снимаю порчу, лечу запои. и avon

нет, придется все рассказать сначала,
и число, и гербовая печать;
видит Бог, я очень давно молчала,
но теперь не могу молчать -

этот мальчик в горле сидит как спица, раскаленная докрасна; либо вымереть, либо спиться,
либо гребаная весна.

первый начал, заговорил и замер,
я еще вас увижу здесь?
и с тех пор я бледный безумный спамер,
рифмоплетствующая взвесь, одержимый заяц,
любой эпитет про лисицу и виноград –
и теперь он да, меня часто видит и, по правде, уже не рад.

нет, нигде мне так не бывает сладко,
так спокойно, так горячо –
я большой измученный кит-касатка, лбом упавший ему в плечо.
я большой и жадный осиный улей,
и наверно, дни мои сочтены,
так как в мире нет ничего сутулей
и прекрасней его спины за высокой стойкой,
ребром бокала, перед монитором белее льда.
лучше б я, конечно, не привыкала,
но не денешься никуда.

все, поставь на паузу, Мефистофель.
пусть вот так и будет в моем мирке.
этот старый джаз, ироничный профиль,
сигарета в одной руке.

нету касс, а то продала бы душу
за такого юношу, до гроша.
но я грустный двоечник, пью и трушу,
немила, несносна, нехороша.
сколько было жутких стихийных бедствий,
вот таких, ехидных и молодых,
ну а этот, ясно – щелбан небесный,
просто божий удар под дых.

милый друг, - улыбчивый, нетрезвый и чудесный, не в этом суть – о тебе никак не выходит прозой. так что, братец, не обессудь.

Полозкова.

нет, нигде мне так не бывает сладко,
так спокойно, так горячо –
я большой измученный кит-касатка,
лбом упавший ему в плечо.

солнце светит, тот-кого-нельзя-называть приготовил на завтрак морковный пирог, я оделась в замшу и готова к труду и обороне.

а судьбоносное-крышесносное завтра - уже завтра, держите кулаки, мне это пригодятся.

"дирижер" моего любимого лунгина- это запредельное кино. вот.

я отвернусь, как латинское R,
к стенке пустой. не ищи идеала
в жизни. ты сам для кого-то пример,
так завернувшись в свое одеяло,
как завернулся. а, впрочем, к чему
здесь обращенье? к кому обращаться —
уж не к себе ли? и вправду, ему
нечего кем-то еще обольщаться.

утром лежи, никуда не беги.
даже на шум головной перестрелки.
ибо не знаешь, с которой ноги
встать и в какой оказаться тарелке
каждое утро. так переверни
белые ночи с их тьмою заглазной, —
что обнаружится? черные дни.
будь же в реальности, с речью согласной.

ляг на прекрасный, как женщина, пол,
глянь в потолок, где готовы приняться
знаки о будущем. главный глагол —
«быть», чтоб они продолжали меняться.

Евгений Хорват.

каждый тонет - как желает.
каждый гибнет - как умеет.
или просто умирает.
как мечтает, как посмеет.

мы с тобою гибнем разно.
несогласно, несозвучно,
безысходно, безобразно,
беспощадно, зло и скучно.

как из колдовского круга
нам уйти, великий Боже,
если больше друг без друга
жить на свете мы не можем?

А.Вертинский, Шанхай, 1940г.

в этой жизни ничего не водится -
ни дружбы, ни чистой любви.
эту жизнь прожить приходится
по горло и в грязи, и в крови.

а поэтому нужно с каждого
сдирать сколько можно кож.
а чтоб сердце любви не жаждало,
засунуть под сердце нож!

и для нас на земле не осталось
ни Мадонн, ни Прекрасных Дам.
это только когда-то казалось
или, может быть, снилось нам.

это нас обманули поэты.
утверждая, что есть Любовь,
и какие-то рыцари где-то
умирали и лили кровь..

и только шептали имя
высоко благородных дам
для того, чтобы те с другими
изменяли своим мечтам.

А.Вертинский, Шанхай, 1940 г.

а как верить? актер же. умеешь играть. видела же как ты плачешь на сцене - слезы те же, что и сейчас.

теплеет - я бы даже сказала веснеет - и и водители начинают ездить с опущенным стеклами.

а я люблю ехать и прислушиваться к тому, что люди слушают в своих машинах. и придумывать истории, почему они это слушают.

сегодня на садовом пузатый чиновникообразный дядька слушал "ля ля фа, эти ноты".

песня моего детства. "ля ля фа, одиноки"

"ля ля фа, так печально на прощанье".

песня заела, а почему он её слушал я так и не придумала.

как кайфово просыпаться рано утром и понимать, что есть ещё 4 часа на сон, под боком мирно сопишь ты, а на улице идет дождь, уже почти что весенний.

нечем бить.

да и крыть, в принципе, тоже.

человеку не нужен космос.
его вовсе не пленяют колючие звёзды.
он способен выжить без свободы, и даже без Бога.
ему не нужно многого, но это важно как воздух,
ведь человек живёт надеждой,
что душу освещает как тёплый луч вешний
в минуты неги и полнейшего отчаяния
человеку нужен человек и это главное.

как совместить несовместимые вещи,
такие как человечность и любовь к человечеству?
быть честным, но избежать душевных увечий,
остаться в живых и улизнуть от ужасающей вечности?
нет ничего сложнее и выше,
чем самая обычная любовь к ближнему.
это то, чему не научат даже самые умные книжки.
это то, чего достойны даже падшие и униженные.
лишь тише гладь над океаном мыслящим.
сколько ж по Кельвину в глубине этой жизни?
как же выпал так случай, а над душою выжженной
склоняются ивы плакучие и осыпается жимолость,
и оступается молодость с каким-то жалобным стоном,
но в каждой ноте агонии есть что-то весомое.
то ли свет манящий в оконце отчего дома,
то ли это осень, то ли совесть - я так и не понял.
А.Тарковский, "Солярис"

какое мне дело, что ты существуешь на свете,
страдаешь, играешь, о чем-то мечтаешь и лжешь?!
какое мне дело, что ты увядаешь в расцвете,
что ты забываешь о свете и счастья не ждешь?!

какое мне дело, что все твои пьяные ночи
холодную душу не могут мечтою согреть?!
что ты угасаешь, что рот твой устало-порочен,
что падшие ангелы в небо не смеют взлететь?!

и кто виноват, что играют плохие актеры,
что даже иллюзии счастья тебе ни один не дает?!
что бледное тело твое терзают, как псы, сутенеры,
что бедное сердце твое превращается в лед?

ты - злая принцесса, убившая добрую фею,
горят твои очи, и слабые руки в крови.
ты бродишь в лесу, никуда постучаться не смея,
укрыться от этой, тобою убитой любви.

какое мне дело, что ты заблудилась в дороге,
что ты потеряла от нашего счастья ключи?
убитой любви не прощают ни люди, ни боги.
аминь. исчезай. умирай. погибай и молчи.

А. Вертинский, 1939 г.

смотрели "атомного ивана" и ели снег в парке горького.

интересно, на сколько теперь я затаю свою смелость.

играем.