Подари Гале жизнь. [q]

самое забавное в том, владислав алексеевич, что находятся люди, до сих пор говорящие обо мне в потрясающих терминах. «вундеркинд», «пубертатный период» и «юная девочка» «что вы хотите, она же еще ребенок» - это обо мне, владислав алексеевич, овладевшей наукой вводить церебролизин внутримышечно мексидол с никотинкой подкожно, знающей, чем инсулиновый шприц выгодно отличается от обычного – тоньше игла, хотя он всего на кубик, поэтому что-то приходится вкалывать дважды; обо мне, владислав алексеевич, просовывающей руку под рядом лежащего с целью проверить, теплый ли еще, дышит ли, если дышит, то часто ли, будто загнанно, или, наоборот, тяжело и медленно, и решить, дотянет ли до утра, и подумать опять, как жить, если не дотянет;

обо мне, владислав алексеевич, что умеет таскать тяжелое, чинить сломавшееся, утешать беспомощных, привозить себя на троллейбусе драть из десны восьмерки, плеваться кровавой ватою, ездить без провожатых и без встречающих, обживать одноместные номера в советских пустых гостиницах, скажем, петрозаводска, владивостока и красноярска, бурый ковролин, белый кафель в трещинах, запах казенного дезинфицирующего, коридоры как взлетные полосы и такое из окон, что даже смотреть не хочется;

обо мне, которая едет с матерью в скорой помощи, дребезжащей на каждой выбоине, а у матери дырка в легком, и ей даже всхлипнуть больно, или через осень сидящей с нею в травматологии, в компании пьяных боровов со множественными ножевыми, и врачи так заняты, что не в состоянии уделить ей ни получаса, ни обезболивающего, а у нее обе ручки сломаны, я ее одевала час, рукава пустые висят, и уж тут-то она ревет – а ты ждешь и бесишься, мать пытаешься успокоить, а сама медсестер хохочущих ненавидишь до рвоты, до черного исступления;

это я неразумное дитятко, ну ей-богу же, после яростного спектакля длиной в полтора часа, где я только на брюхе не ползаю, чтобы зрители мне поверили, чтобы поиграли со мной да поулыбались мне, рассказали бы мне и целому залу что-нибудь, в чем едва ли себе когда-нибудь признавалися;

а потом все смеются, да, все уходят счастливые и согретые, только мне трудно передвигаться и разговаривать, и кивать своим, и держать лицо, но иначе и жить, наверное, было б незачем;

это меня они упрекают в высокомерии, говорят мне «ты б хоть не материлась так», всё хотят научить чему-то, поскольку взрослые, - размышлявшую о самоубийстве, хладнокровно, как о чужом, «только б не помешали» - из-за этого, кстати, доктор как-то лет в девятнадцать отказался лечить меня стационарно – вы тут подохнете, что нам писать в отчетности? – меня, втягивавшую кокс через голубую тысячерублевую в отсутствие хрестоматийной стодолларовой, хотя круче было б через десятку, по-пролетарски, а еще лучше – через десятку рупий;

облизавшую как-то тарелку, с которой нюхали, поздним утром, с похмелья, которое как рукой сняло;

меня, которую предали только шестеро, но зато самых важных, насущных, незаменяемых, так что в первое время, как на параплане, от ужаса воздух в легкие не заталкивался;

меня, что сама себе с ранней юности и отец, и брат, и возлюбленный;

меня, что проходит в куртке мимо прилавка с книгами, видит на своей наклейку с надписью «республика» рекомендует» и хочет обрадоваться, но ничего не чувствует, понимаешь, совсем ничего не чувствует;

это меня они лечат, имевшую обыкновение спать с нелюбимыми, чтоб доказать любимым, будто клином на них белый свет не сходится, извиваться, орать, впиваться ногтями в простыни;

это меня, подверженную обсессиям, мономаниям,

способную ждать годами, сидеть-раскачиваться, каждым «чтобы ты сдох» говорить «пожалуйста, полюби меня»;

меня, с моими прямыми эфирами, с журналистами, снимающими всегда в строгой очередности, как я смотрю в ноутбук и стучу по клавишам, как я наливаю чай и сажусь его пить и щуриться, как я читаю книжку на подоконнике, потому что считают, видимо, что как-то так и выглядит жизнь писателя;

они, кстати говоря, обожают спрашивать: «что же вы, вера, такая молоденькая, веселая, а такие тексты пишете мрачные? это все откуда у вас берется-то?» как ты думаешь, что мне ответить им, милый друг владислав алексеевич? может, рассказать им как есть – так и так, дорогая анечка, я одна боевое подразделение по борьбе со вселенскою энтропией;

я седьмой год воюю со жлобством и ханжеством, я отстаиваю права что-то значить, писать, высказываться со своих пятнадцати, я рассыпаю тексты вдоль той тропы, что ведет меня глубже и глубже в лес, размечаю время и расстояние;

я так делаю с самого детства, анечка, и сначала пришли и стали превозносить, а за ними пришли и стали топить в дерьме, важно помнить, что те и другие матрица, белый шум, случайные коды, пиксели, глупо было бы позволять им верстать себя;

я живой человек, мне по умолчанию будет тесной любая ниша, что мне отводится;

что касается славы как твердой валюты, то про курс лучше узнавать
у пары моих приятелей, - порасспросите их, сколько она им стоила и как мало от них оставила;

я старая, старая, старая баба, анечка, изведенная, страшно себе постылая, которая, в общем, только и утешается тем, что бог, может быть, иногда глядит на нее и думает: - ну она ничего, справляется. я, наверное, не ошибся в ней.

