the virus is chaos. the cure is delirium.

И все это постоянно меняется, я хочу всего - идеи скачут как в лихорадке. Иногда я этим горжусь - сколько я всего изучаю. Но что я реально могу применить? Ничего. Пустота. У меня обострение сейчас - с трудом понимаю простейшие вещи. Знаю - пройдет, боюсь, что не пройдет.

А с братом моего деда тоже нечто подобное случалось, и дед прямой свидетель был.
У брата умерла жена, и он сошелся с другой женщиной-любительницей самогончик гнать. Вот они и подпаивать его начала, чтобы квартира не его, а ее детям досталась. Ну, брат еще не такой лох оказался и стал скандалить с ней за то, что она его детей отваживает от него. Во время одного из таких скандалов(не особо и пьян был) брат сказал ей, что больше так не может и пригрозил, что сейчас пойдет на дачу и повесится. Была зима и мороз-он ушел туда. Видно у тети совесть не совсем еще пропала-она с перепугу побежала к моему деду и все рассказала. Мой дед побежал быстро на дачу. Не пройдя и половины пути он увидел бежавшего сломя голову своего брата навстречу. Он на минуту остановился перед ним и сказал -прошу иди закрой дачу, я потом все расскажу.
Дед пошел и все закрыл. Особенного ничего не увидел, а только веревку, висящую с табуреткой и на столе три самоскрученные папиросы.
Потом брат все рассказал. Пришел он на дачу и в угаре закинул веревку, поставил табуретку и залез на нее. Когда стал закидывать петлю на шею, то почувствовал что кто-то его схватил сильно за руку и раздался оглушительный крик его умершей верующей тети-Дурак что же ты делаешь, ты не представляешь, как ты пожалеешь об этом!!!!!! Брат отца слез, с табуретки взбудоражившись этим голосом и сел поразмышлять, что же это было. Решил покурить и стал скручивать папиросу. Не успел он ее скрутить, как к нему заходят два мужика в черных костюмах. Подошли, похлопали по плечу и говорят – нам тоже скрути, мы покурить к тебе зашли. Он скрутил и им, а они ему-сейчас покурим и к барьеру. Зачем передумал??? Брат на них глянул и его осенило-мороз, а они только в костюмчиках. Не помня как-он пулей вылетел с дачи и очухался только около моего деда.
Умер брат своей смертью через 10 лет, но квартира так его новой жене и досталась, а не его потомкам.

Ментизм (мантизм)

Непроизвольное, насильственное течение неценаправленного потока мыслей, воспоминаний, желаний, представлений различного, обычно плохо запоминающегося содержания — «Ералаш в голове, тысяча мыслей, летит, не запоминается». Содержание мыслей может расцениваться больным как странное, нелепое, им обычно не свойственное. Пациент сообщает: «Мысли приходят самопроизвольно. Читаю, и — раз, ударит—погиб отец, кто-то расстрелял моих детей». Таким же образом возникают необычные желания: «Вдруг появляется импульс прыгнуть с лестницы, под машину — в этот момент ни о чем не думаешь, лишь бы прыгнуть». Ментизм проявляется вторжениями отдельных странных мыслей, непродолжительными эпизодами насильственного мышления, может длиться неопределенно долго. Непроизвольный характер мышления, свойственный ментизму, нередко связывается больными с внешним воздействием на их психику: «Голова все время под напряжением, мозг не отключается, не отдыхает, думается все время, и днем, и ночью. Кажется, кто-то думает за меня. Было ощущение, будто мысли наводили гипнозом. Мыслей много, они разные, не запоминаются». Ментизм может быть образным, в виде калейдоскопически быстро сменяющихся бессвязных представлений или воспоминаний разного содержания. У депрессивных больных могут возникать беспрерывно наплывающие мысли, яркие образы, созвучные подавленному фону настроения: мысли о смерти, гибели близких, несчастиях, сценах самоубийства, собственных похорон. Больных часто. пугает «завораживающее» действие возникающих мыслей и образов, их привлекательность, возможность того, что они могут осуществиться. Поток мыслей депрессивного содержания обозначают термином «депрессивный ментизм». Явления ментизма свойственны также астеническим, невротическим состояниям, наблюдаются у пациентов с последствиями травматического поражения головного мозга. Особенно часто встречаются перед засыпанием, в дремотном состоянии — гипнагогический ментизм. Невольно вспоминаются впечатления дня, неприятности, собственные промахи, сами собой являются какие-то мысли, мелькают лица, проносятся картины, все больше напоминая сновидения. Депрессивный, астенический, травматический варианты ментизма отличаются от ментизма в более узком и традиционном его понимании, то есть параноидного ментизма (наблюдающегося в структуре галлюцинаторно-параноидного синдрома).

Вам надо также игнорировать все эти мысли, если они вам неприятны или неинтересны. Акцентрууя на них внимание, вы их поддерживаете. Попробуйте мысленно отделить себя от этих мыслей, провести границу - вот он Я и вот эти мысли, которые возникают вне зависимости от моего желания. А эти мысли мне неинтересны, я не хочу их слушать. И перенесите акцент с того, что вам говорят голоса на внутренний дискомфорт, который возникает в результате их разговора. И постарайтесь найти комфортный для вас уровень. Мысли при этом будут прорываться все-равно, но для вас это не важно, важно именно выходить на уровень внутреннего комфорта.

