Добро пожаловать, Всем Новым Следящим!!!
Я - филолог, а значит, Вы попали в мир филфака и всего, что с ним связано. Я надеюсь, Вы не сойдете сума, а полюбите литература так же, как я.
— Мелисса, почему ты так скоропалительно убежала? Я даже ничего не смог тебе объяснить!
— Марк, мне казалось: я знаю о тебе все, о твоей прежней жизни. Я знала о том, что ты был влюблен в Линду и провел с ней ночь, я не ревновала никогда и не высказывала своего недовольства. Я просто не могу поверить, что ты сдался и уехал, не узнав, что с ней произошло… Я ни в чем тебя не виню. Я убежала, потому что мне стало больно. Где-то в подсознание. Я начала тебе завидовать; у тебя есть дочь, а мой сын мертв. Мне тяжело с этим смириться… Я до сих пор не могу этого сделать!..
— Но мы же оба знаем, что ему не возможно было оказать во время медицинскую помощь. Мы знаем обстоятельства. И ты не должна винить себя ни в чем!
— Я знаю, Марк! Я не хочу, чтобы ты подумал, что мне не понравилась Ванесса, или я была бы против ее присутствия среди членов нашей семьи, нет! С первой же секунды, как я ее увидела, она мне понравилась, даже не сомневайся! Я знаю, что ты всегда мечтал о большой семье, как и я, и мы обещали друг другу, что таковая у нас будет. Она есть у нас, и Ванессе в ней самое место! Я готова любить ее, как и всех наших детей, мне приятно знать, что она твоя дочь!
— Значит, ты согласна? — не веря словам Мелиссы, переспросил Марк.
— Да, Марк, я не возражаю.
Марк обнял Мелиссу, крепко прижав к себе. Все это время, пока Мелиссы не было, ему так не хватало ее.
— Где же ты была все это время? — спросил Марк.
— Я путешествовала. Была в Хоултоне, в Риу-Гранди. Вернулась, потому что по всем соскучилась, потому что моя совесть и мое сердце не позволяло давать вам возможности жить в неопределенности и без моего контроля.
— Ты вернулась, Мелисса! Я очень скучал по тебе, как и все ребята! Пожалуйста, больше никогда не убегай, я просто не переживу еще одного раза!
— Пока я «путешествовала», я столкнулась нос к носу с Миррой. По ее взгляду я поняла, что она разрывалась между приказом Марлы и собственным желанием. Только я не понимаю, почему она не попыталась устранить меня, я ведь близко и не сопротивляюсь, я одна? Я поняла, что у Марлы план, которому она четко следует.
Мелисса покрепче прижалась к груди Марка, обвив его шею руками. Только теперь она почувствовала себя дома; так уютно, спокойно стала у нее на душе.
— Марк, я обещаю, что никогда не буду убегать и вести себя подобным образом!.. — У Мелиссы был голос кающегося.
— Не стоит, я в тебе уверен. Я думаю, сейчас мы должны пойти к ребятам и рассказать им обо всем. Они ждут объяснений.
— Да, идем!
Марк и Мелисса спустились в гостиную, чтобы рассказать о своем решении, касаемо Ванессы, ребятам. Они знали, что любопытство их детей возьмет верх, и они будут подслушивать, и включенный телевизор не поможет им, конспираторам.
Когда я читаю какую-нибудь интересную, поучительную, полезную книгу, я делаю закладочки на "хороших" местах, чтобы потом еще раз перечитать мысли или рассказать, например, Вам, написав в блоге цитату, или зачитать Даше(иногда отправляю ей по почте или sms-кой). Так вот пока читала Керуака "В дороге", наделала кучу закладок, и постепенно переписываю их сюда(думаю, Вы заметили), перечитывая, соответственно. Остались последние "парочка", которые я еще сюда не написала. Сейчас этим и займусь.
Вообще, великолепная книга!!! Да и Керуак один из моих любимых писателей. Так что я советую прочесть не только "В дороге"; у Керуака много и других отличных историй о путешествиях, скитаниях - дорогах, одним словом.
daryaabramova:
one-a-million:
10visualcontacts:
chanel-baby:
imnotscared:
evil666angel:granger-danger:
Остин Клеон — это художник и поэт, автор сборника Newspaper Blackout Poems
В марте 2011 года в своем блоге он сформулировал правила эффективного творчества, которые мгновенно его прославили. T&P перевели этот манифест о жизни, работе, интернете, общении и творчестве.
1. Кради как художник
Каждому художнику приходится отвечать на вопрос, откуда он берет свои идеи. Честный художник ответит: «Я ворую их». Вот и все, что можно об этом сказать. Это понимает каждый художник.
Есть 3 слова, которые вселяют в меня надежду всякий раз, когда я их читаю.
Нет ничего оригинального. Об этом было сказано еще в Библии: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем» (Экк 1:9). В любом новом проекте смешаны элементы старых идей или просто изменяется одна из них.
В художественных школах всегда показывают один трюк. Нарисуйте на листе бумаги две параллельные линии:
Сколько линий на рисунке? Видна первая линия, вторая, но есть ещё и темная линия между ними. Видите?
1 + 1 = 3.
Есть еще один хороший пример того, о чем я говорю — в генетике. Вы наследуете гены своих отца и матери, но при этом не являетесь только набором родительских черт. Вы — нечто большее, новая версия и родителей и всех своих многочисленных предков.
Вы не можете выбирать родителей, но можете выбирать учителей, друзей, музыку, книги и фильмы.
Об этом говорит Jay-Z в своей книге «Decoded»:
«Мы росли без отцов, поэтому находили их на улицах, в истории, и в какой-то степени это было подарком для нас. Нам приходилось выбирать себе предков, которые бы наполнили мир, который мы собирались построить для себя… Обычно наши отцы уходили, потому что были отвергнуты, но мы брали их старые записи и использовали их, чтобы создать что-то новое».
На самом деле, ты — это то, что ты впускаешь в свою жизнь. Ты — сумма того, что на тебя влияет. Как говорил Гете, «нас создает и формирует то, что мы любим».
Художник — это коллекционер. Не скупердяй, который собирает все без разбора, а именно коллекционер — который целенаправленно собирает только те вещи, которые действительно любит.
Есть одна экономическая теория — если сложить доход своих пяти ближайших друзей и найти среднее арифметическое, результат окажется очень близким к собственному доходу.
Думаю, то же самое относится и к идейному доходу. Мы настолько же круты, насколько круто наше окружение.
