ДУРНАЯ НАКЛОННОСТЬ

когда вспомінаю, кажется, что зарождалось это как-то магіческі. ты мне пріснілся, сон беспокойный і больше не отпускал 2 года как. а закончілось все так же магіческі скоро і почті безболезненно. одевай рубашку, брюкі, расті большой, не будь лапшой.

пошло пошутить на весь класс,

вот это я люблю

"я снимаю с девушки футболку, а там ничего нового"

я не хочу быть существом, которое ты любишь. на которое оглядываешься, когда выходишь, которое не ждешь и унижаешь. которое ломаешь на части и все под себя загребаешь. не хочу переводить тебе тексты, не хочу решать за тебя физику и слышать неблагодарное "мерси, приходи сегодня". не хочу быть пойманной в темных коридорах, не хочу чтобы ты вдыхал жадно мой запах и искал свое отражение в моих зрачках черных, смоляных.

в свою очередь не хочу оглядываться, решаться и верить

A bird thrown to thirst trembles in your mouth. High temples of light walk awake in your fingers. That angel speaks with your voice, seduced by magic, body, an unsuspected word. In your eyelids swims a beautiful, elusive fish, and in the black cascade of your thick hair, an image of flesh with bright, clear wings. My eyes don’t paint you, nor my masculine stroke. My art doesn’t shape her; boundless water strikes me when I look at you, hands spread by desirous magnets, and it doesn’t matter you may be mute because you speak by touching me. Between your breasts impossible shades, forests and bays, sugarcane, wet colonies, seaweed, oaks, grass. I peek at the sacred flash of your hands and fear that watching me your voice takes off its clothes, and like St. Francis of Asisi it might speak to birds, and it might take off its shoes and be lighter than air. Woman who unsouls me just by naming me; but no matter if you are mute, you sing when you see. In your belly rocks a sea with straight sails, in your hair a jet of water wears down the night, in your mouth of clouds and birds I lose myself, and no matter if you are mute, you sing when you love.

José Mármol

translated from the Spanish by Erica Mena

не бывает более болезненых ощущений очуждения

мама снимает памятную карточку позади меня. мой затылок в кадре. первый вопрос над проявленной пленкой: это мои волосы так сзади выглядят?!

а если бы мама была рядом, я бы ее очень красиво фотографировала.

я, кстати, совсем отощала. хочу еще. привет, меня зовут соня, рост - 170 сантиметров, вес - минус 24 килограмма.

по традиции в сентябре в меня должен влюбится какой-нибудь очень грустный человек старше меня на несколько лет. 2010 2011 2012?

And no, youre not alone. No, my cousins, youre not alone.
Youre in our talons now, and were never letting go.
Youre in our headlights, frozen, and no, were not stopping.
You may not believe, but even we were scared at first.
It takes a lot of nerve to destroy this wondrous earth.
Were only human; this at least weve learned

Writers are forgetful,

but they remember everything.
They forget appointments and anniversaries,
but remember what you wore,
how you smelled,
on your first date…
They remember every story you’ve ever told them -
like ever,
but forget what you’ve just said.
They don’t remember to water the plants
or take out the trash,
but they don’t forget how
to make you laugh.
.
Writers are forgetful
because
they’re busy
remembering
the important things.

и тут ты что-то экзистенциальный провал

и я:

я подумаю про это

принемаю ставки на "кто умеер раньше"

и кто съездит в Париж

смотрим фото со свадьбы кузена. когда говорю "вон та классная", артур смеется в голос и говорит что чувство прекрасного у меня как у пылесоса