Это так называемые «симптомы первого ранга», или «Шнайдеровские симптомы первого ранга»:

бред воздействия со стороны внешних сил; +

вера в то, что мысли воруются кем-то из головы либо вкладываются в неё; +

«звучание собственных мыслей»: ощущение того, что содержание мыслей становится доступно другим людям;

голоса, комментирующие мысли и поступки человека либо разговаривающие между собой. +

Почему пыль на жертвенном месте?

ЕР

The narrowest path
Is always the holiest

DM

Вот не можешь ты не писать песни! Пусть они даже плохие у тебя получаются. Тогда – пиши. И пусть будут плохие, и успеха у тебя никакого не будет, но ради успеха ли ты это делаешь?! Ты пойми, ради чего ты это делаешь? Ради баб? Ради успеха? Ради денег, что ли? Ради чего? Пусть будут плохие. После плохих пойдут хорошие.
Надо добиться права, чтобы душа смогла говорить со всеми, чтобы душа тебе то же… чтобы тебе что-то было дано. Надо показать, что у тебя чистые руки, чтобы тебе что-то вложить. Иначе тебе никто ничего не вложит. Твоя же душа откажется! Она тебя будет сначала заставлять вымыть руки, и только потом она тебе что-то в них даст.
А ты всё пытаешься цапнуть! Она не дает – значит, ты цапаешь чужое, раз она тебе свое не дает. Это естественно. Значит, ты берешь чужое. А чужое в твоих руках никогда не будет живым, оно сразу мертвеет. Потому что ты только часть своей собственной души можешь нести в своих руках живым. Живая вода. А все остальное будет мертвая вода, что ты из чужих рук будешь где-то там черпать.
Душа тебя сначала научит вымыть эти руки, чтобы ты был готовым к тому, что она тебе должна дать в этот раз, к тому, что ты должен пронести, что ты должен отработать, реализовать в себе.
И только через страдание! Это же очень мучительно: осознать вдруг, что вроде как я – гитарист, у меня ансамбль, банда, мы играем, у нас название есть, и нам свистят, хлопают. А потом понять, что ты на самом деле просто дерьмо, в общем-то, еще.
Понять это не обидно! Это ни в коем случае не обидно! Это великая честь для человека: понять, что он – дерьмо. Вот только после этого…

Это же не так просто – сел: дай-ка я пойму, чем мне надо заниматься, какую мне надо музыку играть и играть ли ее вообще. Посидел два вечера, почесал в затылке – понял. Ничего не понял!

Любой отрезок пути, каким бы светлым он тебе ни казался, раз ты его прошел, он автоматически превращается в темный.

То место, по которому ты идешь, всегда – тьма. Свет всегда впереди, ты никогда не находишься в свете. Граница проходит прямо по твоим ногам. Если ты шагнул, ты шагнул во тьму, но одновременно ты ее и одолел, и болит у тебя. Тень всегда сзади, и главное – не оборачиваться.

Зачем играть в другого человека, когда ты можешь играть в себя?! Но ты-то мелкий, а хочется играть в крупного! В себя-то начнешь играть, а ты никому не нужен, у тебя душа-то мелкая. А ты, будь добр, пойди, поработай своей душой, пускай она вырастет, окрепнет. Когда она вырастет, тогда и шагай, и пой. А раз ты мелкий, то нечего рядиться в чужие одежды. Это все равно ведь ни к чему не приведет. Такого же мелкого, как ты, ты не поднимешь. А человеку, который крупнее, будет просто-напросто неинтересно видеть тебя. Бессмысленно! Это обречено!

А почему человек начинает сочинять песни? Я полагаю, только потому, что он живет, живет, и вдруг понимает, что ему хотелось бы слышать такие песни, которых нет. И он задумывается: «Почему же нет таких песен, я хотел бы слышать…» Или видеть такие картины, или смотреть такой спектакль. И человек думает: «Почему же никто до сих пор этого не сделал?!» А потом думает: «А почему бы мне этого не сделать? Смогу я или нет?» И пытается так или иначе.
Надо трезво понимать, можешь ты или нет. Если не можешь – не делай, найди в себе силы, это гораздо сложнее. Вот у тебя душа вырастет в тот момент, когда ты поймешь, что тебе это еще просто не стоит делать, что тебе просто надо работать с собой.
Я не говорю – читать книжки, дело совсем не в этом. Надо просто понять, кем ты должен быть. Надо просто жить. Быть хорошим, добрым человеком, честным по отношению ко всем своим близким, знакомым. Никого не ненавидеть, никого не судить, не лезть в драку первым, никого не толкать. Это – главное, это очень просто. То есть, по сути дела, несколько заповедей понимать.

Все, что ни делается с любовью, все нужно жизни. Значит, ты просто не на своем месте, У тебя душа не на месте. Ты просто ошибаешься. Тебе кажется, что ты должен делать музыку, или снимать кино, или делать спектакли, а у тебя это не получается.
Хорошо, если получается. Тут не тебе судить. Жизнь своим судом, так или иначе, даст тебе понять, правильно ты делаешь или нет. Но если это не получается, тут нечего плакать. Просто надо понять, что это не твое место, и найти свое место. Может быть – у станка, может быть – в поле. Не знаю где, но там, где не хватает честных людей, а честных людей сейчас везде не хватает. Так получилось. Это пройдет, это тоже – болезнь роста.

Пусть это будет капля в море, но это будет моя капля именно в море. Я ее не выпью сам.

Самое главное, когда лес рубят, его рубят на корню, то есть корни всегда остаются в земле. Они могут тлеть сотни лет, могут смешаться с землей, но они остаются – корни этих деревьев.