Моя мама любила повторять мне: «Мусор на входе — мусор на выходе». Это сводило меня с ума. Но теперь я понимаю, что она имела в виду. Ваша задача — собирать идеи. Лучший способ для этого — читать. Читать, читать, читать, читать, читать. Газеты, погоду, дорожные знаки, лица незнакомцев. Чем больше вы читаете, тем шире выбор того, что повлияет на вас.
Выберите писателя, который вам действительно нравится. Найдите все его произведения. Узнайте, что он сам читал. И прочитайте все это. Взбирайтесь по своему генеалогическому дереву писателей.
Крадите идеи и сохраняйте их на будущее. Носите всюду записную книжку. Пишите в книгах. Вырывайте страницы из журналов и создавайте из них коллажи в своем скрапбуке. Крадите, как художник.
2. Чтобы начать действовать, не нужно ждать
В прошлом году по интернету ходило видео с Рэйном Уилсоном, который играл Дуайта в телесериале «Офис». Рассуждая о творчестве, он сказал именно то, что позволяет стольким людям откладывать свои проекты: «Если вы не знаете, кто вы и для чего живете или во что верите, практически невозможно заниматься творчеством».
Если бы я ждал, когда пойму «кто я» и «для чего живу» до того, как стал «заниматься творчеством», я до сих пор сидел бы без дела, пытаясь найти себя, вместо того, чтобы просто начать что-то делать. По собственному опыту знаю — именно в процессе работы мы понимаем кто мы.
Вы уже готовы. Начинайте делать. Возможно, вы напуганы. Это естественно. Есть одна особенность, которая свойственна прежде всего образованным людям. Она называется «синдромом самозванца». Согласно медицинскому описанию, это «психологический феномен, при котором человек не способен адекватно принимать собственные успехи». Он чувствует себя обманщиком, который все делает наугад, а на самом деле даже не понимает, чем занимается.
И знаете что? Никто не понимает. Когда я начал вычеркивать слова из газетных колонок, я не имел ни малейшего понятия о том, что делаю. Я знал только, что это здорово. Это казалось не работой, а игрой. Спросите любого хорошего художника, и он скажет правду — он не знает, откуда берутся шедевры. Он просто делает свое дело. Каждый день.
Притворяйтесь, пока не начнет получаться. Мне нравится эта фраза. Ее можно понимать двояко: притворяйся, пока не достигнешь успеха, пока все не увидят тебя таким, каким ты хочешь. Или — притворяйся, пока действительно не научишься что-то делать. Мне очень нравится эта мысль.
Еще мне нравится книга Патти Смит Just Kids. Это история о том, как два друга приехали в Нью-Йорк, чтобы научиться быть художниками. Знаете, как они это делали? Они вели себя как художники. Мой любимый, ключевой, сюжет книги — Патти Смит и ее друг Роберт Мэплторп, одевшись как бродяги, отправились в Вашингтон-Сквер, где всегда много народа. Одна старушка уставилась на них и сказала мужу: «Сфотографируй их. Думаю, они художники». «Нет, — он покачал головой, — они просто дети».
Весь мир — это сцена. Для творчества вам тоже нужна сцена, костюм и сценарий. Сцена — это ваше рабочее пространство. Это может быть студия, письменный стол или альбом для набросков. Костюм — это ваша рабочая одежда — специальные штаны, в которых вы рисуете, домашние тапочки, в которых пишете, или та забавная шляпа, что вдохновляет вас. А сценарий — это время. Час здесь, час там. Сценарий в пьесе — это только время, отведенное на разные эпизоды.
Притворяйтесь, пока не начнет получаться.
3. Напишите книгу, которую сами хотели бы прочитать
Расскажу короткую историю. «Парк Юрского периода» вышел в прокат, когда мне было 10 лет. Я бредил этим фильмом — как и всякий 10-летний ребенок. В тот момент, когда я выходил из кинотеатра своего провинциального городка, я уже ждал продолжения.
На следующий день я сел за свой старый компьютер с зеленым монитором и сам написал продолжение. В нем сын лесника, съеденный в первом фильме велоцирапторами, возвращается на остров вместе с внучкой создателя парка. Он хочет разрушить парк окончательно, она — сохранить его. С ними случаются разные приключения, и в результате они, конечно, влюбляются друг в друга.
Тогда я не знал, что написал то, что сейчас называется фан-фикшн — выдуманными историями с уже существующими персонажами. Я сохранил тогда свою историю на компьютере. А через несколько лет вышел «Парк Юрского периода-2». И его сюжет был высосан из пальца. Сиквел фильма никогда не может сравниться с продолжением, которое мы уже создали в своей голове.
Начинающий писатель всегда задается вопросом, о чем ему стоит писать. Обычно ему говорят: «Пиши о том, что хорошо знаешь». В результате часто получаются ужасные истории, в которых не происходит ничего интересного. Поэтому лучший совет — не писать о чем знаешь, а писать о чем хочешь. Напишите такую историю, которая нравится вам самим. Мы занимаемся творчеством, поскольку нам это по душе. Вся художественная литература — это, по сути, фан-фикшн. Лучший способ решить, чем заняться — это подумать о том, чего бы вам хотелось достичь, но ещё не сделано, и потом сделайте это. Создавайте картины, на которые вы сами хотели бы смотреть, музыку, которую хотели бы слушать, пишите книги, которые хотели бы прочитать.
4. Пользуйтесь руками
Мой любимый мультипликатор Линда Барри однажды сказала: «Ваши руки — это самый первый цифровой девайс». Когда я учился писательскому мастерству в колледже, мне приходилось, как и всем, сдавать свои сочинения, набранными через двойной интервал шрифтом Times New Roman. И у меня все выходило ужасно. Стоило мне только начать писать от руки, как работа пошла веселее, и ее качество заметно улучшилось.
Чем дальше я держусь от компьютера, тем лучше становятся мои идеи. Microsoft Word — это мой враг. Я все время пользуюсь им на работе, поэтому в остальное время стараюсь с ним не связываться.
Думаю, что чем больше писательство становится физическим процессом, тем лучше получаются произведения. Можно почувствовать чернила на бумаге. Можно разложить листы по всему столу и перебирать их. Можно положить текст везде, где на его будет удобно смотреть.
Меня часто спрашивают, почему я не создам приложения Newspaper Blackout для iPhone или iPad. Я отвечаю, что, есть некое волшебство в том, чтобы держать в руке печатный лист. В творческий процесс вовлекаются многие из чувств — даже запахи могут подарить совершенно особенный опыт.
