ДУРНАЯ НАКЛОННОСТЬ

Обо мне:
Почему то, чего ты так страстно желаешь всегда проходит в миллиметре от тебя?

О жизни:

Если человек бродит во сне по раю и получает цветок в знак того, что его душа была там, а проснувшись, видит его в своей руке — что тогда?

О будущем:

Человеческая глупость столь же неисповедима, как и пути Господни.

О врагах:

Великих мужей рождают не матери, а Плутархи.

О друзьях:

Не надо слушать слова. Надо слушать глубинные, истинные мысли. Люди часто говорят одно, а думают другое. Хотят одного, а делают другое. Поддерживают своих врагов, встают на пути у своих друзей. Кусают руку, которая их кормит, ласкают руку, которая их бьет. Людей можно понять только сквозь призму парадоксов, признай это, и тогда ты сможешь проникнуть в их суть. — Но они так часто это повторяют…

Про сегодняшний день:

Сначала, — мы ищем заполнить пустоту одиночеств наших любовью и наслаждаемся — весьма недолго — иллюзией полноты. Но это и впрямь лишь иллюзия. Ибо странное это создание, от которого мы ждем воссоединенья с утраченным телом вселенной, лишь отдаляет нас от вожделенной цели. Любовь, едва соединив, снова разделяет. А как бы мы росли иначе?

Про завтрашний день:

Если разобраться, мир полон копий одного и того же. Порой мне кажется, что на свете живет от силы человек двадцать, но все они для забавы укрываются в разных телах. Я до этого додумалась, когда мне стали попадаться совершенно одинаковые парни. А потом я поняла, что не только парни. Прям замкнутый круг какой-то. Куда ни пойдешь – встречаешь одно и то же. Иногда мне кажется, что людей в мире не больше, чем карт в колоде.

Про мой характер:

— Кажется, звёзды показались…
— И что? Иди помоги Алистеру с ужином.

Кредо:

Мы идем туда, куда ведет нас след, даже если приходится идти по грязи.

Отношения:

Однажды упала балка и убила одного дурного человека. «Видите, граждане, — воскликнул Стратоник, — есть боги! а если нет богов, то есть, по крайней мере, балки»

человеку.понимающему математику. не может быть скучно

умерло и время в этом доме.

через теорему косинусов докажи мне, что ты не дура и вычисли площадь треугольника со сторонами 2 3 5

Guess what, I reckon I'm not interested in guys anymore, mi amigo
smoke, weed drunk

It doesn’t matter where I am, North America, Europe, Africa, or Asia, mentioning that I travel solo is almost always received with surprise, shock, disbelief, and dropped jaws. The next thing that comes is often, “you’re so brave, ” which I’ve begun to detest because it insinuates that I must be afraid, but do so anyway. Why is it so hard to believe that I travel without fear? Why is so hard to swallow that women aren’t these feeble, weak creatures, that we’re capable and powerful, and why shouldn’t we travel the world?

I’m not naive, I know there are people, especially men, who can hurt me. I know that the vessel of my soul is human flesh, and it is not invincible, but my soul is, and it is everything. If I never venture out into the world, because I’m afraid of the possibility of being hurt, then they win, and nothing will change. That’s what they want, men who prey on and abuse women. They want women who are afraid, who tremble before them, they want to oppress you and have you play specific roles they’ve deemed are a woman’s place in society. You have to stand up, do what you love, no matter what they say, no matter what anyone says, male or female.

Statistically, I have more chances of being assaulted or harmed by people I know well, in a place I’ve lived and am familiar with. Crime is less random than we like to think. If people are so worried about my safety, shouldn’t they encourage me to get out of town, get away from people I know, get out of country? Yes, I could still be hurt, killed even, maybe one day I will be, but so far, in all my travels I haven’t, and I could spend the rest of my life traveling without any harm coming to me. It is less of a risk to travel, what fulfills my soul, which is more important than the body, than to take “what ifs?” to my grave.

If you want the world to be safer for women to travel in, then travel. Staying at home won’t change anything.

Если есть Софья, то должна быть и ПротивоСофья.
В США, а точнее в городке Мансфилд, штат Луизиана, с 15 сентября сего года за Софию, торчащую из штанов, будут наказывать штрафом в 150 долларов или даже тюремным заключением на 15 суток. Нельзя, понимаешь, в свободной стране носить Софию, так как тебе хочется. Что сказать? Америка…
Вообще, думаю, что Софья – это аллегория. Если вас что-то гложет изнутри – это либо совесть, либо Софья. Говорят, что Софья, как беременность: она либо есть, либо ее нет, и место пустует.

Будьте мудры аки София…Умеренность во всех отношениях, наверное, одно из редчайших качеств человека. Намного чаще наблюдаются разнообразнейшие крайности. Например, Соня. Чем не крайность?Это всё от неправильного образа жизни, я считаю. Софи – это как в незнакомом помещении дверь без вывески. Понятно, что это – дверь, но непонятно, куда она ведёт.

WHAT THE FUCK IS WRONG WITH YOU? не разговаривай со мной ближайшие сутки

“не отпустила его руки, которую на этот раз – сама взяла, чтобы еще удержать на земле.”

