Верь в себя.

Дело в том, что я не умею молчать о важном. Я не умею скрывать свой интерес к чему-то или кому-то, я не могу просто закрыть глаза или отвернуться, сделав вид, что это не моё дело. Как это - всё равно, если это достойно того, чтобы остановиться и посмотреть? Или послушать? Я не понимаю мимолётных взглядов, по-моему, если тебя зацепило хоть на секунду, то это уже не просто так. Неужели тебе не интересно узнать об этом больше? Неужели тебе не противно терять секунды там, где для тебя с самого начала всё было понятно, там, где для тебя всё предсказуемо? Это ведь совершенно не имеет тогда значения. Скажи, зачем топаться на одном месте? Да, там всё привычнее, всё как-то определённее, спокойнее. Ну тогда и не надо говорить, что тебе скучно. Ты сам выбрал эту мёртвую точку. А за этими стенами, что ты сам для себя возвёл есть краски. Есть те цвета, которых ты не видел, ты понятия не имеешь о том насколько они яркие, насколько они ослепляющие. Ты знаешь это, но не видишь в полной мере, ты видишь лишь отголоски, тебе разве этого достаточно? Разве тебе не интересны их оттенки, тебе нравится наблюдать за однотонной основой, зная, что за ней гораздо больше? Только подойди ближе, тут нечего бояться. Страшно - это когда всё меркнет ежеминутно или сливается в одну грязную лужу, а ты всё ищешь в ней радугу, хотя там разлитый бензин. И ты знаешь где искать то, что тебе нужно, но боишься даже подумать об этом. Ты лучше мимо пробежишь с закрытыми глазами. Яркий свет становится чем-то абсолютно диким, когда заточаешь себя в полумраке.

А что это написано у вас на этикетке? Да-да, мелким шрифтом.
Ах, предупреждение… О двойном дне. Как жаль. А с виду всё так идеально было. Ну, давайте, рассказывайте, кто вы.
Пацифист, который за мир во всём мире требует расстрелять всех военных? Или чувак из "greenpeace", который с пеной у рта защищает животных (ведь они - живые существа!) и мечтает сжечь на костре всех, кто ест мясо?
А, может быть, вы - борец за свободу, постоянно требующий от других выполнения ваших требований?
Нет, нет, я знаю: вы - 14-летняя школьница, доказывающая, что аборт - это убийство и, что дети - это счастье, но сама рыдающая при первом же намёке на "интересное положение".
Конечно, я понимаю, это же "другое дело", не нужно сравнивать с другими. И совершенно не важно то, что вы противоречите сами себе. Подумаешь, название на этикетке не имеет никакого отношения к содержимому. В любом магазине можно написать гневный отзыв в жалобную книгу, потребовать защиты прав потребителя. Но не тут. С вами мне что делать? Видимо, "понять, простить".
Жаль только, что значение ваших красивых фраз притупилось, а остался лишь дистиллированный пафос.
Пожалуй, я пойду. В другой магазин. Куплю собаку. Её даже Павлов не заставил бы вилять хвостом тогда, когда она хочет кого-то укусить.
А ещё собаки верные. Люблю их за это. Наверное, в людях слишком мало места осталось для верности. Её потеснила жадность, мстительность. Да, много чего. И вся эта верность досталась собакам. Там нет двойного дна. Она льёт через край и не кончается. Поэтому у собак всегда прохладный мокрый нос. Да, пожалуй, я куплю собаку. Подарю себе исполнение детской мечты. Видимо, уже тогда я подсознательно искала себе этого настоящего друга, понимая, что в чём-то он лучше человека.
Только не говорите мне, что в детстве не хотели завести собаку. Или другую живность. Значит, у вас не было детства.

Нам всегда кажется, что то, что мы ищем, где-то далеко-далеко. А оно может быть совсем рядом.