Искусство, которое идет только от головы, ничем хорошим быть не может. Посмотрите на любого талантливого музыканта, и вы поймете, о чем я. Когда я составляю стихи, я не чувствую, что это работа. Это как игра. Мой совет: найдите способ вовлечь свое тело в работу. Рисуйте на стенах. Стойте во время работы. Раскладывайте вещи на столе. Пользуйтесь руками.
5. Сторонние проекты и хобби — важная вещь
Главная вещь, которую я понял в то недолгое время, что я был художником: именно сторонние проекты «выстреливают». Под ними я подразумеваю те вещи, которые сначала казались незначительными. Просто игрой. Однако как раз эти вещи действительно стоящие — именно в них заключается волшебство. Мои «зачеркнутые» стихи (The blackout poems) были таким сторонним проектом. Если бы я занимался только написанием коротких рассказов, если бы не давал себе свободно экспериментировать, я бы никогда не стал тем, кто я сейчас.
Не менее важно иметь хобби. Что-то исключительно для себя. Мое хобби — это музыка. Мое творчество адресовано всем, а музыка — только мне и друзьям. Мы собираемся каждое воскресенье и устраиваем шумиху на час-два. И это прекрасно. Итак, совет таков: выделите себе время на безделье. Найдите хобби. Это пойдет на пользу, и вы никогда не знаете, куда приведет вас ваше увлечение.
6. Секрет: делайте что-то хорошее и размещайте там, где люди увидят это
Я получаю много писем от молодых художников, которые спрашивают, как им найти своего зрителя. «Как сделать так, чтобы меня кто-то открыл»? Я очень хорошо их понимаю. После окончания колледжа я тоже был в некоторой растерянности. Учебный класс — это прекрасное, хотя и искусственно созданное для творчества место — профессору платят за то, что он занимается твоими идеями, а твои сокурсники платят за то, чтобы интересоваться ими.
Никогда в жизни у вас больше не будет таких внимательных зрителей. Однако вскоре вы узнаете, что миру в целом нет дела до ваших идей. Это звучит жестко, но это так. Как сказал Стивен Прессфилд, «это не значит, что люди необразованы или жестоки, они просто заняты». Если бы существовала какая-то секретная формула завоевывания аудитории, я бы рассказал вам ее. Но я знаю только одну не такую уж оригинальную формулу: «Сделайте хороший проект, и поместите туда, где люди смогут его увидеть».
Этот процесс проходит в 2 этапа:
Шаг 1: «Сделайте хороший проект» — невероятно сложен. И здесь нет рецепта быстрого успеха. Занимайтесь своей идеей каждый день. Терпите неудачи, делайте лучше.
Шаг 2: «Сделайте так, чтобы проект увидели» — был сложным только 10 лет назад. Теперь же все очень просто — «поместите проект в интернет».
Вы должны удивляться вещам, которым никто кроме вас не удивляется. Если кто-то находит удивительными яблоки, удивляйтесь апельсинам. Одна из тех вещей, которым я научился будучи художником, — чем более открыто ты делишься своими чувствами, тем больше людям нравится твое искусство. Художники — не фокусники. За раскрытие своих секретов не последует никакого наказания.
Верите или нет, но меня очень вдохновляют люди вроде Боба Росса и Марты Стюарт. Боб учит людей рисовать, а Марта рассказывает, как преобразить свой дом и всю жизнь. Они оба делятся своими секретами.
Людям нравится, когда ты раскрываешь секреты, и иногда, если у тебя это хорошо получается, они покупают то, что ты продаешь.
Когда ты открываешься и вовлекаешь людей в творческий процесс, ты сам учишься. Я очень многому научился у ребят, которые присылали свои сочинения на сайт Newspaper Blackout. Я много заимствую у них. Мы взаимно обогащаем друг друга.
Поэтому мой совет: осваивайте интернет-программы. Узнайте, как делать вебсайт, как работать в блогах, «Твиттере» и прочих подобных сервисах. Найдите в интернете людей, которые любят те же вещи, что и вы, и общайтесь с ними. Делитесь с ними идеями.
7. География больше не управляет нами
Я счастлив, что живу именно сейчас.
Я вырос посреди кукурузных полей в южном Огайо. Когда я был ребенком, единственное что я хотел — это попасть в компанию к художникам. Вырваться из южного Огайо и очутиться там, где что-то происходит.
Сейчас я живу в Остине, в Техасе. В целом, классное место. Повсюду масса художников и других творческих людей.
И знаете что? 90% моих наставников и коллег не живут в Остине. Они живут в интернете. Большая часть моих проектов, разговоров и творческих знакомств происходят в сети. Вместо реального общения в художественных студиях, я завел приятелей в твиттере и Google Reader.
Вся жизнь случайна.
8. Старайтесь быть хорошим человеком (потому что мир тесен)
Скажу об этом вкратце. Это единственная причина, почему я здесь — для того чтобы найти новых друзей.
Курт Воннегут сказал об этом намного лучше: «Я знаю только одно правило: нужно быть добрым, черт возьми». Золотое правило стало еще более ценным в нашем таком тесном мире. Важный урок: если вы говорите о ком-то в интернете, он это обнаружит. Все набирают свое имя в гугл-поиске. Лучший способ победить врагов в интернете — игнорировать их. Лучший способ приобрести друзей — говорить о них хорошо.
9. Будьте скучными (это единственный способ что-то сделать)
Как сказал Флобер: «Нужно быть правильным и последовательным в повседневной жизни — это позволит быть страстным и оригинальным в работе». Я скучный парень, работающий с 9 до 17, и живущий в тихом районе вместе с женой и собакой.
Весь этот романтический образ богемного художника, который употребляет наркотики, слоняется без дела и спит со всеми подряд, — полностью выдуман. Он предназначен для сверхчеловека или для того, кто хочет умереть молодым. Правда в том, что искусство требует много энергии. А энергии не будет, если тратить ее на посторонние вещи.
Вот несколько советов, которые принесли пользу лично мне:
— берегите себя;
— завтракайте, делайте пару подтягиваний, нормально спите. Помните, что я говорил раньше о том, что хорошее искусство идет из тела?
— не берите в долг;
— живите просто. Экономьте на каждой копейке. Свобода от финансовых стрессов означает свободу в искусстве;
— найдите дневную работу и держитесь за нее. Такая работа приносит деньги, связь с миром и рутинным распорядком. Закон Паркинсона гласит: работа заставляет лучше распределять время. Я работаю с 9 до 17 и занимаюсь творчеством ровно столько же, сколько занимался, работая по полдня.
