Это просто Вьюи блог

Вторник

09:13

Все. Я встал.

Кто орал?

Буду убивать.

Сеня судорожно объясняет, что это не они, а вопят вообще снаружи.

Угрюмо ищу ногой тапку, иду к двери, выглядываю.

Кощей. Ну ешкин кот. Так надо было сюда лезть?

Вот и виси теперь вверх ногами в паутине барьера. По нитям скачут нехилые разряды, и напряжение при каждом рывке круто взлетает вверх. Так что… дергаться вредно. И небезопасно.

Спросил, чего ему вообще надо.

Дрыгающийся Кощей рявкнул, что пришел вызывать на честный бой!

Я его послал и дверь захлопнул. Снаружи крики перешли в вой. Меня очень сильно ругали, называя жуткими словами. Снова выглядываю:

— Чего еще надо?

— Как это?! Освободи!!!

Зачем?

— …озолочу!

— Я богат.

Мужчина задумался, стараясь не дергаться.

— Дам красивую бабу.

— Сам найду. — Нагло.

— Книга! Дам книгу с жуткими заклинаниями. Это могущество. Подумай, маг! — В голосе — почти торжество. Глаза сверкают. Даже вверх ногами умудряется выглядеть величественно. Мне бы так.

— Да иди ты… лесом. На фиг мне книга? Я и так крут.

Шок в глазах Кощея. Рядом высунулась голова Сени. Сияет. Случилось чего?

— Слушай, а давай его так оставим? Я пока быстро за Васей сбегаю.

— За каким Васей? — Со сна туго соображаю.

— Василисой.

— А-а-а-а… Ну беги.

— А… защита…

— На всех, кто в избушке, не действует.

Счастливый вздох, и вот уже мимо удивленного Кощея пробегает радостный королевич с мечом в одной руке и бутербродом в другой.

Надо бы тоже поесть. Или поспать? В принципе я недоспал. А с другой стороны, уже встал, так что…

— Что ты хочешь, маг? — Зло, но в тоне чувствуется уважение и настороженность. Кощей крайне серьезен. Жаль, но я серьезным бываю крайне редко.

И очень не советую доводить меня до этого состояния.

— Ну… поесть.

— Тебя не интересует ни золото, ни женщины. Ни даже могущество. Но ведь что-то тебя гложет. Так?

Хмурюсь. Смотрю уже спокойно и чуть неприязненно. Не люблю, когда лезут в душу.

— Хм… ну есть кое-что.

Глаза мужчины радостно сверкнули.

— Я помогу. — Безапелляционно.

— Как?

— …сначала расскажи, что именно…

— Если даже этого не сможешь узнать сам… А хотя… тебя склероз не мучает? Все-таки живешь уже долго.

— Склероз? — Растерянно. Я смотрел с таким вниманием и почти мольбой в глазах, что Кощей неуверенно кивнул.

— Ну… вчера забыл, куда дел гильотину.

— Отлично!

Кощей смотрит с недоверием, не совсем понимая, чему я так резко рад.

— Я ща. Повиси пока тут.

— А куда я денусь?

10:06

Кощей покачивается на невидимых нитях паутины и с крайним подозрением смотрит на бурляще-шипящую жидкость, которую я при нем переливаю в клизму.

— А… клизма зачем?

— Ну ты ж вверх ногами, а влить надо.

Искры разрядов, рев, визг. Мужик готов сдохнуть, но освободиться.

10:23

Магия победила. Затих.

— Открой рот.

— Что? — Хрипло, через силу.

— Рот. Отопьешь из клизмочки. Да она чистая, не переживай. Еще магазином пахнет.

Кощей недоверчиво принюхивается, кое-как приходит в себя.

— А… что это?

— Лекарство от склероза! — С гордостью.

— Я должен это выпить, и тогда ты меня отпустишь?

— Да. — Широкая улыбка, честные глаза.

Кощей весь в сомнениях. От клизмы отворачивается, упорно сую ее ему в рот.

— А… почему я… бульк!..

Дальше глотает, угрюмо глядя на меня. Молодец. А вообще — умный мужик. Вместо того чтобы психовать в данной ситуации, быстро сообразил, что к чему, и принял единственно правильное в данной ситуации решение. Да и непохож я на садиста. Даже утром. Со стоящими дыбом волосами. В семейных трусах и одном тапке. С маниакальным блеском в глазах и с клизмой в трясущихся от радости руках. Ну совсем не похож.

Выпил.

Внимательно слежу за выражением его лица. Подействовать должно сразу. Я два месяца эту хрень варил.

— Ну… как? Безумные глаза Кощея.

— Вспомнил, ик.

— Что? Гильотинку?

— Какую, ик, на хрен, гильотинку! Вспомнил, куда смерть засунул.

Безумие в его глазах сменяется ужасом понимания.

— Да-а-а, — покачиваясь на нитях, — не надо было тогда столько пить.

— Ты… про зайчика?

— И про него тоже. — Тяжелый взгляд мужчины. — Пока совал в утку… сам чуть не сдох.

Неуверенно улыбаюсь, стараясь не представлять невозможное. Но все равно спрашиваю:

— А… звери, неужели живы?

— А чего им будет? Они ж игрушечные. А что?

Хрюкаю. Вздрагиваю. Долго и упорно ржу. Нет, ну, блин, местные и напридумывали. Козлы! Я ж чуть не поверил!

А в следующее мгновение нити исчезли, и Кощей упал на землю, охнув и ругаясь сквозь сжатые зубы.

Я подал ему руку:

— Маг. Просто маг.

Руку неуверенно взяли, он поднялся:

— Кощей. Можно просто Кош.

Я кивнул и предложил чаю с баранками.

