У меня есть я. Мы справимся.

– Иди, Эовейн, дочь сестры моей! — кивнул ей Король. — Время страхов миновало.

Молодая женщина медленно направилась во дворец. Ступив за порог, она обернулась. Взгляд ее был строг, задумчив и полон жалости к Теодену, но жалости отстраненной, словно чуждающейся. Хрупкой казалась эта дочь королей, стройная и высокая, в белом платье, схваченном серебряным поясом, — и в то же время сильной и твердой духом, тверже стали, как и подобает наследнице древнего державного рода воинов. Так Арагорн впервые увидел королевну Рохана Эовейн в свете дня, и показалось ему, что она прекрасна — прекрасна и холодна, как раннее весеннее утро, еще не успевшее расцвести зрелой красотой полдня. Увидела и она Арагорна — статного, умудренного тяготами многих суровых зим наследника великих королей. Простой серый плащ не скрыл от нее ни власти, которой облечен был странный гость, ни силы, которой он обладал. На мгновение Эовейн замерла — но тут же отвернулась и скрылась во дворце.

Джон Рональд Руэл Толкиен. Властелин колец. Две твердыни

Мне в жизни повезло, у меня есть деньги, я должна помогать тем, у кого их нет. Это мой долг. Не потому, что я хорошая, а потому что это мой долг.

Женская эмансипация заставляет их терять свою тайну.

Я вовсе не Золушка… Просто я всегда хотела чуда!

Мужчина по природе своей ленив. Если бы все женщины имели профессию, мужчины сидели бы дома, пили пиво и таращились в телевизор.

12 ноября исполнилось бы 84 года одной из самых красивых женщин ХХ-го столетия - Грейс Патриции Келли (12 ноября 1929 — 14 сентября 1982), актрисе, обладательнице Оскара за роль в фильме "Деревенская девченка", супруге князя Монако Ренье III, 10-я княгине Монако, матери ныне правящего князя Альбера II.

Грейс Келли — единственная голливудская актриса, которая столь естественно и изящно носила белые перчатки. Даже наедине с собой она оставалась неизменно гламурной и элегантной. Томми Хилфигер

Она была настоящей принцессой с самого рождения. Фрэнк Синатра

Напротив Элронда, в кресле под балдахином, сидела прекрасная, словно фея, гостья, но в чертах ее лица, женственных и нежных, повторялся или, вернее, угадывался мужественный облик хозяина дома, и, вглядевшись внимательней, Фродо понял, что она не гостья, а родственница Элронда. Была ли она юной? И да, и нет. Изморозь седины не серебрила ее волосы, и лицо у нее было юношески свежим, как будто она только что умылась росой, и чистым блеском предрассветных звезд лучились ее светло-серые глаза, но в них таилась зрелая мудрость, которую дает только жизненный опыт, только опыт прожитых на Земле лет. В ее невысокой серебряной диадеме мягко светились круглые жемчужины, а по вороту серого, без украшений, платья тянулась чуть заметная гирлянда из листьев, вышитых тонкой серебряной нитью. Это была дочь Элронда, Арвен, которую видели немногие смертные, - в ней, как говорила народная молва, на Землю возвратилась красота Лучиэни, а эльфы дали ей имя Андомиэль; для них она была Вечерней Звездой.

Джон Рональд Руэл Толкиен. Властелин колец. Братство кольца

До того, как был построен Барад-Дур, многочисленные синдары уходили на восток, и некоторые из них основывали поселения в дальних лесах, где жили большей частю Лесные эльфы.

Трандуил, король севера Зеленолесья Великого, был одним из таких синдаров. По примеру Тингола Дориатского на северо-востоке леса была вырыта крепость и подземный дворец, хотя его и нельзя было сравнить с Менегротом. Трандуил принадлежал к тем немногим, что вышли из Дориата после его разрушения и не желали ни покидать Средиземье, ни смешиваться с другими синдар Берерианда, руководили которыми нолдор-изгнанники.

Джон Рональд Руэл Толкиен, Кристофер Руэл Толкиен "Неоконченные сказания"

Третья эпоха завершилась победой и возрождением надежды, но не было в ту пору прощания тягостнее, нежели расставание Элронда и Арвен, ибо отныне их разделили на веки вечные Море и жестокий жребий. Единое Кольцо погибло в пламени, три эльфийских кольца лишились былого могущества, и Элронд утомился и решил навсегда покинуть Средиземье. Но Арвен осталась и приняла удел смертных; но ей не суждено было умереть прежде, нежели она потеряет все, чем дорожила.