— заведите календарь и дневник. Вам нужен список предстоящих и прошедших событий. Искусство требует постепенной работы. Совсем несложно написать странницу в день. Делайте это 365 дней в году, и у вас получится большая повесть. Календарь поможет вам планировать работу. Вот календарь, который я использовал, когда писал книгу.
Календарь показывает конкретные цели, помогает вам оставаться на плаву и с удовольствием зачеркивать выполненные задачи. Заводите календарь для любой цели. Разбейте выполнение задачи на маленькие промежутки времени. Превратите это в игру.
Для прошедших событий я предлагаю вести дневник. Это не регулярный журнал, а просто маленькая книжечка, в которую нужно заносить все, что вы делаете каждый день. Вы поразитесь тому, насколько полезным может быть такое ежедневное записывание, особенно через несколько лет.
Создайте крепкую семью. Это самое важное, что вам придется сделать. Хороший супруг будет не только вашим партнером, но и коллегой, другом, тем, кто всегда рядом.
10. Творчество — это отказ от ненужного
Часто художник бросает именно то, что в итоге делает его искусство интересным. В наш век информационного изобилия успеха добьются те, кто поймут, что нужно отбросить, чтобы сосредоточиться на том, что для них действительно важно. Посвящение себя чему-то означает отказ от других вещей. Это верно и в отношении искусства.
Творчество — это не только вещи, которые мы решаем включить, но и те, что мы исключаем. Или вычеркиваем. Вот, пожалуй, и все, что я могу сказать.
Елена Демидова, www.adme.ru
Роберт перебирал книги на полке, расставляя их не так, как они стояли раньше. Когда я вошла в комнату, заговорила с Робертом:
— Ты заметил, как Марк смотрит на Ванессу? Действительно, как на своего биологического ребенка. Мне кажется, он ее любит, как дочь!
— Да, Ванесса тоже преобразилась с тех пор, как стала общаться с Марком. И, кажется, она начинает признаваться себе, что тоже любит Марка, признает его своим отцом.
— Видишь, у них складывается все хорошо, значит, и у нас все будет хорошо! — Улыбнулась я. На губах Роберта появилась холодная улыбка, которая мне не понравилась. Неужели он решил, что мои слова звучат по-детски наивно?
Роберт решил спуститься вниз ко всем, одной в комнате находиться мне не хотелось, я проследовала за ним.
Ребята смотрели бейсбол по телевизору, Марк листал книгу, которую неоднократно читал ранее. Девушки рассматривали старые журналы мод, которые нашли сегодня на чердаке, обсуждали, кому какой наряд подошел бы.
Неожиданно зазвенели ключи, и несколько раз в замочной скважине повернулся ключ. Все перевели глаза на входную дверь. Марк встал из кресла. На пороге появилась Мелисса, словно она никуда не убегала, хоть и ее лицо говорило об обратном. Это напомнило мне притчу о блудном сыне, который вернулся к отцу. Мелисса подошла к дивану, где сидели Майк, Дэниэл, Джаспер, и обняла их со спины, потрепав Майка по волосам. Сделав шаг назад, Мелисса оглядела каждого присутствующего в гостиной.
— Я должна сейчас вам всем объяснить свое поведение. Но сначала я хотела бы извиниться перед каждым, простите! Я не должна была себя так вести…
— Мелисса, ты не должна подстраиваться под каждого из нас! — вступил Роберт, но Мелисса заставила его замолчать своим осуждающим материнским взглядом.
— Семья, я думаю, Мелиссе и мне необходимо поговорить наедине, — сказал Марк, и направился к лестнице, ведущей на второй этаж, вслед за Мелиссой.
Каждого волновало то, о чем договорятся Мелисса и Марк. По лицам всех присутствующих в гостиной я поняла, что их одолевает злое любопытство, желание подслушать намеренно, а не из-за того, что они не могут совладать со своими особенностями слуха. Многие старались бороться с этим искушением.
Ванесса была встревожена, хоть и старалась не показывать этого.
В гостиной вновь появился Марк. Он был в растерянных чувствах. Он подошел к Ванессе и посмотрел в ее голубые небесные глаза.
— У тебя глаза Линды, но похожа ты меня… Ванесса, что ты будешь делать дальше?
— Я не знаю. Но то, что хотела я уже сделала: я нашла тебя и все рассказала.
— Да. Я не могу поступить иначе, ты моя дочь, поэтому я бы хотел, чтобы ты осталась в моем доме.
— Но мне кажется, что твоей семье это идея не очень уж по душе, особенно Мелиссе, а я не хочу навязываться и кого-либо притеснять.
— Тогда, может, ты останешься на ночь? Ведь уже поздно, я не могу одну отпустить тебя в неизвестность.
— Спасибо. Но я не человек, я намного сильнее, чем кажусь, хоть и у меня есть свои особенности в потребностях. Я вынуждена принять предложение, так как я устала. Мне нужен сон.
Марк проводил Ванессу в комнату, помог донести ее сумку. Все прибывали в шоковом состоянии. Я волновалась за Мелиссу.
После того, как Марк помог Ванессе расположиться в комнате, он отправился на улицу. Трэйси видела, где сейчас Мелисса, но не сказала этого Марку.
Слова Ванессы подействовали на Роберта даже с большей силой, чем я предполагала. Он смотрел на меня с опаской. Ни у кого не находилось слов, чтобы высказать свое мнение о сложившейся ситуации, поэтому в гостиной было так тихо, что тишина давила.
Марк вернулся чернее тучи. Мелиссы с ним не было. Он молча прошел мимо гостиной, поднялся к себе в кабинет, закрыв дверь на замок. Никто и не попытался поговорить с Марком, каждый знал, что это бесполезно.
Немного погодя в гостиной остались Трэйси, Роберт и я.
— Трэйси, где Мелисса? — спросил Роберт.
— Она направляется в Хоултон. Сейчас ей хочется побыть одной. Не говорите пока Марку, где она. Я бы никогда не подумала, что у Марка есть ребенок! Нет, не так! Я бы никогда не подумала, что у Марка-вампира есть ребенок! — поправила себя Трэйси.
— Все это слишком сложно и непонятно! — подытожил Роберт слова Трэйси. — Я не знаю, что нам делать, если Ванесса останется с нами?
— Наверное, нам придется с этим мириться. Она станет членом нашей семьи, как и каждый из нас. Только я не знаю, сможет ли с этим смириться Мелисса. Ей сложнее всех…
— Я думаю, не стоит ее торопить. Ей нужно время. И не вмешиваться, они сами, без нас разберутся. — Зная Трэйси, слова Роберта были как ни как уместны.