Он согласился.

Вот и ладушки.

А от дворца королевич тащил упирающуюся и сильно ругающуюся Василису.

11:41

Я с этой бабы фигею. И за фиг она королевичу сдалась? Вся в цацках. Губы и рожа в макияже. Голос писклявый — до визга и родинка на носу. На кончике. Большая такая.

Качает права, стоя посреди избушки и на повышенных тонах объясняя Сене, что он неправ.

И на вид — урод. (Хм… ну не красавец, но и не страшный.) И нищета (Сеня краснеет). И храбрости-то у него нет. И Кощей-то еще жив (Бессмертный сербает чаек, не реагируя на визг. У меня дергается бровь. Вот-вот сдадут нервы. Не выношу криков). И наследственность-то у него хреновая. И спасти-то толком не смог: в казну не заглянул, Кощея не прибил, да еще и целоваться лез! Последовавшая угроза оторвать ему руки и вставить в то место, откуда ноги растут, заставила подавиться чаем даже Кощея.

Бив и я смотрели на красного как рак королевича с глубоким сочувствием.

Вася же подошла к Кощею, нагло плюхнулась ему на колени, надула губки и попросила еще разок похитить. Она, видите ли, согласная.

Кощей почему-то смотрит на меня. А я при чем?

Королевич попросил Васю одуматься. Девушка повернулась к парню, сощурила глазки, набрала в легкие до фига воздуха и… ничего.

Немая!

Я — рад.

12:32

Царевна сидит в углу, дуется. Я ей доходчиво объяснил, что еще и тараканом сделаю, ежели не угомонится. Пришлось рявкнуть.

Угомонилась.

Кощей попросил продать заклинание. Заломил цену до потолка. Скрипит. Жидится.

Королевич сказал, что ему пора домой, и спросил — не подбросим ли.

Кощей хочет с нами.

Не понял?!

12:41

Угу. Ему скучно, а у меня вся избушка в людях.

Мне покой нужен! И сон! Здоровый.

Короче, Кощей предложил молодым двух коней и провизию на неделю.

Сеня — рад. Шепотом попросил не возвращать Василисе голос, совал в руку щуплый мешочек денег.

Думаю. Вася мне уже сбагрила половину цацек за противоположное желание.

Но… королевича жалко. Мужская солидарность и все такое.

Деньги вернул… Василисе. Голос — нет. Я садист.

19:29

Отправили парочку восвояси. Долго махали вслед… Я махал. Гном даже не почесался, а Кощей завис в избушке с дракошей.

Очень просил отломить ему зуб, коготь или хотя бы дать чешуи надергать. Коша, кажется, все понял. Временно Кощею не до нас — из него готовят жаркое в собственном соку. Хорошо хоть не в избушке.

Пупс, сидя на пороге, лениво за ними наблюдает.

Ухо чешется. Но уже не болит.

Пойду глотну настойки. Интересно же… вспомнить все.

Но страшно…

22:14

Выпил.

Сижу. На камне. В чистом поле. На всякий, так сказать, случай.

Башка раскалывается. Тошнит. Что-то злобное и мелкое в груди наконец-то вырвалось на свободу и теперь качественно убивает мозг, разойдясь не на шутку.

Куски памяти мелькают перед глазами. Взрываются болью и снова исчезают.

Чтобы я еще раз…

Твою ж…

Понедельник

12:59

Время пролетело незаметно.

Мы все трое целыми днями резались в карты, читали книги, рассказывали байки из своей жизни.

Особенно задушевно получалось у Сени. Его странствия были наполнены опасностями и приключениями, как кухня ночью тараканами. Еще бы, для паренька, всю жизнь воспитывавшегося во дворце и толком даже шнурки не умеющего завязывать, вот так запросто отправиться хрен-те куда за Кощеем — вообще подвиг на грани фантастики.

Одно его сражение с комарами чего стоит. Пытаясь создать побольше дыма, высочество спалило пол-леса, получило сильные ожоги и чуть не утопло в бурной реке, из которой его и выловили крестьяне ближайшей деревни.

Да-а-а-а-а… я бы так не смог. А хотя…

Ой, ухо болит. Опять. Явно застудил, а магия что-то не помогает. Вот оглохну… так, о чем это я?

…

Ах да. Короче: вон стоит замок Кощея, а наша избушка уже битый час прохаживается перед главными воротами, ожидая, когда кто-нибудь соизволит выглянуть.

Пока никто не соизволял.

Королевич уже полчаса как ищет меч, роясь среди шкур и матерясь сквозь зубы. Я сам сижу с молотком гнома, ну о-очень вежливо попросившего меня опять переколдовать его в топор.

Угу. А я помню как?

Эх… о, получилось! На, держи свой топор, вояка.

14:11

Вылез на свежий воздух пройтись. Надоело слушать, как эти двое обсуждают все более и более кровавые планы убиения Бессмертного.

На месте Кощея я бы вылезать не спешил. Разве что ради экстрима. Ну мало ли: старичок коллекционирует виды гибели от рук извращенцев.

А что это за скрип?

Хм… калитка открывается. Нас решили все-таки встретить?

Кричу ребятам. В домике что-то падает, из проема вылетает встрепанный королевич с мечом наголо и безумно вращающимися глазами. Кого-то ищет.

На всякий случай отхожу, мало ли — не узнает.

— Г-где этот сморчок Бессмертный?! У-убью! Пусть меняет памперсы!

(Это я его этому слову научил. Опять же остатки памяти выдали.)

Тыкаю пальцем в стоящего у калитки и высокомерно наблюдающего за нами статного изящного мужчину с черной бородкой клином и тонкими усиками над верхней губой. На вид — ему не больше тридцати.