Королевой эльфов и людей она прожила с Арагорном шесть раз по двадцать лет в радости и блаженстве. Но настал день, когда он ощутил приближение старости и понял, что отпущенный ему срок, необыкновенно долгий по людским меркам, истекает. И тогда он сказал:

— Вечерняя Звезда, моя любовь, ясный мой свет, мир плывет у меня перед глазами. Внемли! Мы собирали, и мы раздавали, и вот приходит пора расплаты.

Арвен давно знала, что он замыслил, и тем горестнее прозвучали ее слова:

— Ужель ты покинешь свой народ прежде, чем истечет срок?

— Он уже почти истек, — возразил Арагорн. — И если я не уйду сам, скоро меня принудят к тому против воли. Но мои владения в надежных руках — ведь наш сын Элдарион готов принять венец.

И он отправился в Усыпальню на Улице Безмолвия и лег на приготовленное ложе. И попрощался с Элдарионом, и передал ему крылатый венец Гондора и скипетр Арнора; и все ушли, оставив Арагорна наедине с Арвен, стоявшей подле ложа. И она отринула всю свою многовековую мудрость, забыла о том, что ведет свой род от владык эльдаров, и, заливаясь слезами, умоляла мужа повременить с уходом. Так Ар-вен ощутила на себе бремя смертности, горькую радость людей, обреченных с мига рождения.

— Моя Андомиэль, — проговорил Арагорн, — воистину горек сей час, но все было предрешено, еще когда мы встретились среди берез в Раздоле, где теперь не слышно ничьих голосов. И на холме Керин-Эмрот, отринув Тень и Сумерки, мы оба избрали этот жребий. Спроси себя, любимая, спроси, хочешь ли ты дождаться того дня, когда я исчахну и потеряю разум и не смогу уже воссесть на престол без помощи. Нет, госпожа моя, я — последний из нуменорцев, последний в роду королей былого, и мне досталась по наследству не только жизнь втрое длиннее обыкновенной человеческой, но и свобода уйти по желанию, свобода вернуть этот дар. И я его возвращаю. Я не стану тебя утешать, ибо от этой боли не найти утешения в кругах нашего мира. Перед тобой снова тот же выбор: проститься со мной, отправиться в Гавани и уплыть на Запад, унося с собой память о нашем мимолетном счастье, или принять людской удел.

— Нет, господин мой, — отвечала Арвен, — выбор сделан давным-давно. В Гаванях не осталось кораблей, и потому я приму людской удел, как он меня ни страшит. И отныне моими будут скорбь и тишина. Но вот что скажу я тебе, король нуменорцев: лишь теперь поняла я легенду о твоем народе и его падении. Я презирала их, нарекая злобными глупцами, но теперь я их жалею. Ибо, если это и есть, как говорят эльдары, дар Единого людям, страшен он и горек.

— Так и есть, — отозвался Арагорн. — Но не пристало нам, победившим Тень и истребившим Кольцо Всевластья, малодушничать на последнем испытании. Мы уходим в скорби, но не в отчаянии. Внемли! Не навеки мы заключены в кругах этого мира, и за ними нас ждет нечто большее, чем память. Прощай.

— Эстел, Эстел! — вскричала она, и он взял ее руку и поцеловал, а потом заснул. И его черты обрели несказанную красоту, и все, кто заходил в Усыпальню, дивились на него, ибо в лице Государя слились воедино изящество юности, доблесть зрелости, мудрость и величие старости. И долго он лежал в Усыпальне, истинный Государь, зримое напоминание о тех днях, когда мир был юн и чист.

Арвен же покинула Усыпальню, и свет в ее очах погас, и казалось всем, что стала она серой и стылой, как беззвездная зимняя ночь. Она простилась с Элдарионом и со своими дочерьми и покинула город Минас-Тирит, и отправилась в Лориэн, и жила там в одиночестве, под увядающими деревьями, до зимы. И некому было утешить ее, ибо Галадри-эль и Келеборн давно оставили Золотой Лес и в Лориэне царила тишина.

И когда с мэллорнов стали опадать листья, а весна все не наступала, Арвен взошла на холм Керин-Эмрос и легла на нем, и там она и останется, пока не изменится мир и пока люди не забудут о ней, и пока не перестанут цвести к востоку от Моря эланор и нифредил.

История об Арагорне и Арвен

этот мужчина мало того, что разбивает мне сердце каждый раз, когда я смотрю на него, так ОН ЕЩЕ И ИЗДЕВАЕТСЯ НАДО МНОЙ!!!!

мой король

Дашин король

"Раз, два, три, четыре, пять… Кто не спрятался, я не виноват!"