Смотря на брата, Трэйси кивнула головой. Наверное, между ними опять диалог внутренних голосов и даров, и взглядов. Трэйси доказывает Роберту, что она может и не быть в каждой бочке затычкой (как иногда, любя, называет ее Роберт).
— Здесь сегодня делать больше нечего. Пожалуй, нам лучше вернуться домой, —
наконец объявил Роберт, нарушив тишину в гостиной. У меня не было выбора. Да и не согласиться я не могла. Я чувствовала усталость, из-за нее я была какой-то расклеенной.
Ночью я спала неспокойно. Сначала очень долго не могла уснуть. Ничего не помогало: ни объятия Роберта, ни его голос (он рассказывал мне о людях и о том, как они жили в прошлом столетии). Не потому что я о чем-то непрерывно думала, я не могла уснуть. Словно какой-то невидимый барьер был, он и не давал мне уснуть. Барьер — это бессонница.
Из-за проблем со сном я проснулась, когда только-только стало видно зарево. В комнате я была одна. Из-за того, что Роберт вновь не слышит мои мысли, он не знал о том, что я уже не спала. Взяв с тумбы книгу для будущих родителей, я принялась рьяно читать, только страницы успевала переворачивать. За последние несколько дней это уже четвертая книга. Я не понимала, зачем это делаю, не понимала, пригодятся ли мне эти знания? Наверное, это из-за материнского инстинкта, который проснулся во мне, управляет мной, бунтуя. Мне хочется быть подготовленной к появлению на свет моего ребенка.
Я понимала, что все время я лежать не смогу, мне это надоест, книги на тумбе закончатся. И Роберт думать не может, что я так долго сплю. Я по нему начинала скучать. Встав, я отправилась в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Когда я вышла из ванной комнаты, меня тянуло с невероятной силой в кабинет Роберта, и с так же я хотела поскорее увидеть Роберта. Все же желание пойти в кабинет взяло верх. Я направилась в кабинет и была приятно удивлена, когда, войдя, увидела Роберта, который сидел за столом, направив взгляд на экран ноутбука. После того как я закрыла дверь, он резко поднял голову.
— Доброе утро, — сказала я, приблизившись к столу, чтобы обнять Роберта. — Чем ты занимаешься? — с любопытством спросила я.
Взглянув на экран ноутбука, я увидела электронную почту, где были документы и адрес музыкальной студии Роберта.
— Уоррен прислал с утра договора, чтобы я их просмотрел. Но я не хочу этим заниматься в данный момент, я хочу быть с тобой и накормить тебя завтраком.
Как только я услышала о еде, я сорвалась с места и побежала в ванную. Больше всего я хотела, чтобы меня не стошнило. Но все произошло с точностью наоборот. Роберт пришел в ванную следом за мной. Я не хотела, чтобы он видел меня в таком состоянии (хотя в каких только состояниях он меня ни видел), он держал мои свисающие волосы. На лбу проступила испарина. Я сидела на холодном плиточном полу, а когда все успокоилось внутри меня, то я, встав, посмотрела на себя в зеркало. Кожа была еще бледнее, чем обычно, с желто-зеленым оттенком, под глазами ярко-фиолетовые синяки. Щеки впали, кожа губ обезвожена и потрескалась. Во рту был противный привкус. Я почистила зубы на два раза, но мне продолжало казаться, что мой рот не в порядке. Роберт ни на секунду не спускал с меня взгляда, следя. Я заметила только сейчас, что похудела (хоть живот мой с каждым днем становился все больше и больше), руки стали совсем тоненькими, пальцы на руках — косточки, покрытые кожей. Я почти не ем в последние несколько дней. Сердце делает свои удары в два раза чаще, чем раньше.
— Что-то мне это совсем не нравится! Это ни в какие ворота… — вырвалось у Роберта то, что он хотел сказать про себя. Я не стала показывать, что слышала, и вспыхивать от злости.
Невзирая на то, что я не ела, и меня тошнило, я надела трикотажное платье цвета шоколада, обула сапоги, Роберт помог мне надеть пальто и повязал у меня на шее шарф.
На улице завывало.
Роберт въехал в подземный гараж Кендриков. Выйдя из автомобиля, мы направились к дому.
Войдя в дом, мы сразу прошли на кухню, где была Кэролайн. Она сидела за кухонной стойкой протирала тарелки, которые и так были сухими и блестели от чистоты. Я никогда не видела ее такой.
— Кэролайн, Марк в госпитале? — спросил Роберт.
— Дома. Он в кабинете, — не отрываясь от тарелок, ответила Кэролайн. — Ванесса тоже еще здесь.
— Они уже что-то решили? — спросила я Кэролайн.
— Не знаю, кажется, нет. Мелисса все равно не возвращалась. Ванесса долго спала, а потом она долго беседовала с Марком в его кабинете. Мне кажется, лучше об этом поговорить с Марком, а не со мной. Марк всю ночь слонялся по дому с задумчивым видом. Останавливался у двери комнаты Ванессы, даже заглядывал к ней, наблюдая за ее сном. Он думает уговорить Ванессу остаться. И поскорее вернуть Мелиссу.
— Мелисса боится. Сейчас она у Питера в Хоултоне, но через пару дней она планирует вернуться. Она не знает, сможет ли привыкнуть к новости о том, кто Марку Ванесса, — рассказал Роберт о мыслях Мелиссы.
— Марк очень хочет этого. Но не можем мы этого прогнозировать. Вы же знаете Мелиссу, она еще не один раз все обдумает и примет не одно решение.
— Главное, чтобы оно было правильным, — пробормотал Роберт. — Я попробую поговорить с Марком.
Договорив, Роберт поднялся наверх и вошел в кабинет Марка. Я осталась с Кэролайн. Я не хотела слушать неприличную тишину, потому что мне нечего было ей сказать. Но Кэролайн заговорила первая:
— Что если Ванесса действительно останется с нами? Как мы будем жить? Нам придется переехать, потому что людям не объяснишь истиной причины! — возмутилась Кэролайн.
— А если Марку удастся придумать правдоподобную историю о ее необычайном появлении в нашей семье?
— Об этом я почему-то не подумала. — Удивленно посмотрела на меня Кэролайн. — Все мы боимся за сохранность секрета.
— Ну, она же на протяжении всего этого времени никому не рассказала, почему она должна будет сейчас рассказывать?