— Эмма, приведи его мне! Приведи мне моего сына!
- Нил? Твою мать! Ты сын Румпеля?
- Эмма? Только попробуй меня отвести к нему! Я что, по-твоему, зря воровством занимаюсь и от закона бегаю?
- Окай, схожу скажу что не нашла тебя.
- Эмма, как ты могла его упустить! Ты мне врешь! Ты что-то скрываешь! Какого хера ты держишь в руках ловец для снов, если он ничего для тебя не значит?! Отвечай!
- Не трогай Эмму!
- Вы знакомы?!
- Генри, пшел в другую комнату!
- Это мой сын?!
- Вы знакомы? Это мой внук???
- Да, блять, это сын Нила, да, блять, это ваш внук, а теперь Генри шуруй разговаривать со своим отцом, который меня использовал как и твой дедушка, и вообще идите все в жопу.
- Ты мой папка? Заебись. Ничего страшного, ты же не знал. Да и я думал, что ты пожарный и помер когда вытаскивал котятков из дома.
- Заебись, Генри воссоединил меня с сыном. Но какая досада, мне нужно его убить теперь.

Ему с трудом удалось открыть глаза. Боль пронзала все уголки его головы, только он пытался посмотреть на свет. Где-то с правой стороны раздавался противный писк работающих приборов и еще что-то. Разговор. Приглушенный. Будто он приник к стене со специальным атрибутом и подслушивал людей, находящихся по ту сторону бетонного блока.
От неожиданности он даже приподнялся на локте и удивленно посмотрел в ту сторону, откуда и шел разговор. Но голоса стали отчетливее.
Один принадлежал, судя по всему, девушке. Немного жесткий, осипший. Видимо, его обладательница долго кричала, либо заболела. Но, несмотря на это, он был весьма мелодичным.
- Пол, мы не можем его принять. Кто он вообще такой? Бедный парень с дороги. Еще и зараженный. Я спрашивала у наших – никто этого не делал. Поэтому опасно его оставлять. Пусть лучше умрет где-то вдалеке от нас.
И только сейчас он решил оглянуться. Почти круглой формы комната, белоснежные стены, запах хлорки витающий в воздухе просто разрывал все дыхательные пути, обжигал внутренности. В общем, страшновато. Все это определенно напоминало парню операционную.
- Ри, он оказался на нашей территории. Ты знаешь наши законы. Мы должны принять его и заботиться о нем, - другой голос принадлежал мужчине. Грубый, низкий, парень даже поежился, услышав его. Казалось, мужчина стоял совсем рядом и говорил прямо над ухом.
Парень провел взглядом по своему телу. Хотелось верить, что разговор шел не про него. Однако провал в памяти убеждал об обратном. И не только он. Увидев на своем бедре повязку, парень чуть оттянул бинт, и его лицо тут же исказила гримаса ужаса.
Свежая рана разила гноем и еще чем-то. Все рецепторы ощутили привкус железа и чего-то солоноватого. Кровь, конечно.
Решив больше не испытывать на прочность свою психику, молодой человек поправил бинт, придав ему исходное положение. Далее он не особо вслушивался в разговор, пытаясь определить, к каким конкретно приборам отходят многочисленные провода и трубки, прикрепленные к его телу, но следующие слова он смог бы услышать и так, не обладая каким-то сверхчувствительным слухом:
- Сам с ним и возись, я в этой самодеятельности не участвую! – крикнула Ри и тут же послышался стук небольших каблуков, уносящих хозяйку прочь.
- Ты-то за ним и будешь следить, - хрипло рассмеялся Пол.
Послышался щелчок, и вот в новую обитель Виктора зашел темный во всех смыслах этого слова мужчина. Плотноватого телосложения, приземистый, он приветливо улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов.
- Уже отошел от Морфия? Молодец, - поправив свой белый халат, Пол подошел к молодому человеку и скрестил руки на груди.
- Я, если честно, не совсем…
- Ничего страшного, Виктор. Мы нашли тебя недалеко от нашего поселения, прямо около твоей машины. Видок у тебя был потрепанный, скажем так. Потребовалось кое-где оперативное вмешательство. К тому же, некоторые изменения сейчас в тебе уже протекаютт. Но об этом позже. Через несколько часов ты будешь уже в своем новом доме.
Виктор посмотрел на Пола как на ума лишенного. Возможно, у него и проблемы с памятью, но адрес своего дома он помнит, и это явно не здесь.
Не успел парень опомниться, как врач убрал все трубки, и что-то больно щипнуло его за плечо. С недовольным видом он повернулся и обнаружил Пола, вынимающего миниатюрный шприц размером с большой палец из его руки. Игла не была заметна вовсе, он и не должен был почувствовать укола.
- Что происходит? – спросил парень.
- Начало твоей новой жизни, сынок, - несколько сочувственным тоном произнес Пол, похлопав его по плечу, отчего место укола неприятно защипало.
О чем он вообще? Виктор проследил взглядом за мужчиной и слегка потер руку. Он пытался вспомнить, что было перед тем, как он проснулся в помещении, так похожем на операционную. Но тщетно. Все, что он помнил – это дорога через лес, сумерки и ливень. Ну и руль в своих руках. Более ничего. Такое ощущение, что он многое пропустил, или пережил клиническую смерть.
Среди остального урагана мыслей, норовящих взорвать его мозг, он мог различить одну, самую настырную. Нужно отсюда бежать.
Из раздумий его вытянул стук в дверь.
- Док, можно? Я успокоилась, - объявил знакомый женский голос.
Пол нейтральным тоном пригласил войти девушку, не отвлекаясь от проверки конечностей Виктора. Казалось, он решил сломать парня физически – такими сильными были порой толчки в плечо или колено, но у Виктора тоже мощи прибавилось: в процессе проверки рефлексов, он достаточно сильно пнул тяжелую тележку со шприцами, отчего она поздоровалась со стеной.
И тут он увидел обладательницу этого немного жестковатого голоса. В своеобразную операционную вошла невысокая блондинка. Белые кудри ее чуть касались плеч, а зеленые глаза несколько виновато смотрели в сторону Пола.
- Не надо так на меня смотреть, Ри. Все равно этот молодой человек на твоем попечении, - даже не повернувшись в сторону вошедшей, произнес мужчина.
Выражение лица блондинки моментально сменилось с провинившегося на раздраженное. Казалось, она вот-вот развернется на каблуках и громко хлопнет дверью, осыпая всех и вся проклятиями. Однако девушка глубоко вдохнула (видимо, она собиралась уйти) и подошла поближе к доктору, засунув руки в карманы своих темных джинс.
- Хорошо, - быстро согласилась Ри без признаков радости. – Только не говори, что он будет жить у меня.
- А ты как хотела? Все места заняты, а твой дом свободен, не считая тебя.
- Пол, ты такой милый, - ядовито улыбнулась Ри и впервые за время своего пребывания в комнате удостоила Виктора своим вниманием. - Это только он может меня называть так. Я Ариадна.
- Виктор, рад знакомству, - несколько осипшим тоном произнес парень, протянув руку. Прекрасно. Мало того, что он останется в каком-то месте, про которое сам не в курсе, так еще и будет жить по соседству с той, которая хотела его убить не так давно. Чуднее расклада не придумаешь. Точно нужно бежать.
Но не прошло и меньше часа, как Виктор покинул овальную комнату, будучи в своей темной рубашке и джинсах. Идя по едва освещенному, в отличие от операционной, коридору, он изредка чувствовал на себе взгляд Ариадны. Как будто под конвоем, ей-богу.
Наконец, выйдя через открытую массивную железную дверь навстречу свету Божьему, Виктор даже зажмурился на пару секунд, после чего долго привыкал к яркому солнцу. Обернувшись, он увидел одноэтажное, с позволения сказать, здание. Это был скорее вытянутый железный ящик без окон и каких-либо других источников света. По бокам его облюбовали деревья. Видимо, контейнер долго стоял на этом месте.
Оглядевшись, парень обнаружил, что он находится на идеально выстриженном газоне, расстилающемся на многие мили вокруг. Недалеко от контейнера находился миловидный домик из красного кирпича. Окна были плотно зашторены, и невооруженным взглядом не удавалось рассмотреть, что находилось внутри. К слову, вся огромная площадь была усыпана свыше десятка такими же домами, огражденными невысоким забором.
На минуту Виктору показалось, что он попал в одно из тупых комедийных ТВ-шоу в стиле шестидесятых, где дамы с пышными прическами, мужьями-инженерами, идеально постриженным газоном и двумя детьми.
Но вместо всего этого цирка навстречу ему и Ариадне вышли довольно-таки современно одетые люди, не то напугано, не то осуждающе смотря на то, как парочка движется вдоль мощеной дорожки мимо их обиталищ.
Напротив одного из домов стоял высокий молодой человек. Виктор бы прошел мимо, если бы не заметил этот изучающий взгляд сине-зеленых глаз, заставивший его долгое время смотреть в сторону наблюдателя. Темные волосы его торчали в разные стороны, жесткие черты лица нисколько не дрогнули при виде новичка. Однако, когда он перевел взгляд на блондинку, его губы дрогнули в улыбке. Виктор оценивающе посмотрел на Ариадну и пришел к выводу, что эти двое знакомы давно: еще минуту назад ничего не выражающее лицо девушки озарила теплая улыбка.
Внутри парня что-то моментально вскипело. Они отошли не так далеко от того незнакомца, а Виктор уже готов был вернуться и подвергнуть его разнообразным физическим пыткам и увечьям. Нарастающий с каждой минутой вулкан вдруг остыл, как только его плеча коснулись прохладные пальцы девушки:
- Ты что надумал, прямо здесь обратиться? Успокойся, - несколько резко сказала Ри и не торопясь убрала руку с его плеча.

