My Freedom

спите только с теми, с кем вам спится,
кто обнимет рано по утру,
с тем, кто нежно с трепетом боится
провести ладонью по бедру.

спите только с теми, кем дышали,
с тем, кто воздух свежий заменил.
спите с теми лишь о ком мечтали,
с теми, кто вас нежно полюбил.

не заменят жалкие купюры
вкус любимых, нежных, алых губ.
девушки, какие же вы дуры,
если спите с тем, кто с вами груб.

спите только с теми, к кому тянет,
с теми, кто тебе и брат, и друг,
с теми, кто тебя не покупает,
с теми, кто не выпускает с рук.

в промежутках между мгновениями умещались годы.

и вот так они оба друг без друга живут.

он старательно, а она неумело.

и вот так они каждый день себе врут,

мол забыла, остыл, отболело.

море
это не водоем
понимаете.
это
когда вдвоем
хотели состариться
но поумнели
выросли
и вечность
больше не улыбается

Ведь самое лучшее внутри остается.
Все самое лучшее внутри тебя греет.

Для чего действительно нужна смелость, так это для искренности.

и мне страшно хочется извиниться

что когда ты просил не пить, я старалась только сильней напиться

говорил "не кричи", и уже никто не мог сравниться со мной в умении материться

я любила тебя. я тебя люблю. и по-прежнему не знаю слов "спокойно" и "остановиться"

чувство меры по-прежнему

мне не снится мне по-прежнему хочется за тебя молиться

у меня к тебе все еще сотни дурацких рифм

ты по-прежнему у меня внутри

ты по-прежнему там один.

А потом вдруг понять, что, сука, такого человека уже больше не будет. Как не крути. Его действительно уже не повторить.

Люди уходят тихо, почти неслышно.

Просто кому-то ты перестал быть ближним,

просто кому-то стал ты излишне важным,

чтобы к тебе привыкнуть, и потерять однажды.

Люди уходят. То от скандальной пыли, то от того, что когда-то они любили…

То от того, что так важно им до сих пор.

Люди уходят, как будто другим в укор,

словно сказать пытаются, как не надо.

Только у каждого - свой показатель правды, индекс терпения,

степень "пошло все к черту…", свой человечек в памяти перечеркнут…

Так что не видят. Не знают чужих ошибок.
А за закрытой дверью тихо стучат часы.

В каждом из вновь ушедших - встроенные весы.

Боль перевесила снова запас улыбок.

Люди уходят. Медленно по ступеням, снова с седьмого* на первый.

Опять на дно.

Думать о прошлом, скучать и цедить вино, мысленно каяться, падая на колени… Это так глупо, что надо бы перестать, вдруг задержаться,

пусть даже у самой двери, вспомнить, что было - и снова себе поверить.

Взвесить все трезво - и только потом решать.

Люди уходят. Тихо. Почти неслышно.

Просто кому-то ты перестал быть ближним,

просто кому-то стал ты излишне важным, чтобы к тебе привыкнуть, и потерять однажды…

В каждом печать незаконченной им войны.

Люди уходят, чтоб возвращаться в сны.

но все со временем замерзает, а что замерзло - то не болит,
и я от прошлого ускользаю куда-то к морю, на край Земли,
весна весною, но небо - выше, я дотянулась до самых звезд…
ты говоришь - я почти не слышу, ведь жизнь полна и других знакомств.
ты мне с вопросом "что, больно, больно?" - я отвечаю "терплю, терплю. "
меня тревожат морские волны и свежий ветер играет блюз.
во сне я путаюсь в коридорах и понимаю: не суждено.
ты мне по-прежнему очень дорог, и очень важен, и нужен. но…
я не рыдаю под одеялом, с души давно сорвала кольцо…

недавно с ужасом осознала:

я забываю твое лицо

Достоевский пишет, что о некоторых вещах нельзя говорить ни с кем, только с друзьями; иные вещи нельзя рассказывать даже друзьям; и, наконец, есть вещи о которых нельзя рассказывать даже себе.

Ирвин Ялом

лучше бы тебя и не было,

знаешь,

а лучше тебя и не было

ты спишь. а он обнимает тебя за колени.

а после - дельфины. по-моему, они слушают твои песни.

мой дом - там, где живут твои песни.

у меня странные сны. наверное, много курю.

когда мир разрывает на части и душит.

когда ты очень прежний и для каждого лучший.

но по-прежнему куришь. и снова один.

жжёшь пальцы бензиновым спичками, в которых давно закончился бензин.

ветер в уши и крики. сломанные день каждый дикий плач

и так много в словах «я люблю тебя» фальши. повторяешь себя. повторяешь того, что Вчерашний.

меняются Лишь цифры. страны. упавшие.

просто верь мне, пожалуйста. завтра будет полегче.

там будут птицы. глаза и сильные плечи. я знаю устал.

это бремя, пожалуй, колечит.

пообещай, что просто проживешь каждый вечер.

и так до восьмерки упавшей

знаешь, я не очень люблю Билана

хотя он был прав

Я просто люблю тебя

а люди всегда думают, что они видят тебя насквозь. мне-то наплевать, хотя тоска берет, когда тебя поучают — веди себя как взрослый. иногда я веду себя так, будто я куда старше своих лет, но этого-то люди не замечают. вообще ни черта они не замечают.

Джером Д. Сэлинджер, "Над пропастью во ржи"