люби меня долго

Мой предмет разговора – мужчина.

Очень разный, как будто вина.

Ведь бывают, что:

«Эй, мадам!

Я тебя никогда не предам!

Я готовлю борщи, котлеты,

На моря буду возить летом.

По квартире не раскидаю носки,

Мои речи тебе не добавят тоски.

По привычке подам пальто»,

Но такие уйдут, чуть ли что.

Но твердят «я к тебе не остыну»,

А потом же твоею кровью харкают в спину.

Держишь такого? Мало ума.

Ну, не плачь. Что там? Выбирала сама.

А есть такие, кто молча поднимут с ада,

От чьих слов не пойдет и звон.

Они точно знают, что надо.

И поверь, все совсем не сон.

Когда рядом лежишь, под боком,

Ты, ворочаясь, как-то сухо.

Он средь ночи бежит за соком,

Как прошепчешь ему на ухо.

А такие приходят в пятнадцать,

Может в тридцать и сорок пять.

Перестроят тебя по плацу

И научат опять дышать.

И поддержат в минуты грусти,

При болезни дадут таблетку,

Ни за что никогда не отпустят.

Вот за таких нужно держаться.

Крепко.

—Ксения Оруджова

а у нас

все целое

пламя

из разлитых

бензином

пустот,

только время

лишь между

нами,

да и голос твой

вроде тот.

я люблю тебя,

как и любила,

я скучала

без твоих глаз.

а тогда,

так и знай,

уходила,

чтоб навечно

вернуться

сейчас.

—Ксения Оруджова

Ты спишь, растрепав волосы,

Наспех как-то не смыв тушь.

Я, наверно, никто без твоего голоса,

Не засмейся, читая чушь.

А сейчас ты спишь и губы

Еще прекраснее, чем днем.

Это на людях я грубый,

Я другой лишь, когда вдвоем.

Ты прекрасна. Сейчас. Без косметики.

Мне любимей тебя и нет

В этой кофточке из синтетики.

Я поправлю твой грузный плед.

А пока что, спокойной ночи,

Уже утро редеет вдали.

Я люблю тебя, правда, очень

Чего бы там не плели.

—Ксения Оруджова

Ты на ссорах съела соли пуд,

И без всяких «время покажет»,

Он обещал быть, но сам не тут.

Не успел? Хах, как же.

Он не помнит твои глаза и руки,

Идеал обратился в дробь.

А ему нет и места разлуки,

Ты – не его топь.

По нему плачешь лишь ты и печень,

Алкоголь заливает швы.

А ему уже и скучать-то нечем,

Он давно по тебе не выл.

Не осталось давно «просто мы»,

Обнимали его много рук,

И не странно, что мнут простыни

Череда его старых подруг.

А ему все равно. Что ж?

Не накатят «прости» волн.

А ты, глупая, все ждешь,

Ты за это прости его.

—Ксения Оруджова

Тебе все слезы чужие горше,

А я бьюсь, говоришь, от скуки.

Ведь другие и любят больше,

И прилежнее гладят брюки.

У других не бывает мигреней,

Идеален и завтрак, и ужин.

А чужие всегда милее,

Но мне ты, понимаешь, нужен!

Мне темны душевные глуши,

А гордыня светит, маяк.

Тебе каждая была лучше,

Ровно каждая, кто не я.

—Ксения Оруджова