— Итак, в моем доме действует несколько правил. Если нужно, запиши. Греметь чем-либо после трех ночи и до часу дня нежелательно. Могу чем-нибудь запустить в тебя. Следующее: не подгоняй меня. За стенами этого дома – пожалуйста, но не здесь. На холодильнике замка нет, телевизор не оккупирован, так что эти пункты разрешают тебе вести себя как дома, - блондинка нарочито растягивала слова, входя внутрь дома.
Пройдя через коридор, она резко остановилась перед несколькими закрытыми дверьми.
- Моя спальня, ванная комната, кухня, зал и по совместительству твоя новая почивальня, - по очереди указав на каждую дверь, Ариадна продолжила. – Проходи, я сейчас принесу белье.
Виктор немного помедлил, но вошел в единственную открытую дверь после того, как девушка скрылась за соседней. Хоть с виду дом и напоминал эпоху шестидесятых, внутри он был довольно современным.
Из-за бордовых обоев коридор казался настолько темным, что даже яркая лампа не могла поправить ситуацию. На комоде из красного дерева возле входной двери лежала кожаная куртка блондинки, которую она бросила на идеальную зеркальную поверхность вслед за ключами сразу же после того как вошла.
Виктор оказался в небольшой комнате, которая умудрилась вместить в себя высокий книжный шкаф, с пола до потолка уставленный разного рода изданиями, журнальный столик перед угловым диваном, на котором двое точно поместятся в горизонтальном положении, причем каждый будет лежать отдельно. Прямо напротив ложа стояла тумбочка с телевизором, а рядом с нею был стол, где помимо компьютера находились большие колонки. Наверняка блондинка включала их на полную громкость, слушая музыку. Окно, как и в других домах, было зашторено, но неплотной тканью. Во всяком случае, вечером наверняка можно будет увидеть с улицы все, что здесь творится.
От изучения Виктора отвлек скрип входной двери. Машинально повернувшись и выйдя в коридор, готовый ответить на вторжение, молодой человек удивленно уставился на вошедшего.
- Что, здесь нет привычки закрывать двери на замок? – осведомился парень.
- Нет, вообще-то. Но если будешь себя плохо вести – придется. А так в стае все свои. Стесняться нечего, – спокойно ответил наблюдающий, как его про себя назвал Виктор, и продолжил. – Ри здесь? Ты ее еще не убил? Если да, поздравляю: ты первый, кого она допекла за пару часов до такой степени.
- Я тебя умоляю, Рэй. Если захочет меня убить – пусть встанет в очередь или запишется, - послышался голос блондинки из-за двери. Секунда, и вот девушка вышла к ним навстречу с несколькими свертками в руках и передала их Виктору. – Думаю, видел диван. Там и будешь спать.
Все вместе они прошли в гостиную, где гость по-хозяйски сел на стул возле компьютерного стола и принялся разговаривать с девушкой о чем-то своем, пока она не вспомнила про существование еще одного человека в комнате.
- Да, забыла. Рэй, это Виктор. Виктор, это Рэй. Дружите, ребята, - беспечным голосом Ариадна, наконец, представила их друг другу.
Наблюдающий тут же встал со стула и подошел к парню с протянутой рукой. В ответ лишь краткое, лишенное всяких эмоций, пожатие. Молодой человек даже особо не старался касаться его руки.
- Если у вас обоих проблемы возникнут – обращайтесь. Единственное, что не умею – готовить. Тут уже разбирайся сама, - усмехнулся Рэй.
- Ничего, я умею. Она не пропадет, - спокойно произнес Виктор, стараясь не смотреть на парня. Казалось, если он еще раз обратит на того внимание – то тут же набросится.
Молодой человек не мог понять отчего была такая враждебность, поэтому решил не испытывать себя на прочность и сел на диван, положив рядом свертки. Особо не вслушиваясь в их разговор, он наконец мог вздохнуть спокойно: Рэй уже был у двери и вот-вот уйдет.
Скрип и в воздухе повисла тишина, которая ничуть не смущала Виктора, а даже наоборот.
Когда Ариадна снова вошла в комнату, парень решил, наконец, узнать что происходит.
- Расскажи мне, что здесь творится? Какая еще к черту стая? – спросил Виктор, вспомнив слова гостя.
Блондинка, еще недавно изучающая книжную полку, резко повернулась к нему. Казалось, она ждала этот вопрос.
- Я нашла тебя около твоей машины четыре дня назад. У тебя голова по частям разваливалась, было несколько открытых ран на груди и укус на бедре, - тихо проговорила девушка.
И тут Виктор вспомнил про ту рану, разящую гноем. Он машинально коснулся бедра, но ничего не почувствовал. Парень резко встал и слегка оттянул джинсы вместе с бинтом. Но раны уже не было, только кровавый след на повязке. Виктор удивленно уставился на блондинку, но та никак не среагировала.
- Что за…
- Спокойно, - перебила его девушка и продолжила. – Я нашла тебя под утро и сразу же отнесла к Полу. Укуса я не увидела. Ты заметил, что стал лучше слышать? Все твои инстинкты обострились. Ты ведь это заметил?
Виктор задумался, вспоминая прошедшие часы, и неуверенно кивнул:
- И сила. Я швырнул тележку в стену, когда Пол проверял мои рефлексы, - начал было парень.
- И злость. Ты ведь думал обернуться, когда мы шли сюда. Что-то тебя разозлило.
«Или кто-то», - вздохнул молодой человек.
- Ты один из нас. Ты оборотень. И всегда им был, только нужно было это пробудить.
- Раскроив мне голову, изрезав грудь и укусив? – выпалил Виктор. Злость снова росла в нем, проникая во все уголки существа.
- Ты не один недоволен этим. Я тоже. С тобой будут одни проблемы. И нас становится все меньше. Многие бесследно исчезли, всего лишь выйдя за ворота поселения. Некоторых мы находили еле живых, и не смогли спасти. И тут на наши головы сваливаешься ты, когда уже половина стаи мертва или пропала. Мы пытаемся как-то выяснить, решить эту проблему, а нужно еще ухаживать за тобой, оберегать тебя, обучать всему, что знаем, - на одном дыхании выдала Ариадна, в итоге сорвавшись на крик.
- Ну, извините, от меня одни неудобства вам. И не надо ради меня жертвовать, у вас и так проблемы. Лучше я уйду, - выпалил Виктор и, швырнув один из тканевых свертков на диван, вышел из дома на улицу, хлопнув дверью.
В воздухе чувствовалась влажность, она приятно щекотала ноздри. Выйдя с мощеной тропы, ведущей к дому, на главную дорогу, Виктор проходил мимо домов, в половине из которых были отворенные окна. Мало того, что они были не зашторены, еще и открыты настежь. Парень пришел к мысли, что, вероятно, именно в этих домах и жили пропащие или умершие люди.
Продолжая идти вперед и миновав поселение, Виктор наткнулся на высокие массивные ворота, высотой с пятиэтажный дом. Они были плотно закрыты, а от них шел такой же по габаритам забор, уходящий далеко в лес. Прямо перед воротами стояла вышка, на которой находилась небольшая будка и сирена. Видимо, на случай опасности. Куда надо было идти дальше – Виктор не знал. Но точно не обратно. А выйти за ворота тоже проблематично, хоть ему и очень хотелось туда. Решив долго не стоять на одном месте, молодой человек двинулся вдоль забора, одновременно пытаясь выпутаться из кустов, которых становилось все больше с каждым шагом. Стена через некоторое время начала поворачивать в сторону.
Прошло ни много ни мало времени, и Виктор оказался на широкой поляне, усеянной незабудками. Солнце бросало на землю свои последние лучи, на другой стороне неба уже виднелся старый месяц.
Усевшись прямо на траву, Виктор осмотрелся. Забор уходил вдаль. Казалось, этой стене не было конца. Видимо, владения этой секты много обширнее, чем он предполагал, и так просто отсюда не выбраться.