Один фокусник выкинул такую штуку: взял и распилил ножовкой живую женщину.
Он вышел на арену и спросил, кого распилить ножовкой? Эта женщина из второго ряда и выскочила. Может, клюкнула лишнего, а может, из деревни приехала — не знала она, что пилят всегда только специальных подставных женщин, которым всё как с гуся вода.
Ну и распилил её фокусник напополам, всю арену кровищей залил, сам весь перемазался, как свинья. Женщина сначала орала, а потом ничего, затихла.
Допилил он её, раскланялся и собрался за кулисы уйти. А публика ногами топает: требует женщину обратно. Фокусник руками разводит: "Как же я вам её обратно отдам, если у вас на глазах только что её распилил? Я же фокусник, а не волшебник! "
Набросилась публика на фокусника, чтобы его на части разорвать, но, к счастью, милиция его спасла и в тюрьму посадила.
Стали в тюрьме выяснять — может быть, это сумасшедший фокусник? Привели к нему доктора, тот его молоточком постучал, про папу-маму расспросил — нет, совершенно нормальный! Такого нормального не каждый день и на улице-то встретишь.
" Зачем, — спрашивает доктор, — вы живую женщину распилили?" "А как же? — удивляется фокусник. — Я же при всех пообещал, что распилю, мне что, перед людьми позориться? Давши слово — держись! "
В общем, взяли этого фокусника и расстреляли, раз он не сумасшедший.
А за что расстреляли, спрашивается? Он же с ножовкой за этой женщиной не гонялся, она сама к нему пришла.

Ебать как вы нещадно меня бесите. Все. Хотя нет, не все. Кто-то делает своё дело и не кричит об этом напрпаво и налево, а кто-то только взял в руки гитару и уже вопит о том, что он весь из себя такой непонятый никем музыкант. С первых дней приобщения к прекрасному уже выдаёт шуточки из типичных пабликов, в которых говорится о нелёгкой судьбе, о великих страданиях всего, блять, еврейского народа. Это же плюс десять к карме, ну. Или же называют себя детьми солнца, тупорылые мудаки. "Перебирая клавиши рояля, проникну в тайны чувственных высот…" Не про вас это, не_про_вас. К высотам вы и не стремитесь. Вы - бездари, в вас нет зерна, в вас ничего нет, вы пусты. Вы тленность, вы пятно на поприще искусства, вы заняты чем-то лишь потому, что это модно. Вас не волнует красота звука, красота штриха, вам хочется лишь называться музыкантом, художником - кем угодно. У вас нет цели совершенствоваться, для вас то, что выползает из-под ваших кривых пальцев - пение райских птиц. Сразу же. Как только инструмент оказался в ваших порубленных руках. И это неизбежная война, если кто-то посмеет упрекнуть вас.
Меня убивает игра на публику. Всё на поверхности, все ваши "труды" затрагивают только внешнюю сторону. "У меня есть гитара, она у меня в руках, я могу выломать из неё какой-то звук. А вы плебеи. А я творческая личность". Это низко. Это мерзко.
Вы все такие дохера фанаты Нирваны, Ганзов, Битлов и так далее. Но спроси у вас мотив песни, которую я случайно забыла и прошу напомнить вас - великих знатоков и начинается: "Ой, блин, я её постоянно путаю с вон той" или "Чёрт, я тоже никак вспомнить не могу". Кобейн для вас идеал, но что вы о нём знаете? Да ничего, кроме имени. Один раз был очень забавный случай, когда я говорила с парнем в майке с изображением Курта, который бил себя в грудь и клялся в любви к нему и так далее, так вот, я выразила своё сожаление об уходе из этого бренного мира такого чудесного человека и знаете что я заметила? Удивление в глазах этого мальчика. Оно быстро сменилось на понимающую скорбь, но первая реакция была просто бесценна. Фанат. Истинный. Видно сразу.
А теперь о моих самых любимых. О людях, которые жизнь отдадут за вечное уединение в огромной библиотеке. Ну да. Они заявляют, что до книг Вишневского и Коэльо надо дорасти. Да. Вот так. Просто мы их не понимаем, они ведь превосходные писатели, но мы пока ещё не понимаем их. Ясно? Нет, пишут они красиво, я читала даже некоторые их шедевры, но я ни на секунду не задумывалась над их словами. Это чтение для разгрузки мозгов. Не более. И нечего тут больше говорить. И эта фраза "Если тебе не нравится, то это не значит, что писатель говно". Нет, а что это тогда значит? Что определяет тогда талант или бездарность, если не мнение со стороны?
Таже песня. Тут в книгах главное не смысл, а красивая обложка, звучная фамилия и шуршащие листочки. Идеально, если книга старая. Тогда страницы потемневшие, с особым запахом и грузом времени. Это же ведь круто. Это тоже мода. Читать модно. С одной стороны и хорошо, только вот сколько бы книг не прочитал человек под влиянием этой моды, он лучше не станет, в голове ничего не останется. Это вот печально. Чтение ради чтения. И всё. Не для развития, а так…чтобы сказать, чтобы создать впечатление интересного человека. Ты, вроде, читаешь, но все мысли улетают в откртое окно на словах, которые их к тебе везли. Потому что притяжения никакого. Весь трепет к книге только из-за внешнего вида. Не более. И зачем это? Говорить начнёшь, а там пустая марианская впадина. На месте книги я бы обиделась. И на месте гитары. Да я и на своём месте обижаюсь. Получается ведь, что мне врут.

