть, можно жить в агонии,
еще сколько-то жить в агонии.
извлеки тебя – умирать.

(с) Забава Полянская

У настоящего мужчины в жизни не будет много девушек, у него должна быть одна королева сердца, она же муза души и голос разума.

люди уходят тихо, почти неслышно. просто кому-то ты перестал быть ближним, просто кому-то стал ты излишне важным, чтобы к тебе привыкнуть, и потерять однажды. люди уходят. то от скандальной пыли, то от того, что когда-то они любили… то от того, что так важно им до сих пор. люди уходят, как будто другим в укор, словно сказать пытаются, как не надо.

только у каждого - свой показатель правды, индекс терпения, степень "пошло все к черту…", свой человечек в памяти перечеркнут… так что не видят. не знают чужих ошибок.
а за закрытой дверью тихо стучат часы. в каждом из вновь ушедших - встроенные весы. боль перевесила снова запас улыбок.

люди уходят. медленно по ступеням, снова с седьмого* на первый. опять на дно. думать о прошлом, скучать и цедить вино, мысленно каяться, падая на колени… это так глупо, что надо бы перестать, вдруг задержаться, пусть даже у самой двери, вспомнить, что было - и снова себе поверить. взвесить все трезво - и только потом решать.

люди уходят. тихо. почти неслышно. просто кому-то ты перестал быть ближним, просто кому-то стал ты излишне важным, чтобы к тебе привыкнуть, и потерять однажды… в каждом печать незаконченной им войны. люди уходят, чтоб возвращаться в сны.

(с) Анна Кулик

я всегда хотела тебя встретить через годы.
посмотреть, как изменился, возмужал.
от тоски любовной, или от свободы.
чтоб сказал, как ждал, или не ждал.

я была бы в длинном черном платье.
и ловила чьи-то приторные взгляды.
не нуждаясь в твоих объятьях,
кто-то есть уже подле, рядом.

я давно о тебе уж не грежу,
все ушло, ни к чему возвращать.
воспоминания душу не режут.
я давно научилась прощать.

ты увидишь меня… внезапно.
что-то екнет в твоей груди.
как тогда я хотела обратно.
как ты мне кричал: «уходи».

ты увидишь меня… не упадешь едва.
думал, что ты так крепко впаян:
«неужели, она без меня жива?
неужели, она живая?»

я тогда решила все с другого листа.
пусть этот лист - неизвестный лес.
а тебе жизнь показалось пуста.
без меня одной, без меня, «без».

на колени встав, извинишься за все ошибки.
скажешь, что друг для друга мы - ледяные оковы.
но, а я со смущенной улыбкой:
«извините, мужчина, а кто вы?»

письмо себе самой

это самое трудное письмо
которое я пишу себе
вот уже несколько дней
и вряд ли закончу
знаешь
очень хочется побыть самой собой
но получается
довольно скверно
точнее не получается вовсе
я растворяюсь во всем что пытаюсь любить
после только осадки в душе
дождь подмочил этот день
как и репутацию того
кто еще вчера был моим
любить больше некого
был бы ребенок
я могла бы любить его
с его радостным детством
но пока любить больше некого
кроме себя самой
по крайней мере
никакой конкуренции

там, где волны искрятся, время идёт иначе, - затихает от вкуса соли на языке. мир становится чуть уставшим, почти незрячим, не сжимая меня в горячей своей руке. он даёт мне свободу видеть, дышать и слышать, выбирать только тех, кто входит в сердечный ритм. там огромные капли мчатся с небесной крыши, не касаясь того, что долго в тебе болит.

одиночество принимается как блаженство, пахнет свежей лавандой, мёдом и алычей. всё вокруг обретает голос, черты и жесты, и святому молчанью быстро теряешь счёт.

там смывают с тебя клеймо, чешую и трусость, каждый шрам заживает так, что стремишься жить, обретать себя, находить, крутанув по курсу, опускаться на дно, чтоб выкашлять плёнку лжи. превратиться в кусочек счастья или усталость, засыпая от ветра с запахом берегов. мой купейный билет - вот всё что со мной осталось.

описать остальное просто не хватит слов

(с) екатерина ковалёва

память приходит внезапно, будто в июне гроза,
память садится напротив, курит и щурит глаза,
пепел раскинув по полу, ноги закинув на стол,
память нахально и дерзко с сердцем играет в футбол.

ей все равно, что сегодня, мне не до наглых гостей,
память рассыпет по телу горстку каленых гвоздей,
будет смеяться и хлопать, плакать и пить за двоих..
(как же тебе одиноко, если ты в стенах моих!)

позже, под вечер холодный, губы в ухмылке скривив,
память уснет на пороге, пару тарелок разбив.
я потеряв осторожность (каждый ведь что-то терял)
память целую, укрывши лучшим из всех одеял…

(с) Катя Савельева

мне бы навести порядок в мыслях,
разложить по полочкам предметы,
разобраться в старых чьих-то письмах,
докурить из пачки сигареты.

настежь распахнуть окно на волю,
чтобы сразу кислорода больше,
где-то вдалеке увидеть море,
там, где горизонт заметно тоньше.

все собрать ненужные бумаги,
те, что еле видно надпись – «важно»,
и набравшись для себя отваги,
взять и сжечь, лишь для того, чтобы однажды…

мимолетно вспомнив мысли, чувства,
персонажей разных вереницу,
понимать, что мне уже не грустно,
и ничуть тому не удивиться.

не ищите здесь каких-то скрытых смыслов,
не анализируйте, не будет толка,
просто надо навести порядок в мыслях,
просто генеральная уборка.

© Галина Батраченко