- Первая семейная ссора, как это мило, - пропел звонкий голосок.
Виктор вздрогнул от неожиданности и повернулся в сторону нарушительницы тишины. Парень обнаружил миниатюрную девушку, присевшую у старого дуба. Она с интересом наблюдала за ним, заплетая спутанные медового оттенка волосы в косу. В прядях запутались листья: видимо, она сидела недавно на одной из веток, поэтому он не заметил ее сначала. Вместо одежды на ней были отрепья, отдаленно напоминающие сарафан и уже слившиеся с корой дерева по цвету. Парню даже сначала показалось, что она нагая.
- Эм, еще милее наблюдать этот видок, - неуверенно произнес Виктор, осматривая незнакомку с ног до головы.
Девушка осмотрела себя, будто впервые увидела, что на ней надето, и махнула рукой:
- Бывало и похуже. Я с неделю рыскала здесь в обличие волка, так что это нормально.
Брови молодого человека поползли вверх от удивления. Мало того, что с головой у девушки было все не совсем нормально, так она еще была и оборотнем. Адская смесь.
- Некрасиво как-то. Я забыла представиться. Меня Лиса зовут. Не путать с Лизой, - нарочито серьезно посмотрев на парня, она вскоре рассмеялась.
- Я Виктор.
- А я знаю, - добродушно заметила Лиса.
«Боже, да меня уже вся эта секта знает», - Виктор поднял глаза к небу на несколько секунд и покачал головой. Осталось только выведать каким образом и от кого.
- Ты давно здесь? – решив поговорить на отвлеченную тему, спросил он.
- Три года. Меня сюда привел Питер. Он же меня и укусил. Я всегда знала, что во мне что-то есть и только убедилась в этом, попав сюда. Мы с ним тоже первое время не ладили, и я постоянно убегала сюда, а он за мной возвращался. В основном, я, конечно, помимо волчьих заморочек убегала сюда, чтобы побыть одной. Я, если честно, до сих пор не понимаю. Он был так красив, а выбрал меня, - отсутствующим голосом произнесла девушка. Казалось, она была мысленно не здесь, а где-то далеко.
- Был? – переспросил Виктор, подсев ближе к Лисе.
Только находясь рядом, он смог разглядеть причудливые веснушки, усыпавшие все милое личико этой особы. А взгляд голубых глаз блуждал по поляне, изредка задерживаясь на чем-то.
- Несколько недель назад мы ездили с ним в город за провизией. Возвращались обратно домой, и вдруг из леса выпрыгнул оборотень в два раза больше наших и перегрыз его на две части. Он даже не успел превратиться, и я не успела среагировать, - голос Лисы задрожал. Казалось, из ее глаз вот-вот потекут слезы. Однако она лишь вздохнула, облокотившись о ствол дерева, и уставилась прямо перед собой.
Виктор корил себя за вопрос, он сделал вид, что заинтересовался своими кроссовками, а через минуту гнетущей тишины, прерываемой лишь музыкой сверчков и размеренным дыханием обоих, он, наконец, пробормотал:
- Извини. Не стоило спрашивать.
- Ничего страшного. Ты же не знал, - простодушно заметила девушка, пожав плечами. – К тому же, только я видела его смерть. И поэтому мне пришлось еще неделю рассказывать интересующимся людям, что случилось. Хотя, их интерес был всего лишь дежурный. Поэтому я и ушла сюда.
Прильнув спиной к дереву, молодой человек почувствовал, как от ствола исходило тепло, приятно разливаясь по венам, словно нега. Казалось, весь солнечный свет заполнял его тело, проникая в каждую клеточку и принося умиротворение.
- И не зря. Здесь неплохо, - Виктор выдавил из себя некое подобие улыбки, впервые за весь день.
Снова наступила тишина, уже не такая угнетающая, а наоборот. И Лиса, и Виктор смотрели на ночное небо, в котором одна за другой загорались звезды, переливаясь как крохотные бриллианты. Легкий порыв ветра ласкал его лицо, и парень откинул голову чуть назад, наслаждаясь минутой спокойствия и вечерним воздухом.
- Виктор! Виктор, где ты? Отзовись! – знакомый женский голос будто рывком потянул его вниз.
Судорожно вздохнув и не без усилий открыв глаза, парень не обнаружил поблизости никого. Лисы будто и след простыл. Невольно он начал задумываться, а не был ли этот разговор плодом его воображения? Но голос Ариадны все время возвращал его на Землю из облака своих мыслей. Видимо, эта девушка все же решила его достать.
Спустя пару минут, Виктор пересилил себя и поднялся с земли, тут же увидев ее неподалеку.
- Извини, что наговорила много всего сегодня, - тихо проговорила блондинка, не решаясь подойти ближе.
- Ничего страшного, я привык. И к крикам в мою сторону, и к угрозам, - отмахнулся парень, вспомнив утренний разговор блондинки и доктора, в котором она ясно дала понять, что предпочла бы выкинуть его за пределы поселения. Чему, к слову, он был бы рад.
Но девушка будто пропустила мимо ушей высказывание Виктора:
- Мне тебя оберегать доверено. Вот когда превратишься из волчонка во взрослого оборотня, тогда и потягаемся. Потому что сейчас я тебя на раз-два уложить смогу, - усмехнулась Ариадна, разведя руки в стороны, и продолжила. – Пойдем домой.
Виктор опустил взгляд и принялся изучать свои кроссовки, будто на них было что-то очень важное.
Именно в этих кроссовках он вышел из квартиры, где еще, казалось бы, недавно жил вместе со своей девушкой, которую очень любил. Вышел потому что ему необходимо было проветриться. В голове роились не самые приятные мысли в убойной "Маргарите" с воспоминаниями: все, казалось, шло хорошо. Он собирался сделать Мие предложение, хотел устроить сюрприз. Ушел пораньше с работы, купил обручальное кольцо. Вернулся домой, дабы подготовиться и увидел не совсем приятную картину. Мия, любовь всей его (как раньше казалось) жизни, собирала чемоданы в обществе мужчины, оного Виктор видел всего лишь пару раз и знал как «очень хорошего друга». Девушка начала было оправдываться, но и так было понятно без слов. Кинув лишь «К моему приходу чтобы обоих не было», Виктор поспешил покинуть здание и отправился куда глаза глядят. В квартиру он вернулся только на следующий день. Ни единого следа любимой не оказалось. Будто и не было ее. Только одна фотография в шкафу напоминала, что есть причина тому, что внутри парня все болело. Казалось, были сломаны все кости. Болело там, где раньше, казалось, и не было ничего. Во всяком случае, он не считал это место, где жил, своим домом. С того момента как вернулся в пустую квартиру. А Мия так ничего и не объяснила.
Терзаемый собственными мыслями и четырьмя стенами, в которых произошли лучшие моменты в его жизни, Виктор решил покинуть город, отправиться к друзьям в соседний штат.
Надев свою любимую темную рубашку, джинсы, кожаную куртку и новые кроссовки, он вышел на улицу, сел в свой автомобиль и завел мотор. А улице был полдень, когда он умчался из центра города. Уже вечером он был почти на границе штата. Сумерки, сгустившиеся над дремучим лесом, вызывали у молодого человека некоторое напряжение. Он впервые выезжал за пределы города, будучи на месте водителя, не пассажира. Даже при включенных фарах дальнего света толку было мало. А когда пошел дождь, парень и вовсе занервничал. За непробиваемой стеной ливня почти ничего не было видно. Он вел практически вслепую. Как вдруг впереди он увидел две ярких точки, излучающих янтарный свет. Машина гнала вперед, и сквозь непроглядное полотно дождя прямо на него выпрыгнул большой зверь.
Боль. Острая. Пронзающая все тело, точно разряды, волнами прошлась по нему.
Неуверенно подняв голову и пристально посмотрев на девушку, Виктор сказал:
- Пожалуй, да. Пойдем домой.