Королевич повернулся. Замер. Опустил меч.

— Ты Кощей? — С вызовом.

— Да. — Приятный глубокий баритон. Я понял, почему Василиса на него запала. Хотя… ее же украли вроде бы.

— Докажи!

Удивление в черных сверкающих глазах.

— Что именно? — Все еще вежливо.

— Что… что ты… что ты Бессмертный!

Мужчина поморщился и подошел ближе. Королевич шарахнулся, выставляя перед собой меч. Из избушки по веревочной лестнице медленно и вальяжно спускался гном. Я просто наблюдал в сторонке, заинтересованный и безучастный.

Гном подошел ко мне. Наблюдаем вместе. Это явно звездный миг королевича.

Сеня косится на нашу группку одним глазом и старается незаметно подкрасться ближе, не отрывая при этом второго глаза от Кощея.

В итоге глаза разъехались, что нас с Кощеем заинтересовало чрезвычайно. Следим за королевичем.

— Ладно! — С пафосом. — Узрите, смертные. И поймите, насколько тщетны надежды ваши. Ибо я… — улыбка плохого парня, — есть зло во плоти!

Кощей медленно достал меч из ножен. Руки Сени задрожали, но он усилием воли дрожь унял, стоя уже рядом с нами.

Меч взвился в воздух и… перерезал вены на правой руке. Хлынула кровь. Гомерический хохот. Молча наблюдаем.

— Она алая! — зачем-то просветили нас. Лично я — кивнул.

Кощей нахмурился, наша реакция ему не понравилась.

Тогда он вновь поднял меч и… вонзил его в правую ногу. И повернул. Со скрежетом.

Сеня побледнел. Отвернулся. Его, кажется, стошнило. Гном спросил, что затевает Кощей? Объясняю, что отвлекает внимание. Бив кивнул с умным видом.

Стоим.

— Вы видите? Видите?! Я бессмертен! — Голос дрожит. В глазах безумие. На лице непонятное счастье.

— Я бы от этого тоже не умер. — Бив. Задумчиво. Ни к кому конкретно не обращаясь.

Кощея перекосило. Он угрюмо вытащил меч, выпрямился и процедил:

— Ну хорошо же. Смертные. Узрите! И устрашитесь. — После паузы: — Меня.

Нож подведен к горлу. В глазах решимость и спокойствие. Голова откинута назад. Сейчас.

— Не надо! — Все трое ошарашенно уставились на Сеню. Королевича трясло, он почти плакал.

— Я верю! Не надо. Это… ужасно!

Угрюмо смотрим на высочество.

— Блин, ты определись, на фиг сам сюда приперся, — шиплю я.

Сеня посмотрел на собственный меч и… сжал его. Кощей угрюмо на нас косится. Не опуская меч.

— Тебе помочь? — Это опять я.

Бессмертный обиженно нахмурился. После чего опустил-таки меч, развернулся и ушел обратно за ворота, грохнув за собой калиткой.

— И надо было тебе вмешаться. — Со вздохом, Бив. — Он бы и без нас прекрасно зарезался. А мы Василису твою пока бы спасли.

Сеня стоит, виновато опустив голову. Во всей фигуре — раскаяние и осознание собственной неправоты.

— Ну… может, чайку? — пытаюсь всех помирить. — Этот явно еще не скоро вылезет. Мы ему весь кайф обломали, теперь долго дуться будет.

Все согласились. В доме что-то сильно грохнуло.

Это Пупс залез во вчера оборудованный холодильник и уронил банку с рыбой.

Теперь, весь в селедке и жутко обиженный, он сидел посреди комнаты и угрюмо на нас смотрел.

Колдую веник. Этот кот совсем стыд потерял!

20:19

Кощей так и не появился. Готовимся ко сну.

Обиженный Пупс сидит с дракошей под столом и ест из его миски. Коша не против, он этого прохвоста жалеет. Вот и сейчас за хвост не дергает, утешающе гырча на ухо и вылизывая сухим языком пушистую шерсть. Пупс морщится, но терпит. Никто из нас кормить этого охламона сегодня не собирается.

Елисей предлагает поставить защиту вокруг избы. А то мало ли что. Все смотрят на меня. Делаю умный вид. Медленно киваю.

Я и сам об этом подумывал. Да и лишним явно не будет.

Защита новая, мощная. Экспериментальный вариант, так сказать. Смутно намекаю на то, что будет с тем, кто рискнет к нам сунуться. Ребята под впечатлением. Мечтаем, чтобы Кощей все-таки сунулся.

Ложимся спать.

Пупс лезет с угрожающим мурчанием под бок, подсаживаемый мощной рукой гнома. Типа мириться хочет. Глаза сверкают, уши прижал, тыкается носом в шею. То ли прощения просит, то ли угрожает.

Эх! Ладно. Иди уж сюда. Зараза. На живот плюхается недовольный Коша. Ревнует. Чешу обоих. Жалко, что ли?

Снизу просят поведать историю на ночь. Мои истории вообще им почему-то нравятся. Хотя несу полный бред.

Хм… рассказать, что ли?

Ну… слушайте.

История на ночь. Забавная

Как-то раз один юноша решил признаться объекту воздыхания в любви. Он нарвал охапку цветов. Вымылся. Зашил штаны и… подстригся.

Страшно волнуясь, шел парень глубокой ночью к дому возлюбленной, прокручивая слова признания в уме. Почему ночью? Весь день решался.

Дверь была закрыта, и стучать он не рискнул. У девушки был очень строгий папа.

Тогда он влез в ее окно. Подошел к кровати и… бросил в любимую букет, решив романтично осыпать цветами. Но цветы слиплись, так что букет увесисто врезался в глаз девы, который тут же начал заплывать, пробуждая ото сна.