Когда-то, давным-давно, когда Дьявол выглядел как коты, а коты как Дьявол, он продал свою душу за заварное пироженое с кремом и вишенкой. Пироженое было очень вкусным, но души у дьявола больше не было, тогда он решил красть души обманом, и их тоже менять на вкусные пироженки.
Когда пироженщик узнал о злодеянии, он забрал у Дьявола его милую внешность и отдал её котикам.
Теперь Дьявол не любит пирожные и не выглядит как коты, а коты стали милыми, а души Дьявол забирает и мучает, и до сих пор считает что пироженщик просто мудак и был не прав.

У всех должен быть день честности. Ну, знаете, по типу: "Я тебя ненавижу", "Я тебя люблю", "Я боюсь тебя потерять", "Я отравил твоего кота", "Я нихуя не понимаю физику". Ну вы поняли. Что-то такое. По-моему, здорово. Такой день, когда нужно говорить друг другу только правду. Я давно об этом уже думаю. Это же было бы клёво, не?

ДА ЭТО ЖЕ Я С УТРА
Нет, не так
ДА ЭТО ЖЕ Я ВСЮ ЖИЗНЬ

Я очень люблю Сашу. Эй, Саш, я тебя люблю. Я вот подумала сейчас и поняла, что, пожалуй, единственный человек, которого я без всяких сомнений могу назвать своим другом - ты. Я не понимаю, как ты ещё держишься со мной и не свалил от меня никуда, слушаешь все эти бредни, что я говорю, терпишь мои выходки, да и весь мой дерьмовый характер. И я это очень ценю, но, наверное, этого совсем не видно - отвыкла я свою любовь проявлять. Но вот так. И сейчас пойдут нюни, НО…Мы пусть и не так часто видимся, как положено друзьям, но знай, что встречи с тобой для меня самые тёплые и яркие. Даже пусть пять минут на переменах в школе. Ты открыт для меня, а я для тебя. Всегда. И мне даже не приходит мысли в голову о том, что что-то я не могу тебе рассказать или боюсь, что ты побежишь кому-то пересказывать мои слова, сплетничать и так далее. Я тебе доверяю как никому, тебе можно рассказать всё. Ты ни разу не сделал мне больно, ни разу не обидел, в общем, ничего плохого за эти два года. Я, наверное, не могу такого сказать о себе в отношении тебя, а ты всё равно рядом. Ты, бывает, слышишь то, о чём я молчу. И это здорово. Очень здорово. Я очень тебя люблю и ценю. С тобой мне не надо притворяться, ты знаешь меня, и как бы я себя ни вела, что бы ни строила из себя порой, ты всё равно видишь за всем этим то, что я из себя представляю на самом деле, для тебя даже не надо искать правильных слов - ты всё понимаешь, как бы криво и косо я ни излагала свои мысли. Я тебя очень люблю. Спасибо что ты есть такой вот самыйсамый друг.

P.S. И не злись ты так на всех парниш, с которыми я общаюсь и называю хорошими :D Нет среди них для меня никого дороже, чем ты. Ни Жени, ни Димы, ни даже Славы никакие - никто из них не заменит тебя, нет нет и нет.

Ты? Есть? У меня? Друг? Серьёзно?
Господи, все эти диалоги по-пьяни никогда для меня ничего не значили. По крайней мере из чьих-то уст. Я мало сейчас что осознаю, надо перечитать завтра утром, наверное. Но не надо скрывать от меня свои мысли, если хочешь вернуть то безграничное доверие. Хотя бы часть его. Не надо. Пожалуйста.
Я боюсь тебе снова доверять, я боюсь открыться. Именно боюсь. Я не знаю о чём ты думаешь, я не знаю твоих желаний, твоих страхов, я не знаю твой любимый фильм, я не знаю ничего.
Я не хочу обжигаться снова, эти раны до сих пор болят, особенно вечером.
Ты всё знаешь.
Разреши и мне узнать тебя, разреши больше не слушать о тебе от кого-то какие-то непонятные сплетни, я не хочу, я не знаю кому верить и надо ли вообще кого-то слушать…Разреши без этих масок. Я так не хочу, я устала. Либо просто уходи, "друг". Но я буду тебя помнить и любить. Что бы ты ни сделал. Буду.