Он вспомнил. Он вспомнил ту ночь, перед тем как его нашла Ариадна. Виктор не сомкнул глаз ночью. Он не знал, что ему делать с этими воспоминаниями. Безусловно, этим заинтересуется Пол и блондиночка. Но кому из них он может довериться? Учитывая, что первый обитает лишь в своем контейнере, и навряд ли выходит из него на свет Божий. А вторая, что бы ни говорила, все равно поди не раз мечтала о том, как избавиться от ненавистного соседа.
И как на зло, белокурая чертяка подала признаки жизни, скрипнув дверью своей комнаты.
Виктор повернулся на другой бок, зарывшись как можно глубже в подушку. Уповая на то, что со спины девушке покажется, будто ее сосед спит, Виктор даже для достоверности закрыл глаза, однако в памяти всплывали те янтарные точки. Это были глаза, несомненно. Но чьи? И вообще, что имела в виду Ариадна, говоря о том, что нужно его многому научить? Вервольфные штучки? Ему хватало головной боли из-за слишком громкого пения птиц через двор, которое он слышал настолько отчетливо, будто канарейка щебетала прямо над его ухом, хотя окна закрыты.
- Ты не спал, - констатировала факт девушка, войдя в комнату.
Спиной Виктор чувствовал на себе взгляд этих изумрудных глаз, поэтому не спеша повернулся на другой бок, оказавшись лицом к лицу с девушкой. Она прилегла на диван, держась на локте, и внимательно скользила своим взглядом по очертаниям молодого человека. Виктор явно не думал, что она окажется так близко.
- Тут уснешь, когда слышишь птиц с соседних дворов будто те поют у тебя над ухом, - проворчал парень.
- А ты что хотел? – невозмутимым тоном заявила блондинка. – Первые дни – всегда тяжело. Но потом привыкаешь.
Такое чувство, что она ас во всем, что касается оборотней.
- Но сначала не помешает тебе привести себя в порядок. Прими душ, - оценивающе осмотрев молодого человека, Ариадна отстранилась, пересев на край дивана и жестом указав на одну из дверей в коридоре. – Полотенца и все такое можно найти там же. После пойдем на твою первую тренировку.
Лениво поднявшись, молодой человек вскоре вышел из гостиной и оказался в небольшой комнатке, совмещающей в себе санузел и душевую. Несколько брезгливо осмотрев блестящую белоснежную поверхность кафельного пола, Виктор поднял взгляд на зеркало и застыл, внимательно всматриваясь в свое отражение. На него смотрел далеко не двадцати шести летний молодой человек. Трехдневная щетина понемногу начала превращаться в настоящую бороду, а темные глаза были настолько уставшими, что, казалось, он провел без сна неделю точно. На свои волосы Виктор старался не смотреть. Темные, спутанные, торчащие в разные стороны, они явно требовали несколько минут усиленного мытья. Будто он только что вышел после долгого заточения под одеялом.
Да, мужчина в зеркале явно был потрепан судьбой, и наверняка ему уже перевалило за третий десяток.
Где-то в гостиной заиграла ритмичная музыка. Она явно соответствовала атмосфере за окном: утренние лучи солнца играли в изумрудной траве, а из домов потихоньку выползали все жители и шли по своим делам. Кто в соседний дом, кто шел к контейнеру, который было хорошо видно из небольшого окошка в ванной комнате.
Полностью сняв с себя одежду и закрыв дверь на замок, Виктор встал под теплую струю воды и тут же почувствовал облегчение. Как тогда, у дерева, показалось, что вода смывает с него все, что прошло за эти дни, оставляя чувство безмятежности и спокойствия. Казалось, он достиг умиротворения и никто более не сможет вывести его из себя.
Капли воды стекали по его телу и падали куда-то вниз. Шум работающего душа немного приглушал музыку, но она все равно была отчетливо слышна.
Откуда ни возьмись, появилась усталость. Видимо, Виктор раньше не так сильно ощущал ее. Голова была занята другими мыслями. А теперь, стоя под душем, он хотел лишь одного: после этого сразу же лечь спать. Но не выйдет.
- Завтракать будешь? – спросила девушка, постучав заранее в дверь.
- Нет, так сильнее спать захочется потом. Не буду, - громко проговорил Виктор, чтобы соседка услышала наверняка.
- Ну как хочешь, мне больше достанется, - ответила таким же тоном Ариадна и чем-то захрустела. Начала уплетать завтрак.
Наконец, он заставил себя выйти из душа. Прямо перед зеркалом на белоснежном столике он обнаружил совершенно новый набор для бритья. Усмехнувшись про себя, Виктор принялся очищать свое лицо от густых зарослей на подбородке и скулах посредством мелкого станка, который оказался не таким уж и хрупким.
- Вот, это уже другое дело, - восхищенным взглядом Ариадна осматривала вышедшего из ванной комнаты соседа и прибавила. – Ну, а сейчас отправляемся на первую тренировку
И поправив свои белокурые кудри, она направилась в сторону выхода.
- А как будет проходить тренировка? И вообще, где? – изогнув бровь, парень последовал за нею. Сложно было представить, что где-то в этом мире шестидесятых есть нормальное место для тренировок ненормальных людей.
- Скоро узнаешь, - сказала блондинка, открыв дверь и выйдя навстречу солнцу.