Любимая села.

— Д-д-д-дорог-г-г-гая! — просипел юноша, читая по бумажке (написанной сердобольным другом) при свете полной луны.

Девушка посмотрела на него вторым глазом, щупая обукеченный и приходя в себя.

— Т-т-т-тык-как… — но тут луна зашла за облака, и читать стало проблематично, видны более или менее были только последние три буквы: «оза», — …коза!

Тишина. Скрежет зубов. Парень испуганно икнул и резко затараторил, спеша высказаться и разбирая лишь части слов:

— Твое тело… бухает местами (благоухает цветами). Волосы, как у урода (восхода), губы цвета рака (мака), а глаза белые (серые), и в них видна морда (гордость). Я так теб-б-бя-а-а… я теб-б-бя-а-а-а…

Но тут девушка пришла в себя, врезала подушкой в лицо идиоту и громко завизжала.

Парень икнул, послышались крики, он срочно полез обратно в окно. Но не успел… дверь распахнулась, и в спальню влетел огромный волосатый мужик с ружьем в руках и в одних штанах. Грохнул выстрел, посльшгался визг, и… все стихло.

Перед удивленным отцом на коленях стоял парень и испуганно просил руки его дочери.

Ружье опустили вниз. Парень зажмурился, а девушка подобрала выпавшую из его руки бумажку и удивленно прочла накорябанные кривым почерком строки.

Затвор щелкнул. Парню в лицо улыбалась его личная смерть с запахом перегара и восторгом в глазах. Но тут ружье дернули вбок, девушка встала между мужчинами и с гордостью сообщила:

— Папа! Я люблю его! И кстати, ты почти дедушка, — произнесла, чему-то улыбаясь и осторожно поглаживая небольшой животик.

…

После этого прозвучали сразу два нервных выстрела, а перенервничавший папа до самого утра гонялся по всей деревне за будущим зятем, устрашая проклятиями и клятвами в вечной ненависти до гробовой доски…

К утру парень жениться передумал.

Зато надумал папа.

Так что счастливые молодожены уже через месяц вошли в отчий дом для начала совместной дальнейшей жизни.

Кстати. Заикаться после той роковой ночи парень перестал. Навсегда.

Сеня хихикал, Бив хмыкнул и повернулся к стенке, почти мгновенно засыпая.

Я пихнул слишком нагло разлегшегося на подушке Пупса и тоже лег спать.

На ухо приятно и утробно мурчали. Тяжелый, как незнамо кто, дракоша лежал между мною и стенкой, а в окно заглядывала полная, окруженная россыпями бриллиантов луна.

Хорошо. Уютно.

И если завтра хоть одна сволочь попробует меня разбудить!

Хрррм…

Четверг

00:00

Все спят.

Стою посреди комнаты. Гордый, загадочный, дикий. Глаза сверкают, руки живут своей жизнью. А с губ срываются загадочные фразы и песнопения.

Луна сияет в окно с темного ночного неба, придавая мне сил. Где-то воют волки. Избушка стоит на одном месте, тихо поскрипывая на ветру.

Приступим.

Сорвавшись на шепот, я сообщил ночи еще пару-тройку странных фраз. Взмахнул руками, прикрыл глаза и… замер.

Что должно получиться — не в курсе. Но… что-то грандиозное.

А потому жду.

…

Правая нога, красиво отставленная в сторону, затекла. Открываю глаза, не дождавшись сверкания, грохота и прочих эффектов собственной магии.

Угрюмо смотрю на все так же мирно спящих товарищей. Не сработало?

Что… совсем?

Хоть бы молния сверкнула, что ли. А то прям обидно.

Ну и ладно. Завтра еще попробую. А сейчас — спать.

Эх… уже заворачиваясь в теплое пуховое одеяло, грустно думаю о том, что магия могла и сдохнуть. А что я без магии? Так… мелкий пакостник.

Хотя… хм… нет, все же чего-то, но я явно стою.

Хотя бы потому, что сам в это верю.

13:11

Сажусь. Зеваю. Хмуро смотрю на пьющих чай гнома и Сеню.

Уныние зашкаливает. И впрямь ночью ни фига не получилось.

— Милый, передай мне сахар, пожалуйста. Нога зависла над полом. Это гном такое сказал?!

— О, конечно. — Смущенно запахиваясь в халат и трясущейся рукой протягивая гному сахер. Ой, то есть сахар.

Волосатая лапа сжимается на кисти королевича. Глаза сверкают из-под кустистых бровей. Гном облизнулся. Меня тошнит. Мне плохо!!!

Сеня икает, часто дышит, бормочет, что ему жарко, приспуская халат с плеча. Надо встать! Срочно.

Гном резко дергает на себя высочество. Сахар рассыпан по полу. Сеня сидит у него на коленях и смущенно хихикает.

Грохот рухнувшего тела. Это я — встал.

Блин! Их надо расколдовать! Срочно. А то когда чары рассеются, эти голубки меня кастрируют как минимум!

— Ты… так приятно пахнешь. — Засасывая ноздрями волосенки Сени.

— Правда?

— Э-э-э… ребята. Меня явно не слышат.

— И такой хрупкий. — Королевича обняли жестче. Я, кажется, слышу хруст ребер.

Сеня синеет, но мужественно сжимает зубы, не отрывая глаз от лица гнома.

— Горю, — доверительно сообщает он. Гном кивает и…

И их обливает тремя литрами ледяной воды. И… заклятие спадает! Чему лично я бурно рад.

Целующиеся Сеня с гномом… не очень.

…что ж так орать?