— Не знаю, но меня это очень настораживает. Ночью через стену Дакота рассматривала ее тело. Она схожа по строению с живым человеком. У нее бьется сердце, она нуждается в дыхании, у нее в венах течет человеческая кровь. И это так странно!.. Начинаешь об этом думать — чувствуешь отвращение, будто сейчас стошнит.
Кэролайн перевела взгляд на меня, оставив тарелки в покое. Осмотрев меня, она вновь заговорила:
— Ты внешне очень изменилась. Ты совсем не ешь?
— Нет. Я не могу, меня тошнит от одних только разговоров, и я не чувствую голода.
Внутри меня вновь сработал рвотный рефлекс. Я закрыла рот рукой, тем самым смогла подавить его. Кэролайн видела каждое мое движение.
— Прости, я не хотела!
Я ей ничего не ответила. В кухню вернулся Роберт.
— Марк, хочет поговорить с тобой, Аврил.
Роберт протянул мне свою руку, взяв ее, я посмотрела на Кэролайн и пошла за Робертом.
В кабинете были Дакота и Марк, следом за нами вошла и Ванесса (ее попросил зайти Марк).
Дакота смотрела на меня своими в миг почерневшими глазами, делая записи на листке бумаги. Затем Марк еще раз решил попробовать провести ультразвуковую диагностику, но ничего не вышло. Ему оставалось делать выводы только по записям Дакоты. Ванесса с внимание наблюдала за каждым, но на ее лице была не придуманная грусть. Все время Роберт смотрел на меня.
— Аврил, мне не нравится то, что ты отказываешься есть! — заявил Марк.
— Я не отказываюсь, просто я не могу. Меня тошнит.
— Ты очень сильно похудела, глаза ввалились. А твое зрение? Ты по-прежнему без очков ничего не видишь?
— Да.
Я стояла у напольного зеркала возле двери в кабинет из лаборатории и рассматривала свой живот, который был синего цвета. Почти ни одного светлого местечка, одни синяки, и дотрагиваться до них было невозможно, чувствовалась невыносимая боль. Позвоночник словно стирался в порошок в поясничном отделе.
— Аврил лучше остаться у нас до родов! — заявила Дакота, кажется, она и сама не ожидала, что это скажет.
— Что? — возмущенно переспросила я.
— Дакота, что ты увидела? — насторожился Марк.
— Ее позвоночник… Мне совершенно не нравится маленькая трещинка на пятом поясничном позвонке. Как бы она не начала увеличиваться.
— Это говорит о движении плода. Ты чувствуешь какие-нибудь движения плода, Аврил? — спросил Марк.
— Да, регулярно. Ночью он особенно сильно толкается.
— Так, Дакота права, Аврил переезжает к нам! Я хотя бы буду знать, что с ней происходит каждую секунду, — объявил Марк.
— Ванесса, может, ты расскажешь о том периоде, когда твоя мать, Линда, была беременна? Тебе же рассказывала тетя? — огорошил вопросом Роберт.
Руки Ванессы начали трястись. Она открыла небольшую записную книжку, которая все это время была у нее в руках.
— Я записывала не только рассказы тети Виктории, но и свои наблюдения, поэтому у меня столько записных книжек, я с трудом смогла их упаковать в сумку.
Со вчерашнего дня Ванесса заметно оживилась. Ванесса передала записную книжку Марку, которую он внимательно изучал.
— С каждым днем Линде становилось все хуже и хуже. Она чувствовала сильную боль — переломы. Все ее тело, кроме лица, было покрыто синяками. Она ничего не ела. Ее так же тошнило, как и Аврил. Очень сильно похудела, у нее была дистрофия. Она часто падала в обморок. Чувствовала каждое мое движение, оно давалось ей очень болезненно.
Все слова Ванессы, по идее, должны были произвести на меня впечатление, после мне должно было бы стать не по себе. Я ничего такого не чувствовала.
— О чем думала Линда? Скорее всего, она делилась мыслями с сестрой, — поинтересовалась я.
— Да, она многим делилась с Викторией. Она очень желала меня. Дорожила моим существованием и скорым появлением на свет. Она разговаривала с животом, пела колыбельные… Жаль, что я этого не помню, — вздохнула Ванесса. — Из-за того, что она постоянно была покрыта потом, Виктория боялась, что мама заболела, хотела вызвать доктора, но не знала, сомневалась… Поэтому лечила ее травами. Но ничего не помогало. Мама плохо спала. Могла всю ночь не сомкнуть глаз, а если и удавалось уснуть, то часто просыпалась от моих движений и хруста собственных костей: я их ей ломала каждым своим движением. Часто снились кошмары, она кричала во сне и разговаривала, хотя никогда раньше не делала этого.
— Ей дети не снились?
— Нет. Всякие чудовища, но не дети и даже не люди…
— Так, все! — прервал Роберт. — На сегодня хватит рассказов о Линде.
Марк отдал Ванессе записную книжку, слушая рассказ, он прочел ее. Ванесса вышла из кабинета, я и Роберт последовали за ней. На середине лестницы Ванесса споткнулась, выронив записную книжку. Воспитание Роберту не позволило бы бездействовать, и он помог, подняв записную книжку. Их руки встретились над записной книжкой. Роберт вздрогнул. Ванесса улыбнулась Роберту в знак благодарности.
На кухне Кэролайн приготовила для меня и Ванессы на обед суп. У меня получилось немного съесть без ощущения тошноты.
Проводив меня в комнату, Роберту пришлось уехать в студию (срочно попросили приехать). Я лежала на кровати, гладила пальцами живот и думала над историей Линды. Мне жаль Ванессу, никому не пожелаешь остаться без матери, но эта история Линды заставила насторожиться меня. Меня посетила мысль, что Роберт не даст мне умереть, он придумает какой-нибудь способ решения проблемы, я в нем не сомневалась!
Вечером Роберт привез необходимые мне вещи из дома, которые я попросила.
— В студии все в порядке? — заботливо поинтересовалась я.
— Да. Ты какая-то странная! Странно ведешь себя.
Неужели заметно, как я нервничаю, и у меня из рук все падает?
— Нет, с чего ты взял? — я попыталась запутать Роберта словами.
— Аврил, я хорошо тебя выучил.
— Что ты чувствовал, когда дотронулся до Ванессы, помогая ей на лестнице? Ответь, пожалуйста, честно.
— Теперь все ясно! Ты ревнуешь? Я думал, ты тоже хорошо успела меня выучить и усвоить одну простую истину: я тебя люблю одну, и мне кроме тебя никто не нужен!