Виктор последовал за соседкой. Только он ступил на еще не успевший нагреться камень, как с ног его сбило нечто большое. Оказавшись на земле, парень тотчас приподнялся на локте, дабы увидеть нападавшего. Внутри что-то щелкнуло и тут же вспыхнул огонь. Хотелось рывком подняться и сравнять с землей того, кто на него накинулся. Виктор вдруг почувствовал под своими ступнями твердую почву. Оглядевшись, он понял, что стоит на ногах в полу метре от рослого мужчины. Ростом незнакомец превосходил его. Накачанные мышцы едва прикрывала обтягивающая футболка с короткими рукавами. Поправив свои очки с роговой оправой, за которыми скрывались ярко-голубые глаза, мужчина усмехнулся.

И тут словно взрыв, по двору пронесся смех Ариадны. Девушка не могла остановиться.
- Что здесь смешного? – зарычал Виктор, гневно посмотрев на блондинку.
- Извини. Просто это надо было видеть. Твое выражение лица. Ой мамочки, - задыхаясь от смеха, выдавила из себя девушка и в то же мгновение выровнялась, сделав серьезный вид – Адам, это Виктор. Виктор, это Адам. Он будет тренировать тебя вместе со мной.
- Ах, вот этот кадр, который ты вчера искала по всей деревне? Ну, мило-мило, - вместо приветствия, Адам ухмыльнулся, переводя взгляд с подруги на молодого человека и обратно.
Виктор едва сдерживался от того, чтобы подойти к своему «наставнику» и начать потасовку. Огонь просто сжигал изнутри все, парень даже представил как валит Адама на землю, проходясь кулаками по всему чем только можно.
- Учись контролировать свою злость, парень, - усмехнулся мужчина, с интересом наблюдая за Виктором, будто за каким-то диковинным животным, и словно читая его мысли.
Адам подошел к нему и толкнул еще раз. Сила толчка была меньше, но даже от этого парень попятился назад.
- Адам, зачем тебе очки? Все равно они с тебя полетят в следующие полчаса. Вон, смотри, какой задор у парнишки! – Рэй, по всей видимости, решил тоже насладиться шоу. Он встал рядом с Ариадной и принялся с неподдельным интересом наблюдать за развитием тренировки словно за важным выступлением двух рестлеров.
Виктор не успевал реагировать на резкие выпады Адама и в итоге он был оттеснен к соседнему дому. Злоба, кипящая внутри, пульсировала в висках, заставляя окружающий мир меняться в красках. Все залилось янтарным цветом, а голоса он слышал будто издалека.
- Заткнись, Рэй. Мне нравятся мои очки, они стильные. Завидуй просто молча, - довольным тоном молвил мужчина, посмотрев в сторону друзей. И тут Виктор воспользовался моментом. В ту же секунду он бросился на мужчину и почувствовал, как кровь начинает закипать. Кости, казалось, начали удваиваться в своих размерах, и кожа более не могла сдерживать этот напор. Внутренний зверь рвался наружу, и он не мог это остановить. Секунда – и перед Виктором стоял большой волк на том самом месте, где еще недавно лежал Адам. Большие синие глаза существа с ненавистью смотрели на парня.
- Сдерживай! Найди что-то в себе, что успокаивает! Найди якорь! То, что заставит остановиться! – словно сквозь ветер до молодого человека доносился голос девушки.
Мир на секунду вернул свои прежние краски. Кости прекратили рвать плоть изнутри. Виктор перевел взгляд на Ариадну и стал внимательно всматриваться в каждое ее очертание, вслушиваться в ее голос.
- Найди это в себе! – кричала блондинка.
И он вспомнил ту боль. Разрывающую его изнутри. У него не было сил подняться, даже открыть глаза. Он лежал на мокрой земле, поливаемый ледяной водой прямо с неба. Понемногу начало светать, где-то неподалеку все еще гудел двигатель автомобиля. Парень не понимал, что происходит, он был напуган и дрожал, врезаясь спиной прямо в грязь.
Но среди всего этого ужаса он смог услышать приближающиеся шаги, вскоре превратившиеся в бег.
- Давай, добей меня, - голос Виктора дрожал от боли и страха, он с усилием приоткрыл глаза и увидел над собой силуэт. Ледяные пальцы коснулись его щек.
- Эй, парень, ты живой? – спросил женский голос, жесткий, но мелодичный.
- Не хотелось бы, - выдавил из себя Виктор, зарываясь пальцами в землю, будто от этого боль должна была стихнуть.
- Значит, живой. Извини, но поездка в мир иной отменяется, - заявила девушка уверенным тоном.
Странно, но голос незнакомки вселил в него спокойствие. Казалось, даже боль немного утихла, словно началось действие Морфия. Он отпустил землю, пытался разглядеть лицо своей спасительницы, но веки неумолительно сомкнулись, будто залитые свинцом, и тьма моментально окутала его сознание.
Он нашел свой якорь. Злоба понемногу начала сходить на «нет», миру вернулись его прежние краски. И последнее, что Виктор увидел перед собой прежде чем отправиться в небытие – это разъяренный огромный волк, бросающийся прямо на него.