13:25

Сильно занят: бегаю в трусах и халате по лесу, спасаясь от молотка гнома и меча явно помешавшегося королевича.

Оба клянутся, что лично откроют мне блестящие перспективы загробной жизни, предварительно искалечив до состояния: добейте.

Я бурно против. Развиваю невиданную ранее скорость. Умудряюсь прыгать по веткам деревьев, как заправский ниндзя.

Коша летит рядом, смотрит одобрительно, пытается научить летать.

Лучше б этим двоим мозги вправил!

Ой, короче, мне некогда, потом мысль додумаю.

15:43

Меня поймали. Это печально.

Вишу вверх ногами, привязанный к дереву и с носком гнома во рту. Грязным. Вонючим. Меня тошнит. Садисты.

Двое стоят рядом, смотрят подозрительно ласково, потирая руки.

Гном спросил: кто начнет первый?

В моих глазах — буря эмоций. Я — против.

17:21

Меня…

Они-и-и-и-и…

ГАДЫ!

За что?!

Рыдания.

21:11

Лысый, с опухшим от розг задом и синяками по всему телу, иду к избушке. Точнее, хромаю.

Отхлестали, как ребенка. Сказали, что веду себя, как двенадцатилетний, за что и получил.

Обещали воспитывать. Сколько смогут.

Я отомщу… но позже. Наверное.

Сморкаюсь в халат. Стою у двери в избушку. Хмурюсь.

А может, ну их всех?

Просто повернуться и уйти обратно в лес. Одному. Без Пупса.

Сварганю еще одну избушку. Буду путешествовать. Жить припеваючи и… совсем один.

Зато никто не станет издеваться. Как некоторые.

Угрюмо смотрю на темный ночной лес за спиной. Оцениваю смутные перспективы спонтанного отшельничества. Перспективы не греют. Но гордость — штука страшная.

Все. Я пошел. Прощайте.

Сволочи.

…

Не успел отойти и на пять шагов — дверь открылась, и меня окликнул гном:

— Ты куда? Мы уже полчаса как ждем, за стол не садимся. Залазь давай, Сеня супчик сварганил.

Стою спиной. Гордо молчу. Принюхиваюсь.

— Эй, ты чего? Обиделся?

— Да! — Голос спокоен. В нем ни капли отчаяния и мольбы. Я ведь уже все решил.

— Хм… ну извини. А тока кого другого я б за такое убил не глядя. Да и Сеня не помиловал бы. Сам сказал. А мы тебе только всыпали разок.

Думаю. Супом пахнет просто потрясающе. Шелест крыльев. И тяжесть дракоши, севшего на плечо. В щеку ткнулись мордой, цапнули за ухо. Больно.

— Ну дык как. Идешь? Али нам без тебя начинать? Тяжело вздохнув и… простив всех! Я пошел в избушку. Не люблю долго дуться. Ну на фиг. Я ведь и впрямь переборщил.

Гном хмыкнул и подал руку, помогая подняться в комнату. Домик встретил теплом и уютом.

Под ногами — мягкие шкуры. На потолочную балку вспорхнул дракоша. А посреди накрытого стола сидит задумчивый Пупс и жрет мясо, флегматично выковыривая его из котелка с супом.

Угрюмо смотрим друг на друга. Пупс долго и обиженно мяукает.

Гад! Я тоже хочу мяса. А ну брысь со стола!

…

Сеня и Бив, весело переглянувшись, сели за стол рядом с магом. И королевич принялся разливать суп по тарелкам.

Среда

12:11

Озеро.

Солнечно. Тепло. Хорошо. Ранняя осень, так сказать.

Сеня с гномом — плещутся в воде. Я уже наплескался, заодно обронив в водоеме суму. Где-то в центре. Часа через два — телепортирую ее обратно. Надеюсь, воды нам хватит даже на ежедневную ванну. А то задолбало чистить одежду магией. Да и сам… коту-то нравится сухочистка, а вот у меня такое ощущение, что кто-то проходится изолентой по коже. Хорошо хоть волосы не выдирает… хм.

И чего они так разорались? Странно, откуда в озере водоворот? Да еще и постоянно растущий. Сеню вон уже практически засосало. Уцепился за трусы гнома, из последних сил гребущего к берегу.

Кажется, меня зовут на помощь. Не уверен, не могу разобрать точно. Прыгаю по берегу, радостно машу рукой.

12:20

Ах да. Сумка! Ну ни фига себе мощность. Надо срочно телепортировать ее назад. Хотя…

Матерящийся гном, держа одной рукой трусы, так красиво борется с потоком… Сеня что-то булькает, вцепившись в спасительную ткань руками и зубами. Животрепещуще.

Наблюдаю.

12:22

Гном устал. Сеню бьют ногами. Дались ему эти трусы. Чего держится?

12:31

Трусы отпустили, Сеня тонет, вопя и крутясь в водовороте. Гном оглянулся. Перестал плыть. Рванул обратно!

Восхищен. Стираю слезу умиления. Я знал, что Бив — настоящий мужик.

Оба тонут.

12:35

Ладно, хорош ждать. Уже явно не выплывут.

…

Сумка в руках. Два кашляющих и хрипящих тела — на берегу неподалеку.

Сообщаю, что я всех спас.

На вопрос, какого хрена я так долго, скромно отвечаю, что заклинание было до ужаса длинным.

Сеня не верит, смотрит угрюмо, гном берет огромный молоток из кучки вещей неподалеку. Спасителя пытаются качественно прибить.

Уматываю в лес, телепортируя позади себя сотню ежиков. Вой, мат и… посрамленные бесштанные преследователи остались на берегу.

Ура!

