С гордоподнятым факом

Это абсурд, вранье:
череп, скелет, коса.
" Смерть придет, у нее
будут твои глаза".
— «Натюрморт»

Бродский

У первой - красивая грудь, у второй - ноги,
Стройные, ровненькие, с худыми ляжками…
А я, как старенький телефон Nokia,
Всегда заряжена…

Первая пьет и с балкона пасет в бинокль,
Как ты покупаешь второй мороженое.
А я, как старенький телефон Nokia,
Давно заброшена…

У первой истерика, слёзы, второй - одиноко,
Обе в депрессии сутки лежат на диване.
А я, как старенький телефон Nokia,

Не убиваема…

вот весна воротилась старухой унылой,
в ее венах апрель,
как тромб.

я проснусь в понедельник с улыбкой счастливой
и пущу себе пулю в лоб.

у меня
ментоловый блюз
ментальное тело
малиновый лак
у меня
нервный тик
никотиновый шок
неровный шаг

я спускаюсь в метро
в его гулком нутро
метрономы молчат
и мучают прихожан
люди едут туда где их ждут
где их есть кому провожать
за иллюзией нужности
за персональными джа

выдыхая муссоны
в пустых вагонах
допотопных депо
этаких арт-деко
я пишу на стекле
том, к которому "не прислоняться "
" ты слишком долго и далеко "

осторожно
на следующей станции
выйдет твой бог
и едва ли вы встретитесь с ним опять
здесь повсюду джедаи и джа
а обычного бога
простого понятного бога
не отыскать

я от станции "август "
до станции "снова сентябрь "
скитаюсь который век
абонент недоступен
он либо не адекватен
либо не человек

в этом грохоте, гоготе, гуле
не гугл, ни яндекс
не сможет найти сети
здесь, в слепой пустоте
где забвение стоит
ровно один жетон
ровно один жетон
и пять станций
пути

мы маленькие ублюдки, в своей чистоте искренние до святости.
ты стоишь по колено в дерьме и выкрикиваешь проклятия,
псалмы, пастернаковские рифмы и думаешь, как я вляпался,
когда эта чертова кукла одела девственно-белое платье,

зажала кулачок на горлышке старого-доброго джонни уокера,
сложила ручки на талии и танцует будто бы через такт
мимо развешанных по стенам икон с глазами/улыбкой джокера,
как же меня угораздило-то. да, со мной будет именно так.

нас распнут в сцене нашего расставания, расставляния многоточий,
но пока есть время считать, что революционеры всегда правы.
я здесь так выворачиваюсь и рычу в каждой строчке,
что скорее всего меня возненавидели все картавые.

и давать кому-либо умирать в себе пока нестерпимо рано.
это позже мы будем рубить голову дипломату или гонцу,
это позже наше распятие народ обзовет распадом.
это будет не скоро.
пока - танцуй.

по дороге летят катафалки угрюмых машин,
под дождём мокрый мальчик играет на скрипке адажио.
Бог давно уже мёртв, только мы признавать не спешим
то, что в этом мирке вместе с ним похоронены заживо

© Алексей Порошин

Говорят, счастливые не звонят бывшим,
А я звонила.
Говорят, счастливые ни глотка не пивши,
А я пила.
Говорят, счастливые не целуют встречных,
А я целовала.
Говорят… все только говорят,
А я молчала.

В моей жизни был раз мужчина,
Остальные - парни.
В моей жизни была могила,
Остальные – ямы.
В моей жизни сужалась вечность,
Замыкалась бесконечность,
Останавливалось время,
И метро сходило с рельс.
Летом зелень леденела,
Листопад был в январе,
Умирая в полной мере
Говорила о тебе.
Так уродско, не красиво,
Выбирай каждый мат,
А потом ревела ивой:
“Я любила, он дурак”.

Каждый день, будто по расписанию, в полночь,
Открывала окно, посильней, и ждала,
Что однажды ты, тупая сволочь,
Приползёшь ко мне и наденешь кандала(ы).
А я бешено/нервозно/симпатично
Наблюдала бы кровавый твой протест:
- Не отпустишь если, убегу я силой.
- Убегай, лишь ногу отруби, собака съест.

А потом так тихо, с грустью и слезами:
- Уходи, мне надоело, нету сил!
Он уходит к своей новой, дуре-даме,
Ты лежишь, глотая серпантин.

Кто-то сказал, что на звонки бывшим – запрет.
Кто-то сказал, что солнце не греет – бред.
Кто-то сказал, что я любила – врёт.
Тот, кто меня не любил – умрёт.

и похуй, что всем похуй:3

по миру ходят суррогаты фальши
и сводок криминальных новостей.

мне хочется куда-нибудь подальше
от этих "замечательных" людей.

Меня не отпускает мнимый мир,
Где не блины, а опиум на завтрак.
Где даже бога заменил Морфин.

Зрачок "посажен", ложки, вата.
Контроль, приход, и вечно спать.
Кто видел ангельские слезы мака,
Тот будет сам зависимо рыдать.

Один сценарий, рабство ветра.
Я тоже слепо верил, что вернусь.
И Смерть стоит примерно в метре.
Я жизнь свою загробил.Ну и пусть.