<…>

Она бы так и лежала дальше на хлопковой ткани, служившей ей вместо подстилки, если бы не боль, пронзающая каждый уголок тела. Это знакомое чувство, когда плоть рвалась наружу, но в сейчас кожные оковы сдерживали зверя, томящегося внутри, не позволяли ему вылезти наружу. Не без усилий смахнув со лба капли пота, девушка дрожащими руками обняла свои колени. Изнутри ее ломало, тошнота подкатывала к горлу всякий раз, когда она втягивала воздух.
От белоснежных бетонных стен веяло краской сыростью, а через прутья решетки просачивался лунный свет, озаряя темную комнату. Полнолуние. Тусклое свечение земного спутника касалось рук девушки, мертвенно-бледных, словно путы, выскальзывающих из тьмы.
За эти пять дней у нее было достаточно времени, чтобы осмотреть свою темницу. Слишком светлая днем, и слишком мрачная ночью. Из удобств лишь кровать с пружинами, доставшаяся в наследство от психиатрической клиники пятидесятых годов и располагающаяся прямо напротив окна. Побег отсюда равносилен самоубийству. Теперь девушка понимала, почему ни один вервольф, попавший сюда, не остался в живых. Выдержать здешние пытки было невозможно. К тому же, от свободы ее ограждали по меньшей мере пятьдесят мужчин не робкого десятка с серебряными клинками наготове и кобурой, в оной находился пистолет, заряженный серебряными пулями. Решетки на окнах тоже были сделаны из этого металла. Слишком много затрат на содержание этой лаборатории, но, судя по всему, главы компании руководствуются девизом 'цель оправдывает средства'.
Глупцы, они желают обхитрить самого создателя. Усовершенствовать то, что создано природой, сделать во благо себе. Уже несколько часов со времени последнего укола, в котором Бог знает что намешано, кости девушки будто крошились, ломались на миллионы мелких осколков. Однако с виду все было в порядке. Очередной препарат, созданный ими, чтобы замедлить превращение оборотня до того времени, пока зверь не понадобится им в его истинном обличии.