14:10

Вернулся. На костре — ежиное мясо. В глазах товарищей — суровая строгость.

Робко спросил, можно ли пожрать. Гном кивнул. Я — сел. Мясо дали.

И на том спасибо.

Кладу на землю суму. Из нее в сторону озера течет тоненький ручеек воды. Сеня и гном удивленно на него смотрят.

В глазах мелькают первые искры понимания. Кормлю сидящего на коленях кота и зависшего перед носом Кошу. Дракон быстро учится колдовать.

…

И все-таки меня побили. И попросили больше так не делать.

Хромаю к избушке, понимая, что надавали за дело, но упорно замышляя страшную месть.

Немного греет мысль о том, что Коша, не выдержав избиения папы, спалил гному полбороды.

Блин, какой он все-таки у меня лапа.

22:13

Укладываемся спать. Избушка снова размашисто шагает по лесу, немного покачиваясь при движении. Заворачиваюсь в одеяло довольный, сонный, распаренный.

Слева от двери теперь отгорожена небольшая деревянная ванная (вделанная в пол), совмещенная с туалетом.

Все вымылись в горячей, очищенной озерной воде. Долго радовались приделанной напротив унитаза раковине. Есть где мыть руки и посуду.

Меня на радостях простили под честное слово, что я больше так не буду.

Я что-то промычал, кивая головой.

А ночью будет месть.

Это я вам гарантирую.

Хе…

Я — существо нервное, стервозное и с замечательной памятью.

И бить меня нельзя ни при каких обстоятельствах. Даже немного.

Тем более топором по пальцам ноги. И не фиг врать, что он сам случайно упал на них после того, как я заехал гному фаером в лоб. Не верю!

Вторник

14:32

Сонно отворачиваюсь к стенке. Вчера весь вечер и полночи обсуждали маршругы, местность и работу компаса. Компас был старый, магический и отчаянно барахлил при каждом удобном случае. Сейчас случай был даже чересчур удобным, и он гордо показывал на меня, куда бы я ни шел. Что именно этой фиговине так не нравилось в моей персоне — сказать трудно. Но факты — вещь упрямая. Так что компас я раздолбал на хрен.

Потом чинили. Они. Я — пошел спать, сунув кота под мышку.

Пупс что-то протестовал. Но я запихнул ему в рот соску со вкусом сметаны, и он блаженно затих.

Коша остался с гномом и Сеней (мы так королевичу имя сократили. Елисей — долго и неудобно). Всю ночь слушал их бормотание и перебранку. Хорошо хоть общались шепотом, а то пришлось бы что-нить колдануть из чистой вредности.

Дополз до стола. Пью вчерашний противный чай.

Грустно.

За окном — опять льет.

16:18

Встал Сеня. Ему постелили на еще одном матрасе под гномом. Кровать у нас теперь аж трехъярусная.

Попросил поесть. Я ткнул пальцем в очаг и тоже попросил. Зло и сверкая красными, испускающими лазерные лучи глазами.

Впечатленный Сеня готовит.

17:31

Едим. Гном причмокивает. Вкусно. Обсуждают с Сеней, как можно убить Бессмертного престарелого извращенца. Блещу идеями, предлагаю связать цепями и не поить лет сто.

Смотрят угрюмо, называют садистом.

Конечно, блин, отрубить старичку голову и разорвать конями на четыре части — куда гуманнее.

Дуюсь, сидя в углу среди шкур и роясь с котом в сумке. Коша сидит на кровати рядом, свесив голову вниз и требовательно попискивая.

Ему тоже интересно.

18:07

Нашел какой-то жезл. Разглядываю. Гном с Сеней спорят о бабах и их достоинствах. Вспоминаются одни недостатки. Грустят.

Размахиваю жезлом, не понимая, что это за хрень. Коша восторженно пытается на него сесть.

18:12

Я узнал, что это за жезл. Это магоружье! Стреляет магией, превращает все, во что выстрелит, в пыль.

Окна у нас больше нет. Бледные Сеня с Бивом с ужасом смотрят на меня. Их не задело чудом.

Вырывают палку, пытаются начистить морду. Воплю, что я жутко ценный, наспех колдую что-нибудь помощнее.

В доме — торнадо. Мебель сносит в окно. Висим на кроватях. Вцепившись в них руками. Гном трогательно прижимает к себе воющего кота. Коша вцепился зубами мне в ногу и активно работает крыльями.

На меня орут, просят все прекратить.

Ну… ща.

18:32

Бардак убран. Сумку отобрали. По шее надавали. Синяк красиво наливается красками вокруг глаза. Сижу на постели, обижаюсь.

Я ж все вернул, как было! Вон и окно снова цело. Сволочи, вот вы кто.

21:54

Иду в туалет, прижимая к груди кота. Все спят. Наступил на руку Сени. Меня укусили за лодыжку, не просыпаясь. Мы с котом — в шоке. Наверное, тяжело бороться за власть, вон даже во сне работают инстинкты.

Нога, кстати, не мыта уже неделю. Сеня давится, что-то мычит. Широко улыбаюсь и достаю носок из-под своего матраса. Сую под нос королевичу. Ногу выплюнули, Сеня открыл глаза, угрюмо смотрит на носок. Спросил: что это? Смущенно прячу носок обратно под матрас. И ведь не поверит теперь, что я так спас свою голень. Что б такое придумать?

Поведал, что ему снились кошмары. А я его спас. Попросили больше так не спасать. Киваю. Вручаю удивленного Пупса, ухожу в туалет. Надо бы и ванну сварганить. Завтра.

Как раз, судя по карте, завтра мимо озера проезжать будем.

Так! Ну и какая сволочь все листики использовала?!

