У меня есть я. Мы справимся.

Я ненавижу только четыре вещи: крайности, ложь, секреты и кофе. И, что самое забавное, весь мир стоит на крайностях, лжи, секретах и, плюс ко всему, все люди прониклись неимоверной любовью к кофе. Мне явно не место в этом мире. (c)

ах ты ж мое солнце! ну как - КАК? - можно быть настолько прекрасным?!

веришь ли ты,
что осени тоже бывает больно,
когда она обрывает последние листья,
сыплет мелким дождём,
покрывает корочкой лужи
и гонит птиц?

знаешь ли ты,
под этой красивой маской сплошные шрамы,
ожоги, струпья, нарывы - не заживают,
не оттого ли в сердце осени пусто,
как в сером ноябрьском парке в четыре утра?

и снова она довершает свою работу,
зима приходит в халате докторском.
тишина.
и новый год оставляет новые метки
на лице, спрятанном маской от всех.

привет!

Не читайте так, как это делают дети, чтобы развлечь себя, или как амбициозные люди - с целью обучения.

Нет, читайте, чтобы жить!

Гюстав Флобер

Говорят, в шкафах живут другие страны,
А в коробках из-под обуви – планеты.
Может, это непонятно или странно,
Только в ящиках стола уснуло лето.

Двести солнечных дорог лежат в кладовке,
И безбрежные моря – на антресолях.
Кот под утро стих рассказывает ловко,
За окошком Грей целуется с Ассолью.

Просыпайся. Может, это и неправда,
Но пока ты не проверишь – не узнаешь.
На стене висит клубочек теплых радуг,
А за дверью нестерпимо пахнет маем.

Мамочка, я ошибка, большая боль, маленький человек.
Горек хлеб того, кто запомнит лицо моё или слово.
Вот стакан для меня -
Не снимай его со стола отцова,
Если яд положен, то выпит он будет до дна.

Слишком остр язык мой, велика вина.
Бел мой фрак, но пятно, как мак.
Я сама из полка Иуд.
В сердце горячий прут.
Я же – горящий Брут.

У Бога цитатник полон тех, кто неправ.
Меня теперь не стережёт ни один ангел,
Не хранит ни один Минздрав.

Юля Стэп

мы с тобой сыграли в города.
ты уехала в свой.
я в свой.

сыграли по-взрослому. навсегда.
думали все уляжется

по ночам ты слышишь вой
тебе не кажется.
©

Сообщения распирают почтовый ящик.
Всё не то – подписки, рассылки, какой-то спам.
Мне бы писем бумажных парочку, настоящих,
чтобы через них прикоснуться к твоим рукам.
©

Я говорил люблю, пока мне не скажут нет;
И когда мне говорили нет,
Я не верил и ждал, что скажут да,
И проснувшись сегодня, мне было так странно знать,
Что мы лежим, разделенные, как друзья;

Но я не терплю слова друзья,
Я не терплю слова любовь,
Я не терплю слова всегда,
Я не терплю слов.

Мне не нужно слов, чтобы сказать тебе, что ты -
Это все, что я хочу.. .

БГ

нет врагов, кроме тех, что ты сочиняешь сам,
наделяешь их кровью, плотью и смертной злобой.
что до него, живущего по часам,
то он в состоянии сделать врагом любого.
что до меня с привычкой любить вслепую,
не зная о том, насколько любовь слепа,

то меня он извлек, как врач извлекает пулю,
засевшую в центре лба.

Сидхётт

вот и все, что нужно теперь сказать:
я простое тело, а ты - тесак,
отсекаешь свет, обнажаешь кость.
видишь - там ломалось.
потом срослось.

прикоснешься - ровно на том же месте
расцветают опухоли, секвестры.
это боль, но в самой ее основе -
род любви
неназванной,
невесомой.

это льдины. их мириады - льдин.
и не ясно, что делать с дырой в груди.

Сидхётт

я пытаюсь сказать, но выходит то хрип, то вой.
говорю языком ладоней, почти немой:
что мне делать с твоей немыслимой головой.

черно-черная нежность хлещет из глаз и пор.
почему ты не под запретом-то до сих пор,
кто-то должен готовить мне за тебя
топор.

но покуда в груди взлетает аэростат,
заставляя молчать в упор, на колени встать,
ты будешь идти, насвистывая let's fight,
пробираться дворами, прячась от света фар,
потому что любой увидит в тебе лжеца,
каждый помнит черты твоего лица.

дудка будет в лучах рассвета едва мерцать,
созывая твоих покойниц
на Нагльфар.

Сидхётт