над пропастью

где-то прочитала выражение

" в метро все в коме "

вдумайтесь, ребят

Усталость, апатия, пустой желудок

Много дел, хлама, нужно-важной ерунды. Мало времени, сил, хотя достаточно лени, что растет прямо пропорционально количеству дел. Завтра я буду в печали и в говно.

Веселая молодость эээй вернись черт возьми. я хочу на ручки

держи!

дни, когда осеннее тепло обнимает шерстяными руками, мне ничего не остается, как забить на бренные мелочи мирской суеты и возвращаться домой через лес. В тишине желтых листьев и бездонной голубизны неба потихоньку распутывается маленький комочек мыслей. Пять минут - и в голове у меня ясный план действий. расшифрованная загадка. я люблю теплую осень. я купила себе прекрасный вязаный шарф, отчего на улицу выходить теперь доставляет удовольстве. вот бы так каждый день

Про этот август было много уже постов. Но я пропустила один.

Каждый день перед сном мы брали одеяла, усаживались в узкий круг на траве и закрывали глаза. Теплая ночь и шум волн, я уверена, не у меня одной, вызывали лавину мурашек. Мягкая трава под коленками была самым уютным ковром. Над нашими головами сияли звезды. И этого было уже достаточно, чтобы быть счастливыми.

Сережа стоял в середине этого круга. Так как глаза были закрыты (он убедительно просил не нарушать этого важного правила), можно было только предположительно ощущать, где он находится сейчас. Порой казалось, что голос доносится у самого моего уха. Иногда он рассказывал лежа, иногда сидя, иногда будто сам воздух повестовал нам.

Что-то сродни сказки завлекало уже взрослых детей каждым вечером. История о нем и о ней. Слишком уж она родная, чтобы поделиться ею здесь. Мне кажется, что удачнее сохранить её в памяти такой, какой она была рассказана первоначально - мурлыкающим тембром Сережи. Но когда оставался день до отъезда, мы собрались в кругу той ночью и были готовы слушать продолжение, как он сказал

некоторые истории должны остаться недосказанными

и никто не смел возразить

— тебе самое время пойти заняться учебой

— сколько сейчас? О, мне кажется, самое время выходить

— знаешь, сейчас самое время попросить прощения

Это МОЕ время, как хочу, так с ним и обращаюсь! И только мне решать, ка это время провести. А вам "самое время" заткнуться и перестать указывать

Арр

ты заперла мои двери на засов. Теплые свитера одеваются через голову и щекочут подбородок. Электризуются волосы, портится настроение, мерзнут уши и нос. Ты предлагаешь мне холодное утро и много горячего чая. Снова просыпаюсь и иду греть белые руки в раковине. Все это еще можно простить, когда бы солнце снова окунало мою комнату в медовый цвет. Страдая синдромом неопределенности, мы боимся обниматься - мама учила, что нельзя так быстро привязываться к людям. Листья под ногами шуршат, и так приятно слышать двойной шорох - ты идешь рядом.

Я не хочу этой опасной зависимости от тебя. Ведь пропадешь - мне конец

От мелкого пакостного дождика я покрываюсь иголками. А потом пледом

Удивительно, что и такое в жизни случается. Я сама себя бешу. Неужели возможно? Казалось, что человек делает так, как он хочет. На практике проверено: мною управляет маленькое вредное зло. И все идет кувырком. Перед сном, анализируя (как советуют психологи) хорошее и плохое в своей жизни, я обнаруживаю, что мой враг - я сама.

Удачно наткнулась на статью о психологических подтипах. Есть такая вещь, как циклоидность - когда эмоции и поступки, настроение и общее самочувствие меняются циклами. Например, пару дней человек может быть душой компании, легким, свободным в общении ну и в целом конфеткой. А поле этого неделю без причины ходить унылым говном, ставя в тупик и окружающих, и себя. В этот период многие очень тяжело переживают даже маленькие неудачи, все воспринимают близко сердцу. Самое главное, что ничего с этим не поделаешь. И сложно переключиться с одного состояния на другое. Знакомьтесь, это я :(

Интересно, надо говорить, что мне "уже" семнадцать, или все таки "еще"?

Так отчаянно пыталась забыть прошлое, что сегодня, проходя мимо злосчастной больницы, даже не повернула голову на окна. Почти родные мне окна.

Сначала мы подолгу молчали. Бледные её губы, казалось, белее стен, не способны говорить долго. Когда я увидела её впервый раз, то весь порыв улетучился, мне захотелось сбежать поскорее, пок аеще не поздно, пока она меня не заметила. Поставили стул у подоконника, приоткрыли окно. Там, на улице, было тоже тихо и только звуки близлежащего парка немного сбивали накатывающую сердечную тревогу. Птицы пели, ярко светило солнце, было душно и тошно. Истощенное, бледное лицо не выражало эмоций - она была в здравом уме, но задавала вопросы просто чтобы разогнать тоску. Которая камнем давила грудь обеим.

Я сидела, положив ногу на ногу - так никто не замечал, как колени дрожали. Листала журнал поначалу, а потом оказалось это нереальным - в больнице все дышали этим. Как будто в воздухе была сама смерть. А когда птицы замалкивали, я чувствовала, бешеный стук сердца - свой или её…. Мы улыбались друг другу: мне полагалось по роли подбадривать и показывать всем своим видом, что все хорошо. " Да, нам тяжело, но мы преодолеем это. " Вместе. Мои руки бессильно опускались, когда она самоотверженно говорила" Не надо, Ир. Я сама..", держалась за стенку и еле-еле шла до туалета.

После обеда меня ненадолго отпускали. Хватала сумку и на лету бежала четыре этажа вниз по леснице, направо, вверх по ступенькам до ближайшей двери - выходила, и, не помня себя от чувств, бежала к парку. Курила как паровоз, чтобы не реветь - меня не должны видеть с красными глазами

Мы ходили вместе в столовую: 10 метров за 20 минут - наш рекорд. Там они чувствовали себя нужными. И не одинокими. И даже разговаривали о жизни..

о своем прошлом

Сегодня я прошла мимо этого здания. И поняла, что забыла почти все, кроме ярчайших вспышек. Но эти темные коридоры, тошнотворный запах, безвыходная печаль.

мы слишком глубоко порезались

м алыш держит за руку крепко. боится и не отпускает

ш епчет, что хочет жить, а от этих слов сердце разрывается

г лажу по голове - это все что могу сделать

Потерпи немного

по осенней улице с плохим настроением

и тут

запах детства. ветер дует, радио из чьего-то окна. листья под ногами шуршат

наконец, шмель врезался в голову

все хорошо

и

Проявили давно. руки не доходили показать. От лета до осени.

Возвращается домой поздно вечером, тяжело волоча ноги и с трудом толкая ключи в скважину. Пару раз ставил такой эксперимент: на целый день оставлял квартиру незапертой. Потом оказывалось, что никто даже мимо не проходил - нет никому дела, он - пустое место. Ясное дело, у каждой медали есть две стороны, но одна почему-то блестит ярким золотом. Это не про него

Ночами, среди удушливого кумара на кухне, под тухлый свет ночника, играет на гитаре для себя и Земфиры, что всегда рядом, что роднее друзей. Потом достает потрепанный томик стихов и неумеючи, размахивая руками, словно выгоняя бесов из своей жизни, пытается читать стихотворения. А Есенин за его плечами критично кивает: учись, мол, учись ещё.