Понедельник

16:28

Пейзаж за окном все тот же лениво-угрюмый. С неба накрапывает противный дождик. Мимо окон мелькают деревья. Даже Коша не вылетает наружу, предпочитая хандрить в тепле и уюте. В углу слева от двери нагнетает тепло небольшой очажок принца, над ним как раз готовится похлебка под бдительным надзором Бива. На полу — куча шкур. Одна из которых медвежья. Бив припер их еще вчера. Выменяв на один из самоцветов у какого-то живущего в лесу отшельника. У того мужика этих шкур — что блох. Так что Биву он был очень и очень рад.

Коша как раз забрался под одну из них и радостно ползет к хвосту спящего у теплого очага кота. Тяжело вздыхаю и снова утыкаюсь в книгу. Вой кота, довольный писк дракоши и их обычная возня почти не отвлекают.

Бив сидит за столом и задумчиво смотрит в окно. Думает о чем-то, о чем? Скорей всего, о том, как встретит свою ненаглядную и пылко признается ей в любви, падая на колени и пуская скупую мужскую слезу.

Представил себе хрупкую изящную брюнеточку, со сложенными в бантик губками и печальными глазищами на узком лице. Вроде бы это теперь стандарт красоты. Гном повествует существу о своих чувствах, пытаясь не сломать тонкие пальчики в лопатоподобной ладони. Девушка икает от чуйвств и вежливо кивает, смаргивает с глаз слезы счастья… Хм… слез много, у нее еще и насморк. И бронхит. Нет, пневмония! В монастырях такая аскетика, что простудиться — раз плюнуть.

Хм… тогда она лежит. Кашляя кровью и сморкаясь в мокрый от соплей платочек. Тяжело дышит, голос басовит от удушья, а волосы выпали от нечастого мытья и расчесывания.

И еще от нее воняет! Слышал, монашкам мыться голышом — грех. Моются прямо в одежде. А одежда — один комплект на всю жизнь. Типа опять же аскетизм.

Итак! Грязное вонючее субтильное существо, все в соплях, крови и слезах, хрипит о своей любви и бледными когтистыми (ножницы потеряла) пальцами скребет по куртке пребывающего в шоке гнома.

На гнома смотрю с участием и печалью. Парня жаль. Гном хмурится, вглядываясь в серый пейзаж за окном.

И тут в дверь постучали…

…

Кот перестал выть и отбиваться от зажевавшего его хвост дракоши. Гном вопросительно посмотрел на меня.

Пожимаю плечами. А что я-то? Веревочная лестница убрана, а дверь движется с приличной скоростью в двух метрах над землей. Только ненормальный сможет запрыгнуть на узкий порожек. Да еще и постучать в дверь.

— Ветки? — глухо спросил гном. Киваю. Снова углубляясь в книгу. Стук. Стук. Еще стук.

К нам уже ломятся, и, судя по звукам, стучат как минимум сапогом.

Гном пошел открывать, не забыв топор. Угрюмо встаю, взъерошивая волосы и формируя в ладони внушительный фаербол.

Хм… кто там еще приперся? Тоже иду к двери — полюбопытствовать.

16:35

Гном открывает дверь. Лицо зверское. В руке — занесенный топор, я выглядываю из-за пояса с горящим и шипящим фаером в руке.

Щуплый мокрый юноша с сапогом в правой руке ошара-шенно оглядел нашу компанию. Лично я — дружелюбно улыбнулся.

— Кто таков? — Голосом гнома можно напугать до икоты. Топор он, кстати, опустил.

— Королевич. — Испуганно. Пряча сапог за спину.

— Заходи. — Вякнул я, туша пульсар и делая шаг назад. — Поговорим.

На что парень кивнул и осторожно проскользнул мимо Бива, сжимая в бледном кулаке рукоять меча, прицепленного к поясу.

Сидит за столом. Мы тоже. По столу ходит дракоша и с интересом рассматривает гостя. Ждем эмоциональный рассказ о цели прибытия.

Молчит, зараза.

— Ты кто? — Я. Отчаявшись дождаться вразумительной реплики.

— Королевич. — Смущенно.

— Имя есть? — Это Бив. Точит секиру, действуя на нервы и психику посетителя. Ему прям срочно надо именно сейчас ее заточить?

— Елисей! — Гордо, сверкнув глазами и снова хватаясь за меч.

— Гм… — Опять я. — Я — маг Антониус. А это…

— Баба-яга?

Точильный камень с жутким звуком взвизгнул по лезвию. Гном смотрит на королевича, обвинительно тыкающего в него пальцем. Надо вмешаться. У Бива нежная психика. А тут сразу баба…

— Нет. Это гном. Гм… Бив. И…

Топор поднялся, гном встал. В глазах — огонь и гордость всего гномьего племени разом.

— Бив! Не успокоишься — заколдую в таракана. Сжимает рукоять топора. Угрюмо смотрит на меня. Садится. Это пра-авильно.

Бледный королевич с перекошенным лицом жалобно хлопает глазами. Так. На чем мы остановились?

— А при чем тут Яга? — Улыбаясь, я всем видом демонстрирую расположение и участие. Обстановку надо разряжать.

— Ну… я… увидел избушку на ножках, шагающую по лесу. Вот и подумал… — тяжелый вздох и фраза, пропитанная отчаянием, — что здесь мне помогут.

Хм… уже любопытнее.

— В чем?

Гном тоже слушает. Снова точит лезвие.

— Ну… меня папа послал… спасти Василису Прекрасную, жениться на ней и… тогда я смогу взойти на престол. Стать королем.

Киваю. В голове копошатся какие-то воспоминания. Звук затачиваемой секиры напрягает. Щелкаю пальцами, гном в шоке рассматривает огромный молоток.

