Всего лишь жизнь.

— Ты любишь меня?
Он отрицательно покачал головой.
- А ты меня?
- Нет. Вот счастье, правда?
- Большое счастье.
- Тогда с нами ничего не может случится, не так ли?
- Решительно ничего.

Спасибо тебе, алкоголь, за то, что ты был со мной в те моменты, когда рядом больше никого не было.

Я просто хочу быть кому-то нужным. Нужным и необходимым. Мне нужен кто-то, кому я мог бы отдать всего себя — все свое свободное время, все свое внимание и заботу. Кто-то, зависимый от меня. Обоюдная зависимость.

---
Люблю Паланика.

Из всех, кого я встречал за много-много лет, она первая мне по-настоящему понравилась. Только она одна из всех, кого я помню, смотрела мне прямо в глаза — так, словно я что-то значу.

Если человек не получает в ответ то, что даёт, он обязательно когда-нибудь уйдет.

— Могу я кое-что спросить?
- Конечно.
- Это легко?
- Что легко?
- Покидать меня. Говорить все эти милые вещи, а затем просто уходить, будто это было ничем. Будто мы были ничем. Будто я был ничем.

Я убедился на своём примере неоднократно.
Как бы ты не пиздел девушке, один раз спизди ей красиво. Просто скажи, что она хочет услышать, она примет это за правду и сразу поведется.

Когда тебя собираются пиздить, а через минут 5 прилетает движуха твоих кентов - это как-то непривычно. Я всегда высмеивал фразу "Брат за брата", пока на себе это не прочувствовал.

Мне так хуево на душе.
Я затеял то, что в корне изменит жизнь нескольких людей.
Может, нужно было дальше молчать и жить, как жил?

— В твои годы, — заговорил Осима, опуская в чайник пакетик чая с ромашкой, — я часто сюда ездил. Жил здесь один, ни с кем не встречался, не разговаривал. Брат почти насильно сюда меня выселял. Вообще-то с человеком, у которого такое заболевание, так не поступают. Опасно одного в глуши оставлять. Но брата это не волновало.

Облокотившись о разделочный столик, Осима ждал, когда закипит чайник.

— И дело не в том, что брат решил из меня человека сделать. Нет. Просто он считал, что мне это необходимо. И прав оказался. Я, пока тут жил, многого набрался. Книжек перечитал целую кучу, получил возможность спокойно подумать в одиночестве о жизни. Так получилось, что я почти перестал в школу ходить. Школу я не любил, и она не слишком меня жаловала. Потому что… как бы это сказать… я был другой, не такой, как все. От средних классов какие-то теплые чувства еще остались, а дальше всё один и один. Прямо как ты сейчас.

Когда я закончил рассказ, было уже довольно поздно. Сакура сидела за кухонным столом, подперев голову руками, и внимательно слушала. Что мне всего пятнадцать лет, и я еще учусь в средней школе, что я украл у отца деньги и смотался из дома в Накано. Я рассказал, как поселился в Такамацу в гостинице, как ездил днем в библиотеку читать книгу. И как очнулся весь в крови, лежа на земле у храма. Конечно, о многом я умолчал. Ведь о вещах, по-настоящему важных, так просто не скажешь.

Примириться с человеком и возобновить с ним прерванные отношения — это слабость, в которой придется раскаяться, когда он при первом же случае сделает то же самое, что стало причиной разрыва.

Мы лежали обнявшись, грея собой кровать
Уверяя друг друга, мол, наша любовь до гроба
Как же мастерски мы умели друг другу врать
Ведь сейчас мы с тобою, как видишь, живые оба.

Я соскучился. Не знаю даже почему. Просто проснулся сегодня и вдруг подумал о тебе. Представил твою улыбку и улыбнулся в ответ. И представил, как касаюсь ладонью твоей щеки.
Ненормальный. И я всегда таким был. Просто рядом с тобой я мог этого не скрывать. Я мог быть такой, каким мне хотелось быть.

Чем старше становишься, тем меньше хочется этих дешевых интриг, пустых спектаклей, истерик… Хочется всего лишь уютный домик, вкусный ужин, человека, который знает сколько сахара положить в твой чай.