— И все же ты не ответил!
— Ее кожа такая горячая!
— Что это значит?
— Когда я прикасаюсь к тебе, ты тоже кажешься мне обжигающей, но это совсем другое…
Я подошла ближе к Роберту.
— Когда я коснулся Ванессы, я почувствовал тоже, что если бы я засунул руку в горящие угли. С тобой я чувствую, как появляются искры, и разжигается костер с невероятным пламенем.
Взяв руку Роберта, я приложила ее к своему животу. Даже сквозь трикотажную ткань платья Роберт все чувствовал, его глаза заметно округлились от удивления.
— Это похоже на то, что ты почувствовал, когда дотронулся до Ванессы на лестнице?
— Да, именно! — удивленно воскликнул Роберт.
— И я ревную тебя к Ванессе. Несмотря на то, что я уверена в тебе больше чем на сто процентов! Она «новенькая», «молодая», необычная, как и ты. Почему бы и не приревновать?
— Это же смешно и глупо, ко всему и безосновно! У нас своя семья, где нет места другим, лишь мы.
— Мы… — протянув, повторила я.
— Мы — это ты, я, наш будущий ребенок. Каким бы он ни был. Я себя ругаю за то, что пытался уговорить тебя избавиться от него. Прости меня! Я многое понял. Мне так хочется видеть, как он растет, слышать его дыхание, его слова. Я бы смог его чему-нибудь полезному научить…
— Пожалуйста, научи его также играть на рояле, как умеешь ты!
— Обязательно. Я бы хотел, чтобы он был похож на тебя: такой же красивый, добрый, немного наивный, но сильный и стойкий душою.
— Нет! Пусть он возьмет понемногу и от тебя, и от меня.
— Хорошо, — улыбнулся Роберт, а затем его губы впились в мои, рука продолжала лежать на моем животе, становясь теплой. Мне было так приятно ощущать прохладу его руки на горячем животе. — Тогда ты научишь его рисовать, — оторвавшись от моих губ, произнес Роберт. Я рассмеялась в ответ.
Утром все разделились, чтобы разобраться с накопившемся хламом. Марк, Роберт, Майк, Дэниэл и Джаспер отправились в гараж разбираться с инструментами и другими железяками. А Кэролайн, Трэйси, Дакота, Ванесса и я поднялись на чердак. Мне не хотелось, чтобы Ванесса чувствовала себя лишней, я позвала ее с нами, за одно попробуем найти с ней общий язык.
Когда я вошла на чердак, то сразу же мысленно отметила, что здесь давно не делалась уборка.
— Сколько мы не убирались здесь? — спросила Кэролайн, прочитав мои мысли.
— Как переехали, больше сюда даже не заходили.
Дакота стала разбирать коробки, которые стояли в дальнем углу чердака друг на друге, образуя башенку. Кэролайн разбирала старую мебель, которая была накрыта белыми простынями: кресла, стулья, кофейный столик, пуфики. Трэйси достала из шкафа старые чемоданы. Но на них она не заострила свое внимание. В шкафу висели платья, мужские костюмы в прозрачных чехлах.
Ванесса осматривала помещение, выбирая местечко для себя, чтобы не выбиваться. Она выглядела подавленной. Глаза не блестели, как тогда, когда она чувственно и эмоционально рассказывала о Линде.
Меня же привлек сложенный мольберт, который находился среди старой поломанной мебели и других деревяшек. Рядом лежала маленькая коробочка. Разложив мольберт, я открыла коробочку, где, как оказалось, были тюбики с масляными красками, но нигде не было кисточек. В первой попавшейся коробке, которую я открыла, нашла альбом для рисования. Пролистав, я увидела рисунки.
— Чей это альбом для рисования? — спросила я.
Подойдя ко мне, Кэролайн взглянула на альбом и ответила:
— Достался от хозяина дома, который мы снимали в Канаде. Он подарил нам на память. Его внучка раньше рисовала, пока не погибла. Кстати, мольберт — тоже его подарок.
Из альбома выпал небольшой листочек бумаги. Подняв его, я взглянула, но ничего на нем не было написано или нарисовано. Я положила листок в альбом между страниц и отложила его. В коробке были холсты с некой абстракцией. Я рассматривала каждый.
— Это Дакота пробовала себя в качестве художника-абстракциониста. Что из этого вышло, судите сами, — пояснила Трэйси.
— По-моему, в этом что-то есть… — протянула я и снова погрузилась в картину, которая была не завершена. На мои слова Дакота ничего не ответила.
А на дне коробки я нашла готовый к рисованию холст. Я провела по нему несколько раз пальцами, пока не пришла в голову идея. Закрепив на мольберте холст, я выдавила на подушечки пальцев немного масляной краски. Соединив пальцы, я потерла друг о друга, и взглянула на получившийся цвет. Он вполне меня устраивал, и я стала делать хаотические мазки пальцами по холсту. Я видела, что каждый наблюдал за мной, но, не отрываясь от своего дела, даже Ванесса нашла себе занятие: она доставала из коробок старые люстры и протирала у них плафоны.
Я никогда не рисовала пальцами, а тем более масляными красками и пальцами. Для меня эта техника была в новизну. Но мне доставляло удовольствие чувствовать на своей коже эту мягкость, нежность, воздушность красок. Рисуя, я слушал разговоры, в которых даже принимала участие Ванесса. И судя по тону, Кэролайн, Дакота и Трэйси не ненавидели Ванессу. Мне кажется, что каждый из нас понимал, что рассудить, приняв решение, должны Марк, Ванесса и Мелисса.
— Трэйси, где сейчас Мелисса? — спросила Ванесса.
— В Риу-Гранди. Там ее ресторанчик. Но, Ванесса, она обязательно вернется и все объяснит. Она очень любит Марка и дольше чем два месяца не сможет без него, как бы ни хотела этого. Поверь! Мы очень хорошо знаем Мелиссу.
— Мне очень жаль, что я нарушила их с Марком идиллию…
— Не вини себя, Ванесса! Иначе ты много на себя берешь. Никто не может исполнять роль Вершителя судеб, это слишком сложно! — возразила Дакота.
Когда я оторвалась от своего занятия, заметила, что девушки примеряли на себе наряды, найденные Трэйси в шкафу и в чемоданах. Ванесса рассматривала себя в большое напольное зеркало, которое раньше было накрыто белой простыней, как и все на чердаке (она в нем отражается), а Трэйси, Кэролайн и Дакота хвалили друг друга, делая комплименты.