Боль затихала на некоторое время. Это были самые тяжкие (от силы) семь минут, когда рвота беспрерывно подкатывала к горлу, вот-вот норовя выплескать наружу внутренности, какой уж там обед. Голова разрывалась на осколки, было больно даже думать. Поэтому Ри лишь ждала своего часа, когда ее бездыханное тело рухнет на холодный кафельный пол, и еще один эксперимент для них окончится плачевно. Были бы это вампиры, оных она не видела давно, было бы легче. Наверное.
Острый слух Ариадны уловил движение. Хлопок. И глухой стук. Из-за сжигающей изнутри боли казалось, что все происходило в сотне миль от нее, однако дрожащая массивная дверь все же подсказывала, что действо проходит прямо в коридоре, что скрывается за нею. Еще один глухой стук. И дверь без единого скрипа медленно отворилась, дав девушке возможность узреть нарушителя спокойствия.
С трудом сфокусировавшись, Ри смогла рассмотреть знакомые черты и, слабо улыбнувшись, попыталась привстать, однако боль нахлынула с новой силой и потянула ее вниз.
- Виктор, - успела выдохнуть блондинка, прежде чем успела вновь встретиться с ледяной поверхностью стены.
- Да-да. Это я, - ласковым тоном прошептал мужчина, взяв ее на руки, прежде чем золотые локоны коснулись пола. - Я пришел за тобой, как и обещал.
Блондинка попыталась улыбнуться своему спасителю, однако улыбка вышла натянутая, в то время как внутри очередная волна заставила кости содрогнуться от невозможности их увеличения.
Вероятно, это был бред. Боль была настолько сильна, что воображение пыталось хоть как-то защититься от этих волн, подчиняющих себе все тело. Девушка провожала отсутствующим взглядом своих изумрудных глаз массивную дверь, за которой она находилась столь продолжительное время. Если ей суждено умереть в этом бреду, она примет его с удовольствием.
Однако боль потихоньку сходила на «нет». И уже более трезвым взглядом Ри осматривала каждый сантиметр на лице Виктора, пытаясь понять, на самом ли деле это происходит, или же мужчина - плод ее больной фантазии?
Несколько мощных толчков где-то вдалеке. Стены задрожали, с потолка что-то посыпалось, отчего Виктор еще старательнее укутал девушку:
- Все будет хорошо. Мы выберемся. Мы выберемся, - вторил молодой человек, пока они не подошли к другой двери, так похожей на ту, что вела в палату.
За нею Ри расслышала мужские голоса, до боли знакомые ей. Момент - и они миновали дверной проем, оказавшись в просторном зале напротив Адама, Рэя, Пола и еще нескольких человек.
- Неплохую заварушку мы устроили, да? Все их хваленые охранники звезды считают на заднем дворе, - довольным тоном произнес Адам, тут же аккуратно подхватив Ариадну, когда Виктор аккуратно передал девушку ему в руки.
- Хватит, я сама могу стоять на ногах, - недовольно пробурчав, блондинка освободилась от объятий друга и неуверенно осмотрела всех присутствующих. Силы девушки восстановились, пусть и не в полной мере. Будто с прикосновением Виктора в ее слабое тело влилась сама жизнь, успокоив боль, норовящую разорвать внутренности.
- Ты соображаешь что говоришь? Тебе вкололи тюленью дозу препарата, который замедляет трансформацию. Я вообще удивлен, как Виктор нашел тебя живой, - Адам обеспокоенно покосился на девушку, положив руку ей на плечо, и повернулся, наконец, к Виктору. - Каков дальнейший план, Рембо? Так это оставлять нельзя, надо все подчистить.
- Я в курсе. Уведи Ариадну из здания, я с Рэем все уберу, - распорядился мужчина и, встретив недоумевающий взгляд девушки, коснулся кончиками пальцев ее лица. - Не беспокойся. Все безопасно. Я скоро вернусь. Тут осталось делов-то!
- Либо делать совсем нечего, либо это очень опасно, - сказала блондинка, но ее уже никто не слушал.
Перед нею возникло несколько огромных волков, размером с медведя, и лишь один был крупнее остальных. В свете лампы его темная шерсть отливала синевой.
- Взбирайся. На. Него, - железным тоном приказал Виктор, кивнув на Адама.
Против такого тона у Ри ничего не оказалось в запасе, и она молча взобралась на волка, зацепившись пальцами за его шелковистую шерсть. Зная Адама, побег из этого здания по своей скорости будет не хуже чем ночные гонки в Барселоне.
- Я вернусь, - успела расслышать блондинка, прежде чем отправиться навстречу открытым массивным дверям, ведущим к свободе.
<…>

• БЫТЬ ДЕВОЙ:

Плюсы:
+ Ты аккуратен
+ Когда нужно, можешь сдержаться, и наоборот, выплеснуть эмоции
+ Интеллектуально развит
+ Ты наблюдателен, умеешь анализировать ошибки
+ Обладаешь природным обаянием
+ Умеешь слушать, понимать, давать советы

Минусы:
- Долго ищут свою любовь и завязывают отношения
- Иногда слишком аккуратный и чистоплотный, это многих бесит
- Часто жалуешься на жизнь
- Обижаешься по поводу и без
- Ревнив, даже к красавчикам из сериалов