— То есть… тебя отправили к Кощею? — Имя приходит из самых глубин угробленной памяти.

Сияющая улыбка подтверждает мои догадки.

— А… вы его знаете?

— Нет.

— Слышали?

— Никогда.

— Тогда… как…

— Интуиция!

Парень затыкается, глядя на поднятый мною вверх указательный палец. Понять — не понял, но притих.

— Так, ладно. И ты, значит, решил найти некую Ягу и попросить ее о помощи?

— Ну да. Я еще так обрадовался, когда ваш дом увидел. Бросил коня, залез на крыльцо и… вот.

— А какая конкретно помощь нужна?

— Ну… меч-кладенец.

— Нету.

— Тогда… сапоги-скороходы.

— Нет.

— Скатерть-самобранка?

— Обойдешься.

— Яйцо с иглой. Мыс гномом зависли.

— Чье яйцо?

— Кощеево. — Удивленно.

— Зачем? — Биву тоже интересно.

— Дык… в нем же смерть Кощеева.

— В яйце? — Гном в шоке.

— Да. — Немного удивленно и пытаясь пояснить мысль: — А чтобы никто не подобрался к нему, яйцо Кощей сунул в зайца.

Бив — в шоке. Представляем себе увечного зайца.

— Яйцо могло быть небольшим, — успокаиваю гнома, сидящего с вдумчивым выражением лица.

— А… заяц где? — зачем-то спросил я.

— Ну… зайца на всякий случай засунули в утку.

— Целиком? — ахнул я.

— Конечно! Он же должен остаться живым.

Медитируем с гномом. Моя фантазия только что сдохла в муках.

— Ежели морду оставить торчать наружу… — протянул гном. — И все равно…

— Птичку жалко, — кивнул я.

Елисей опустил голову, хмурясь и пытаясь понять, о чем мы.

— А что с уткой? — отвлекся я.

— Ну… говорят, что Кощей лично засунул ее в медведя… Наши глаза выпучились, я понял, что Кощей — ярый извращенец с богатой фантазией.

— Убил бы, — глухо сообщил гном.

Я кивал, пытаясь не пытаться представить невозможного. А Елисей смущенно закончил:

— Медведя посадили в сундук. Который повесили на дерево, стоящее посреди острова в океане.

Тяжелый вздох всех троих.

— Да-а… тяжело. И ты, значит, едешь искать этот остров?

— Я похож на идиота?

Мы с гномом переглянулись. Я отрицательно качнул головой. На всякий случай.

— Я еду бить Кощея и спасать невесту!

— Один?

— Да.

— Без яйца?

— Да.

— Из-за бабы? — Это Бив.

— Да!

— Хм… я помогу.

Угрюмо смотрю на гнома. На фига?

— Правда? — Лицо парня расцветает улыбкой. Лезет жать смущенному гному руку. Понимаю, что начинаю злиться.

— Замечательно! Всем приятного путешествия, и можете катиться отсюда.

Удивленно смотрят на меня. Бив пытается понять, в чем был неправ. Вроде бы понял.

— Ты мне друг. А друзья всегда помогают друг другу, — пытается объяснить бородач.

— Ну… в таком случае дружба окончена. Всем всего доброго. А мотать к Кощею и чистить ему морду мне как-то не хочется.

— Боишься? — Королевич. С пониманием, блин.

— Не боюсь. Просто не хочу.

— А я заплачу.

Тыкаю пальцем в валяющуюся в углу горку самоцветов. Елисей хмурится.

— Тогда… что я могу сделать для тебя?

— Свалить.

Переглядываются с гномом.

Обижен. Зол. И самое поганое — сам не знаю почему. Такое чувство, что меня опять предали. Что-то я стал мнительным в последнее время.

— Что не так? — Гном смотрит в глаза. Хмурит брови. Пытается понять.

— Все отлично. — Сквозь зубы.

— Я думал… ты мне друг.

— Я тоже.

— Тогда…

— Просто валите отсюда. Ладно?

Гном вздыхает. Откладывает молоток и идет к кровати. Садится. Ложится. Отворачивается к стенке. Не понял.

— Эй. Ты чего?

— Я не уйду. — Гулко. Спокойно.

— Почему? — Мне уже любопытно.

— Ты — мой друг. А его я первый раз в жизни вижу.

Смотрю на королевича. Парень криво мне улыбается.

— То есть… ты не уходишь?

— Нет.

— Тогда… пожалуй, пойду я. Вы извините, что так внезапно потревожил. Да еще и чуть не поссорил. Я… это… сам спасу Василису.

Мне жмут руку. Идут к двери. Пытаюсь сказать что-нибудь умное. В голове же полная каша.

Друг. Гном. Мне?

А в груди так тепло и хорошо.

Хм… а я-то думал, что перестал доверять людям.

Дверь открывается. Королевич ежится от ветра и осторожно выглядывает.

Снаружи льет дождь. Завывает ветер… Отвратительная погода в целом.

— Ладно. Оставайся. Подвезем до замка, — зачем-то говорю я.

Дверь тут же захлопнули, а мне радостно улыбнулись.

Челюсть отвисла, снова пытаюсь что-то сказать.

Гном уже копается под кроватью, вытаскивает какую-то карту, зовет Елисея — показать, где замок.

Оба что-то обсуждают, сверяют направление по компасу, прикидывают расстояние.

Сижу один. Ошарашенный. Злой. И с полным ощущением того, что меня только что качественно обдурили.

Гады.

Суббота

18:38

Немного подкорректировал дневник.

Он теперь полуразумный и пишет сам все, что сочтет нужным.

Интересно. Что из этого выйдет.