Мои пальцы были испачканы краской, старая футболка тоже выглядела не хуже холста. А на холсте было начало картины, где уже просматривались очертания окна, за которым будет раннее утро, а перед окном — стол, на котором стоит ваза с цветами, сорванными кем-то этим ранним утром.
Когда все «примерки» закончились, мы сделали влажную уборку на чердаке, все необходимое унесли в дом, а ненужное выбросили, кое-что оставили на чердаке в коробках. На чердаке стало гораздо просторнее и уютнее, чем до уборки.
Я продолжала оставаться на чердаке, не могла заставить себя оторваться от занятия, которое меня расслабляло: я забывала о своих тревожных мыслях, переживаниях, проблемах и страхах.
Боковым зрением я заметила, что на пороге появился Роберт, взгляд его был устремлен на меня.
— Я повсюду тебя искал. Обошел весь дом, посмотрел во дворе, пока Ванесса не сказала, что ты осталась на чердаке.
Бархатный голос Роберта вернул меня к реальности.
— Вы уже закончили с уборкой в гараже? — не прекращая растирать, смешивая, краску на пальцах, спросила я Роберта.
— Мы давно закончили. В гараже нет ничего интересного. Это всего лишь железки, то ли дело — чердак! Здесь столько много старых вещей, столько воспоминаний! Можно даже найти себя, свое прошлое, включая молодость, — ехидничал Роберт.
— Кстати, я нашла отличную подборку музыкальных пластинок. И все они с автографами. Это чья-то коллекция?
Я показала на коробку, которая была не закрыта крышкой.
— Это пластинки Майка.
— Почему же они на чердаке?
— Не знаю. Наверное, ему надоело это занятие. Хотя я помню, как он носился с ними: бегал, брал автографы, был на всех концертах, караулил у гостиницы вместе с другими фанатами, но его так полюбили, что давали автографы вне очереди, потому что в каждом месте, куда приезжала группа — Майк уже под дверями номера.
— Да, я видела, у него «The Rolling Stones*», «Led Zepplin*», «Pink Floyd*» и другие. Солидная коллекция! Коллекционеры отдали бы за такое богатство огромную сумму денег!
— Может, разочаровался в кумирах? Или поменялись вкусы у Майка…
Роберт задумался над тем, что сказал.
— Хотя, нет! Майка не возможно изменить, сколько его помню, у него всегда был один и тот же вкус, интерес!
— Фрэнк тоже всегда коллекционировал старые музыкальные пластинки. Среди них есть несколько занимательных, на мой взгляд! Это единственная почва для наших разговоров, не считая бытовых тем.
Сама не понимаю, к чему я вспомнила отчима?
— А что ты делаешь? — подойдя ко мне со спины, спросил Роберт. — Что это будет? — с любопытством в глазах и в голосе задавал вопросы Роберт.
— Это будет натюрморт.
— Хорошо.
Роберт положил свои сильные руки мне на плечи. Он рассматривал мою работу с живым интересом. От его рук я чувствовала необычайный прилив сил и вдохновения, поддержку.
— Ты выбрала довольно необычную технику, — указал на мои пальцы Роберт.
— Я не нашла кисти.
— Потому что они, — отойдя от меня, Роберт подошел к шкафу и из выдвижного ящика достал длинную узкую коробочку. Подойдя ко мне, отдал ее, — здесь.
В коробке лежали кисти разных размеров и из разного материала, разной формы, старые и новые.
— Дакота их спрятала. Считала, что если у нее не получается рисовать, то никто в семье не будет рисовать. Она вела себя как настоящий ребенок, ей тогда было шестнадцать.
— Но она отлично рисовала!
— Самокритичная особа, — ехидничал Роберт. — Я заметил, вы нашли общий язык с Ванессой.
— Да, она оказалась очень хорошей. Во всяком случае, она не виновата в том, что произошло. И я думаю, что Марк и Мелисса сами разберутся во всем, они же не маленькие.
— Я слышала, Мелисса в Риу-Гранди?!
— Да, Трэйси видела ее в своих видениях в ресторане.
— Значит с ней все в порядке.
— Нет, она переживает из-за случившегося.
— Я не об этом!
— Она вернется, и все наладится! Вот увидите!
Мои слова звучали как-то грозно и угрожающе.
— Непременно! — успокоил меня Роберт. — Как на счет того, чтобы прерваться на обед?
Обед действительно был мне необходим; пока я не чувствовала тошноту. Я завидовала Ванессе, как она спокойно ела. Марк наблюдал и за мной, и за Ванессой. Он выглядел довольно счастливым, как и любой, он мечтал о собственном ребенке, и вот она рядом, его дочь. Это счастье…
У каждого нашлись дела: Майк разбирался со счетами, Дэниэл — с почтой, Дакота делала записи своих наблюдений, взгляд ее был направлен на меня, Трэйси и Кэролайн продолжали уборку комнат на верхних этажах. Джаспер очищал дорожку, ведущую к дому, от снега.
— Майк, на чердаке нашли твои пластинки, — задирал Майка Роберт. — Ты забросил свои увлечения в самый дальний угол чердака?
— Я надеюсь, ни одна пластинка не пропала и не пострадала?! — в ответ Майк ощетинился.
— Тише, тише, Майк! Все на месте! Мы думали, ты забросил свои увлечения, эта коллекция так много для тебя значила!
— И сейчас значит! Просто я ее спрятал от любопытных глаз, а вы там ее нашли.
— Я же говорил, Майк не меняется, — шепнул мне на ухо Роберт.
После обеда я помогла Ванессе вымыть посуду. Она осталась с Марком, я поднялась снова на чердак, меня тянуло завершить начатое. Остальные ушли в лес. Роберт долго не хотел идти и оставлять меня одну, но Марк сумел переубедить его.
Я бы могла взять найденные кисточки, но мне хотелось выполнить картину в единой технике. К возвращению Роберта картина была закончена. Почти после каждого прикосновения моего пальца к холсту я чувствовала движения ребенка. Иной раз стерпишь, а другой и терпеть трудно. Несколько раз заходил Марк, он выглядел настороженным.
Я приняла горячую ванну, смыла краску с себя. Футболку пришлось выбросить, ее не отстираешь от краски, да и она растянута…
Поверх кофты я надела мягкий кашемировый сарафан свободного кроя длинною до колен. В нем я выглядела как мячик, улыбнувшись своему отражению в зеркале, я вернулась в комнату, где сегодня сделала уборку (до того, как пойти убираться на чердаке со всеми).
Самые популярные посты