How astonishing it is that language can almost mean,
and frightening that it does not quite. Love, we say,
God, we say, Rome and Michiko, we write, and the words
get it all wrong. We say bread and it means according
to which nation. French has no word for home,
and we have no word for strict pleasure. A people
in northern India is dying out because their ancient
tongue has no words for endearment. I dream of lost
vocabularies that might express some of what
we no longer can. Maybe the Etruscan texts would
finally explain why the couples on their tombs
are smiling. And maybe not. When the thousands
of mysterious Sumerian tablets were translated,
they seemed to be business records. But what if they
are poems or psalms? My joy is the same as twelve
Ethiopian goats standing silent in the morning light.
O Lord, thou art slabs of salt and ingots of copper,
as grand as ripe barley lithe under the wind’s labor.
Her breasts are six white oxen loaded with bolts
of long-fibered Egyptian cotton. My love is a hundred
pitchers of honey. Shiploads of thuya are what
my body wants to say to your body. Giraffes are this
desire in the dark. Perhaps the spiral Minoan script
is not language but a map. What we feel most has
no name but amber, archers, cinnamon, horses, and birds.

Jack Gilbert

Идеальная пара — это чертовски красивая женщина и дьявольски умный мужчина

Похоть снедает меня. Хочу, чтобы ты был жестким, сильным, бесприкословно порабощая. Хочу, чтобы ты был Октавином, Калигулой

как-то так:

Rip out my heart if you have to.
Bring back the colour in my vains.
Let the vine reed grow in my bones.
And high, high above my head.

Make my lips bleed if you have too.
Throw me naked on the floor.
Just wake me from my sleepless, It's from the apples.
Oh, how I miss them so.

вот мы спорим до хрипоты, он говорит ну давай, расскажи мне историю и я рассказываю про то как человек, который находится в другой страны, в возможно в самом прекрасном городе на планете зовет меня на свой концерт, берет мой адрес и исчезает снова неизвестно на какое количество времени. я конечно даю ему свой адрес, но в глубине души я надеюсь, что он исчезнет навсегда, потому что так поступать нечестно, глупо и совершенно по идиотски.

они говорят, ноябрь это все о борьбе, ноябрь это все про себя, это все о себе, это то месяц когда ты заплываешь куда-то очень глубоко, ты становишься водолазом своего болота и дай-то бог тебе не обнаружить трупов на дне, потому что либо их вытаскиваешь и пытаешься еще хоть как-то откачать или найти причину смерти, либо тонешь за ними, а потом уже ближе к февралю как-нибудь всплывешь. лучше никого не искать, лучше пособирать камешки со дна, решить какие-то неотложные вопросы, прогнаться пару раз на запрещенной скорости, снять акваланг и высушить волосы. это самый хороший, а главное безопасный вариант.

он говорит, ты говори, я послушаю. а что это за здание? в нем кто-то живет? ого, какой дом огромный! ну расскажи-расскажи. там внутри лежит кодак с моей пленкой внутри, я там в свой девятнадцатый день рождения улыбаюсь на всех снимках и играю на баяне, я танцую где-то рядом с кладбищем велосипедов, скручиваю кому-то сигарету. где-то еще я сажусь в очередной поезд, а когда он трогает, то они за ним бегут. а я рыдаю так, что соседи по плацкарту смотрят на меня с неподдельным сочувствием. он говорит, ну ты не стесняйся рассказывай. а потом говорит, да я понял! тут все легко. это как в институте. я говорю, ты должен был это понять еще переступив порог двери с литерой “а”.

он говорит, я ее люблю. она уже мне изменила, а я с ней съехался. мы сидим на улице, на улице плюс три, во мне плещется три белых русских, мне ужасно холодно, мимо бежит пьяный мальчик, которого я встретила в начале этого семестра. он машет мне рукой, я сквозь зубы шепчу “беги и не останавливайся”. он повторяет, ну да, вот мы съехались, живем вместе. молчим и тут я спрашиваю, я вот только одного не могу понять, почему ты все еще с ней живешь? он молчит. я краду чей-то свитер и провожаю его до ее дома.

коротко о главном - в этом городе осталось все меньше людей, которые охотнее снимают трубки, видя там мой номер телефона, впрочем еще меньше кому бы мне на самом деле бы хотелось звонить. она говорит это тропа разочарований и испытаний, я цокаю языком и говорю, ну ничего, надеюсь что девятнадцать это лучше чем восемнадцать. она спрашивает - это еще почему? у меня хриплый голос и я говорю “потому что вопросов так много, а ответов так мало”.

я бы выучила немецкий, собрала бы еще пару-тройку чемоданов и повторила эту фразу, уже ставшей крылатой - “я здесь не живу, я скоро уезжаю, так что извини, ничего не получится”. после этого должен быть какой-нибудь трап самолета, музыка погромче и уровень сахара в крови выше положенного.

где-то года 4 назад кляла Патрика Вульфа на чем свет стоит, теперь же не могу представить вечер без его дерзкого аккомпанемента

who gives a fuck if he´s gay or whatever?! he´s an AMAZING musician!!!

о'кей

— Значит, Вы не допускаете, что можно любить… женщину?
- Если она свободна - на ней женятся; если она принадлежит другому - уходят.