ДУРНАЯ НАКЛОННОСТЬ

Полярное сияние (лат. Aurora Borealis, Aurora Australis) — свечение (люминесценция) верхних слоёв атмосфер планет, обладающих магнитосферой, вследствие их взаимодействия с заряженными частицами солнечного ветра.

Emma isn’t a person, Emma is a place that you get stuck in. Emma’s a pain that you can’t erase

наконец-таки получилось

слюнявые и несмелые никогда не берут в свою банду:
я живу от города и до города, вскользь.
набираю какой-то номер, кому-то ванну,
где-то что-то сломалось, да не так срослось.
я куда-то иду, что-то делаю, смотрю в чьи-то глаза,
и не любят меня за честность и звучный вой
из пустого “внутри”. что не сделаю я - базальт,
что не сделаешь ты - перегной.
у отца будет в ребрах ныть, он один не бросит.
я с трудом понимаю зачем мы и где мы,
у меня жаждет жизни кровь, у него проступает проседь,
этот адовый год диктует особые леммы:
жизнь не склеится просто так, как крутая речная глина.
я не плачу по людям, которыми мы не стали.
отче сделал тебя из десткого пластелина.
отче сделал меня из тугой и звенящей стали.

лето сорванных голосов, объятий на вокзалах, дешевого вина, ободранных коленей, важных и не очень разговоров, безумных идей, работы до собачьей усталости, безденежья и безудержного веселья. я не знаю что лучше могло случиться чем это лето, когда ты думаешь что ты все делаешь правильно, а потом выясняется что ты и правда все делаешь правильно, когда ты долго раскачиваешься, а потом прыгаешь.

эта ночь стала прекрасным окончанием все того, что с нами случилось.

я люблю Вас до слез.

Как я устала от этого долбоёба! блять.. И этот тупица мой родственник вообще?!!! да он же умственно отсталый и, блять, без слез не взглянешь, господи

— Ну почему надо так кушать?

ну почему нельзя не быть такой тупицей!

У меня просто челюсть отвисла! 7 лет, а 4+5 посчитать не умеет! Боже! даявеговозрасте уже читала на английском, русском, латышском, была во 2 классе и умела решать задачи и считать в столбик

Надуваем спустившиеся колеса на стоянках, пьем под памятниками в парке, читаем гласные длинно, переезжаем пешеходов на переходе, играем с ipad на витрине, бездумно шляемся по кафе и Grāmatas veikals, Galerija Centrs

Riga, I'm home

это ощущение, когда сидишь на скамейке в HYDE парке, выгуливаешь молодняк твоих близких/родных и вот слышишь

— How old are you?

— 7 and you?

— 9. I'm older

— Yeah. But my sister is older than you. She's 15. Shut your mouth

потом презрительно-оценивающий взгляд, прикидывающий сколько же мне можно дать за флирт с его старшим братом и короткую юбку

детская площадка - отличное местно для знакомств, дежавю

о том. кого же я все-таки подцепила и как мы оторвались чисто по-лондонски в следующим выпуске

1. Run away to Brooklyn. Rent an apartment with a claw footed bathtub. Commute to Manhattan during the week and put in hours at a menial publishing job. Drive home to New Jersey on weekends to swim in the pool and cry to your mother. Smoke Gauloises on the fire escape. Let yellowing issues of Rolling Stone and Vogue pile into a protective fortress around your bed. Listen to Cat Power. Fall asleep mostly naked beneath the duvet watching Sportscenter and drinking earl grey. Date a Yankees fan and kiss his hands on the 4 Train into the Bronx.

2. Run away to Barcelona. Eat milk chocolate magnum bars and drink cheap champagne. Burst into charming fits of laughter whenever you get embarrassed about butchering the Catalan language. Wear denim cutoffs, Dr. Pepper chapstick, and very little else. Go dancing at 3 a.m. Whiten your teeth. Tan your shoulders. Braid feathers into your hair. Perpetually wake up with sand caught in the thin cotton sheets of your tiny bed. Listen to the Rolling Stones and kiss all the longhaired boys you can get your hands on without ever having to apologize.

3. Run away to Los Angeles. Sublet a studio in Venice three blocks from the beach. Listen to top 40 radio. Go to Chateau Marmont and charge drinks you can’t afford to a long-dormant credit card. Sleep with a television actor who lives in the valley. Sleep with a musician who lives in Bel Air. Break things off with both of them when gas prices begin to rise. Find Gilda Radner’s star on the Walk Of Fame and swallow a sob when you see the filthy cement around her name is cracked. Walk through the Venice Canals until the sun sets and you forget your own name. Call your mother crying from the parking lot of a 24-hour Ralph’s supermarket. Tell her you want to come home.