Ну ты прости, а: С Я не подумала, что это может тебя вообще как-то обидеть. И вообще, это ненормально, что ты обижаешься на подобные вещи, учитывая что сам поступаешь так каждый день. Это получается, что тебе можно, а мне нельзя? Это немного нечестно, нет? Ды даже очень нечестно.
Но всё равно извини. Я даже не могда представить, что ты так отреагируешь. И это было даже милло что ли: 3 Со стороны, конечно. Я не хотела.

Что мне осталось от тех месяцев, дней, минут? Сложились в год и камнем ушли ко дну. Уже не вернуть. И ничего не исправить и нечего вспомнить. Вопросы о страницах останутся на той станции, как забытый багаж. Назови это новой жизнью, скажи, что это белый лист, пожалуйста, может, так будет легче, но почерк не исправится.
На что ты смотришь? Мимолётность взгляда твоего дороже вечных истин. Так безоружно. И как нарочно дрожат кисти. Звуки твоего голоса оседают в памяти никотином и требуется ещё. Громче. Насколько можно. Записать и засыпать. Или пеплом встреч несвершившихся засыпать.
Мне ни чьих рук не надо, мне дела нет до дел за окном, до слов и сплетен сплетений, обвивающих, удушающих. Мне плевать на мир немирный и огромный предательски, который в любой точке до тебя докасается лапами здоровыми больных стен и душ сгоревших, называющий себя жизнью. Мне плевать на всё, если в моих руках кружка твоего горячего чая и я прошу его остыть, чтобы тебя не обжечь случайно.
В одну из пятниц я перепутаю случайного прохожего с тобой, и как тогда поплывёт в глазах паутина улиц, а на давно нерабочий уже номер я отправлю сообщение. Я скучаю. Мне без тебя слишком. А что ещё можно сказать тогда? И надо ли?..

Я никогда не буду разговаривать с людьми так, как могу написать. Написать не кому-то, а себе. Короткими фразами, без запинок, спокойным голосом, который звучит у меня в голове, теми словами, что я слышу в себе. Я не хочу. Эти фразы будут слишком ёмкими, слишком личными, будет просто слишком. Меня не услышат. Или забудут. Тогда зачем мне открывать им себя? Пусть они слышат этот несвязный, прерывающийся длительными паузами через слово, текст. Я не скажу того, что подумала. Не скажу это так. Не потому, что я не могу связывать слова или сразу находить нужные, нет, это просто не для них. Для них адаптированный вариант меня. По крайней мере, когда я трезвая. Ну а пьяные мы все честные. Особенно наедине. И вот тогда я уже не могу сдерживать стену и говорю всё так, как это должно звучать. Ломается клетка, гнутся прутья. Поэтому, я не люблю пить. Перед ними будет не тот человек, которого они всегда видели. Совсем не тот. И это будет выглядеть жалко. На самом деле. Я ненавижу себя такую.

Я сегодня буду жиииить *О* Осталось пережить завтра. Господи, мне необходимо избавиться от этого страха, ну ведь нереально так. Когда-нибудь ведь никто не сможет мне помочь, а я буду бояться. Это вообще не дело. Я об этом много говорю, да, но мне ужасно страшно и с каждым годом всё страшее, когда должно быть наоборот. Я же взрослею, значит, я должна уже перестать бояться. Но нет. Я паникую даже если днём отключают свет. Я боюсь, что его не включат до вечера. Это слишком неудобно.

Это я, привет.
Мои свалили опять и хорошо если вернутся хотя бы завтра вечером.
А пока я ругаюсь с телевизором, кричу на песню, чтобы она стала тише из другой комнаты и кидаю в потолок бумажки, пытаясь с каждым разом сделать так, чтобы они отбивались громче. Со словарём у нас очень смешные шутки, да. Я всегда дружила со словарём.
Я не знаю как буду спать, ибо мне ну ооочень страшно D: