the virus is chaos. the cure is delirium.

С моей точки зрения, мы живем в последние времена, хотя не в узком, нормативном смысле. Христос все еще на кресте, он был распят, но не взошел к своему Отцу. Все наши действия либо усиливают, либо смягчают агонию Христа. Патрипассианизм утверждает, что когда Христос был распят, был распят Бог. Но если распят был действительно Бог, то поскольку Он бессмертен, умереть Он не мог. Таким образом, все мы играем в некой странной сновидческой пьесе, - заключает Тибет. - Нам дали текст, но не природа сюжета закрывает занавес, а сам Бог. Когда Христос умирает, занавес закрывается, чем бы мы в это время ни занимались. Так что мы живем в Империи (Imperium); на волю выпущены силы Сатаны и зла.

Нетленная душа, бля, вредоносный атавизм

А ещё есть наше подсознание. Это вообще ящик Пандоры. И ключи не у нас.

Я же писал раньше что собираюсь бороться с шизофренией способом который называется если крыша едет, то надо научиться на ней кататься)) .

Лишь бы лить густоту кунжута
В узкогорлую тьму кувшина
И по каплям считать минуты,
Ожидая шуршания шины.
Разделили ключи по связкам,
В темной комнате - тишина,
Только кровь по сосудам вязко -
Вот задача и решена.
Кто виной выяснять напрасно,
В темной комнате вновь одна.
В этот миг ощутишь так ясно,
Как незримо, до самого дна,
Как настойчиво, как опасно
Наполняет тебя пустота.

усталый раб…

под занавес глотнул свободы.

Она послаще

любви, привязанности, веры

(креста, овала),

поскольку и до нашей эры

существовала.

…

семя

свободы в злом чертополохе,

в любом пейзаже

даст из удушливой эпохи

побег.

_____________________

В одушевлённом теле

свет узнаёт о своём пределе

и преломляется, как в итоге

длинной дороги, о чьём истоке

лучше не думать.

>Люди выпавшие из Храма Народов, этой дружной социалистической семьи, социализировались десятками лет.
мы в России "социализируемся" уже два десятка лет. И многие еще не научились жить как пауки в банке в капиталистическом обществе.

пепел Класса стучит в Вашем сердце

Вчера в 23-45, выезжая из двора дома 40 по Фрунзенской набережной чуть было не столкнулся с новой BMW купе 3-й серии серого цвета. А\М двигался с огромной скоростью, прим. 140 км\ч, я ее догнал, и увидел за рулем Земфиру.. Без улыбки не обошлось.. Будьте внимательны!!

слёзы там не помогут, и раскаяние не оправдает. молитв там не слушают и не воздают за благие намерения. времени на раскаяние там уже нет, ибо, переступив черту жизни, уже не раскаешься.

"Мы склонны думать, что нашей целью является возвышенная, глубокая мистическая жизнь. Но не к этому нам следует стремиться. Мистическая жизнь - это дар Божий; сама по себе она - не наше достижение, еще менее она является выражением нашей преданности Богу. Мы должны стремиться в ответ на Божию любовь, явленную во Христе, стать истинными учениками, посвятив себя в жертву Богу; с нашей стороны именно подвиг наиболее полно выразит нашу лояльность, верность и любовь. Это мы должны принести Богу, а Он, как обещал, исполнит остальное: Сын Мой, отдай сердце твое Мне; Я исполню все остальное…"

Сурожский

Нам нужно убить этого дракона в пещере, который пытается поглотить нас. Свое эго, свою гордость, свою любовь к себе. Все это убивает нас, не нужно больше никого и ничего бояться. Это все, что отделяет нас от Бога.

схиархимандрит Иоаким (Парр)

"Творчество есть основа эволюционности. Чем же можно укрепить явления творчества? Можно лишь источником бодрости. Радость есть особая мудрость. Бодрость особая техника. Углубление бодрости происходит от сознания творчества элементов. Конечно, творческое терпение и бодрость являются двумя крыльями работника.

Мы плохо понимаем сентиментальное слово — вдохновение. Когда сознание работает, тогда не к чему ходить в гости к вдохновению. Точно подвальный жилец за милостью к благодетелю! Тогда опять начнется деление на будни и праздники. Тогда можно опять начать праздновать дни рождения. Наша Община имеет один нескончаемый праздник труда, где бодрость служит вином радости.

Нельзя утешаться вдохновением, можно успеть удержать сознание на степени творческого терпения и петь подобно птицам, для которых песнь есть выражение существа. Но надо изгонять пугал песни, ибо степень песни есть степень качества труда. Нужно пройти бодро, как древнее сравнение — лёт стрелы!

Не покажется ли странным, что так часто говорю о терпении, о препятствиях, о бодрости, о нескончаемости борьбы? Именно, в разное время и с разных сторон кую доспех бесстрашия. Помните, эта закалка не может быть совершена в одночасье. В разных температурах закаляется меч; даже Будда не отрицал, что в самый счастливый час надо помнить о несчастье, не уменьшая радости.

Но закаленная радость не знает пугал. Радость есть особая мудрость." (Община, 163)

Не то чтобы их съели, их не уничтожили, не убили — нет. Их, в общем, более или менее задушили.

И, в общем, это умно, но, с другой стороны, и довольно глупо.

Весь вопрос состоит в том, во имя чего выжить. Человек ведь не камень, он не является выражением самого себя. И всегда вопрос: «Во имя чего»?

Потому что, когда смотришь вокруг, то уже непонятно, во имя чего живешь. Вот особенно здесь. Непонятно. Складывается впечатление, что во имя shopping'а, понимаете? Что жизнь происходит во имя shopping'а. Единственное, что остается, — постараться быть по возможности наименее involved вот во все это. В shopping и… Вы знаете, если бы я здесь вырос — я не знаю, во что бы я превратился. Просто не знаю. Я не понимаю… Это очень странное ощущение. Я не понимаю вообще, зачем все это. Нечто хорошее (но это наша, тоталитарная русская мысль) — что-то хорошее может быть только как награда, а не как априорное нечто, понимаете?

И здесь может существовать только очень сильно одаренная… как бы сказать, чисто в артистическом смысле очень одаренная личность. Очень sensitive, понимаете? Которая очень чуткая и которая… музыка, не музыка, чем бы она ни занималась — литература, слово, — этот дар должен быть в ней настолько силен, чтобы все время вибрировать. Чтобы все время, чтобы он был более реальным, чем все остальное. Но это уже в некотором роде болезненное нечто должно быть, понимаете?

И поэтому, конечно, литераторы в некотором роде уже condemned for suffering. Художник — меньше. Композитор — еще меньше.

Seeker, and you will Finder.