4. Run away to Paris. Gaze at the pink and pistachio glow of macarons in the window on Boulevard Saint-Germain. Listen to Joni Mitchell. Meet an Argentinean man in the Latin Quarter for drinks. Melt into his accent and kiss him goodnight, but return to your apartment alone because his face doesn’t look enough like the man’s you are trying to forget. Get lost in the Richelieu Wing of the Louvre, admiring Napoleon’s fine red damask. Walk alone along the Seine in an old dress, ten-dollar shoes, and an Hermes scarf. Fumble with the locks on the fence overlooking the river. They all have lovers’ names etched into them and the girl who left the red heart-shaped lock has the same name as you.

5. Run away to Martha’s Vineyard. Write heartbroken stories during the day in front of a large fan that blows curls of humid hair across your tired face. Take a waitress job at The Black Dog at night and try hard not to drop too many trays. Learn to ride a moped. Pretend you’re a Kennedy. Listen to Carly Simon. Eat hand-churned ice cream out of waffle cones. Visit the flying horses and consider how many girls just like you have sat on the same horse clutching for the same brass ring. Get stoned and dance barefoot down the length of the eroded Jaws beach. Date a Red Sox fan. Yell at each other during baseball games, and then kiss and make up between tangled sheets.

Sheets boiled with lavender, the hard bed.
Handmade eye pillow filled with Great Northerns.
Cactus to the ceiling, orange corsages.
No embarrassment, a calm
that is the opposite of ambition, I think.
Mind like a diary unlocked on the dresser, pages lifting in breeze.
Like those vivid flowers.
Amethyst on a chain: external heart.
Heirlooms in a shallow basket I can look at
without regret, or regard and weep, kneeling, beside.
A water glass, my eyeglasses, arms open
in a waiting embrace. Sleeping on my husband’s chest,
his undershirt dryer-warm, arresting as a cloud
in a black-and-white photograph.

Paula Bohince

янемогуспатьянемогуспатьянемогуспать

бессоница - как норма жизни

а еще раздражающие взгляды и я совсем несчастна?

She knew a thousand songs. Her bread was tender and her jelly was tart, and on rainy days she made cookies and applesauce. In the summer she kept roses in a vase on the piano, huge, pungent roses, and when the blooms ripened and the petals fell, she put them in a tall Chinese jar, with cloves and thyme and sticks of cinnamon. Her children slept on starched sheets under layers of quilts, and in the morning her curtains filled with light the way sails fill with wind.

He stayed not because he could not leave Komako nor because he did not want to. He had simply fallen into the habit of waiting for those frequent visits. And the more continuous the assault became, the more he began to wonder what was lacking in him, what kept him from living as completely. He stood gazing at his own coldness, so to speak. He could not understand how she had so lost herself. All of Komako came to him, but it seemed that nothing went out from him to her. He heard in his chest, like snow piling up, the sound of Komako, an echo beating against empty walls. And he knew that he could not go on pampering himself forever.

Я уже устала от усталости в настроении. От усталости в характере и борьбы. Уже устала от сложности отношений. От больших предложений и маленького смысла, от обилия многоточий. По шкале печали и тоски это уже давно перевалило отметку "норма". По числу слов сказанных, по числу прикосновений схваченных на перекрестках. Это давно переходит в разряд опасных болезней с летальным исходом в большинстве случаев. И помочь нечем, не в моих полномочиях. Повесь свой фотоаппарат на гвоздь и выйдем на пару слов о бесконечном.

А еще родители не бывают скучнее детей своих. В любви и вообще. Именно поэтому я дочь своей непостоянной матери, а он и она -близнецы.

Мое первое замечание по поводу Алекса Тёрнера состоялось 13 окт 2009 в 00:11

и оно следующего содержания:

Кому: syn twice
Сообщение: да, у Алекса Тернера крутой вокал :) я влюбилась

мне было 11 лет и я не шутила

Сегодня мне приснился Артур. Впервые за все время от конца мая. Впервые за полгода нашего "ничего". Артур, который красил забор в небесно-голубой, смотрев на меня безразлично, отвернувшись вырисовывал огромные буквы своего имени на стене. Я стояла безучастно, смотрела на его спину и превычно лохматые кудри. Было холодно и сыро, не хотелось просыпаться. Не хотелось открывать глаза и скучать за завтраком, ланчем и five o'clock. По грубоватой улыбке, пьяным выходкам и урокам высшей математики.