я верю, нас отпустит

весна цветет, облака - как пена, с последним снегом ушла зима…
когда ты стал для меня вселенной - я не заметила и сама.
немного плакала… или много. но по какой-то своей судьбе
я почему-то любой дорогой все возвращалась назад к тебе.
и я надеялась, было страшно, а сердце часто пускалось вскачь…
пока ты мне не сказал однажды: "так, все отлично, давай не плачь.
а я приснюсь тебе этой ночью, и, может, следующей. решено?
ну вот и ладно, а если хочешь, ты будешь энной моей женой. "

но мне-то этого мало, мало, уж слишком сильно кипит любовь,
я с головою под одеяло, чтоб хоть во сне побывать с тобой,
я будто связана жгучей леской, я умоляю: "не уходи"…
а ты разводишь руками, дескать,
прости, родная,
" old love lies deep".
я снова падаю в ритме вальса, и звездный хор - как молочный снег.
маэстро, видимо, ошибался - и "рана глубже" досталась мне,
и я не знаю, что с этим делать и как учиться вот с этим жить…
душа забилась поглубже в тело и там тихонько сидит, дрожит.
я говорю тебе "больно, больно!" - ты отвечаешь "терпи, терпи. "
ты будто весь до краев заполнен.
во мне же вновь пустота хрипит.

но все со временем замерзает, а что замерзло - то не болит,
и я от прошлого ускользаю куда-то к морю, на край Земли,
весна весною, но небо - выше, я дотянулась до самых звезд…
ты говоришь - я почти не слышу, ведь жизнь полна и других знакомств.
ты мне с вопросом "что, больно, больно?" - я отвечаю "терплю, терплю. "
меня тревожат морские волны и свежий ветер играет блюз.
во сне я путаюсь в коридорах и понимаю: не суждено.
ты мне по-прежнему очень дорог, и очень важен, и нужен. но…
я не рыдаю под одеялом, с души давно сорвала кольцо…

недавно с ужасом осознала:

я забываю твое лицо.

я скулю и закручиваюсь как водопроводный счетчик,
посылая немые вагоны тире и точек
про обиженных девочек и тугой замочек
на его сердце. потому и плачу,
что про эту любовь нельзя иначе.
я как ноль для этого мальчика
ничего
ничего
не значу.

стены вокзала меня скачали прямо из папки "москва сентябрь".
он позвонил и сказал "скучаю", долгому выдоху посвятя
всё, что не смел обернуть словами, всё, что не смог обнажить и взять.
а за окном поезда сновали, было дождливо, темно, нельзя.

классика жанра, когда молчишь и пробуешь паузу, измельчив
самого сложного из мальчишек, самого слабого из мужчин
на занимательные детали. женщинам нравится расчленять
тех, чей диагноз и так летален. девочкам нравится причинять
эту неловкость, которой равных не предусмотрено. мы молчим
жанрово, образно, панорамно – универсальные палачи
пройденных вброд.

развивалась осень в качестве драмы. вокзал немел
из солидарности с отголосьем странной молитвы по тишине
[новая версия – для айфона].я представляла, как он курил,
хмурое небо с его балкона, ржавые клёны – поводыри
в первое общее, чашку с чаем, тёмную куртку не по плечу.

женщины очень легко прощают. тех, на кого не осталось чувств.

у меня для тебя не осталось слов, не осталось сил.
ноябрь метелями голосил да ветрами.
у меня на тебя столько ушло печали, что не до стуж.
ты пропал, ты меня не слушал. тем лучше.

едва ли у декабря хватит снега, чтобы меня укрыть.
перестала ныть. ты не прекратил сниться.
я буду верить, что с тобой никогда ничего не случится.

и буду жить.

ты не врач, чтоб давать мне клятвы про «вреди» или «не вреди»,
потому просто дай мне руку и вперед за собой веди.
Не сходи с моей рифмы, строчки, с моих писем и плей-листов,
я пыталась поставить точку, только точек уже за сто.

ты — причина курить и злиться, ждать и думать, что я скажу,
как ищу тебя в разных лицах и, как правило, нахожу
возле стоек и сцен концертных. И вокруг происходит звон.
ты мне смысл. и ты бесценен.
ты мне линия
сквозь ладонь.

забытый женя ft. джиос – влюблялись

L'One ft. Фидель – Океан

я ждала в те минуты дождь, а случился снег.
очень подло, конечно, со стороны погоды;

у него в глазах, представляете, блики рек,
губы, цветом неспелой вишни со вкусом грога.

" ты любил? нет, скажи, ты любил?" я надеюсь, нет.
пусть он скажет, что нет! мне не будет, наверно, горько…
я смотрю в его реки и вижу уже ответ,
что-то типа: "любил. но, знаешь, не очень долго. "

" а её целовать приятнее, чем меня?
ну внутри просыпаются бури, мурашки, робость? "
на беззвучный вопрос, как правило, тишина.

я стою на краю.
ровно через три шага пропасть.

" расскажи мне о ней… что ты видишь в её глазах? "
и молчанье. оно, бесспорно, красноречивей.
я пишу на лбу "дура" и делаю первый шаг.
" какого это - быть предателем без причины? "

и трясутся ладони, и терпение прям по швам,
через пару минут, я думаю, лопнет вовсе.
у меня умер бог, но оставил мне в память храм.
(очень "тонкий" намек, что любой в этом мире бросит.)

у него в глазах, представляете, блики рек,
губы, цветом неспелой вишни со вкусом грога.
он любил. я любила. и, видимо, больше нет.

почему же тогда мне от этого так же горько?

шаг вперёд. его имя по вкусу теперь как май -
как конец и начало самых безумных действий.
" и у самой глубокой пропасти будет край. "
я считаю секунды:
двадцать.
пятнадцать.
десять.

у него в глазах, представляете, блики рек,
а просто сдалась, и молча иду ко дну.

и вот в те бы минуты дождь, но случился снег.
я шагаю вперед,
а назад уже - не могу.