Бук
В смерти нет ничего, что можно было бы оплакивать, как нечего оплакивать в росте цветка. Что уж страшно, так это жизнь, которой люди живут или не живут до самой смерти. Они не уважают свою жизнь, они попросту кладут на нее болт. Они ее просирают. Тупые ебанаты. Они слишком сосредотачиваются на ебле, фильмах, деньгах, семье. Их рассудки заполнены ватой. Они бездумно хавают религию, страну. Скоро они разучатся мыслить и позволят другим мыслить за них. Их мозги забиты ватой. Они уродливы, уродливо говорят и уродливо ходят. Поставь им величайшую музыку веков, они ее не признают. Смерть большинства людей - мистификация. Умирать там уже нечему.
(с) Буковски
.
Мир ломает каждого, и многие потом только крепче на изломе. Но тех, кто не хочет сломиться, он убивает. Он убивает самых добрых, и самых нежных, и самых храбрых без разбора. А если ты ни то, ни другое, ни третье, можешь быть уверен, что и тебя убьют, только без особой спешки.
© "Прощай, оружие!", Эрнест Хемингуэй
так что, ты только что нашел футболку, которую она когда-то носила. и ты клянешься, тебе слышится ее смех дальше по коридору. твои пальцы касаются слегка поношенного рукава. ты помнишь самый первый раз, когда она надела ее. почему-то, в этой футболке она казалась еще красивее. она не носила макияж или роскошную одежду. она просто была собой и теперь, ты чувствуешь тошноту, глядя на эту поношенную и рваную футболку. она пахнет ею. ты не можешь поверить, что она по-прежнему пахнет ею. и все, о чем ты можешь думать, то, как ты все разрушил. ты отпустил ее, потому что тебе казалось, что ты сможешь найти кого-то лучше. кого-то, кто не ворчал бы так много. кого-то, кто не был бы таким прилипчивым. или просто кого-то, кто любил бы тебя сильнее но вот ты сидишь на кровати, сминая липкими пальцами футболку. и ты ничего не можешь поделать с осознанием того, что она была той самой. но ты разрушил это. тебе казалось, что ты найдешь. но по итогу, все, чего тебе удалось достичь – разбитое сердце и старая футболка. и хуже всего то, что тебе некого винить, кроме самого себя
мне говорят — язычок у тебя остренький, как игла,
и любому недругу дашь отпор.
почему себя ты не сберегла?
прошляпила свою душу.
почему до тебя добрался неопытный вор-домушник,
и тебя до нутра всю распотрошил.
говорю — не заметила за собой души,
у меня пустота, а в ней витают слова да созвучия,
и меня ничего не гложет, не мучает,
ничего меня не страшит.
говорят мне — ты посмотри на себя, полыхаешь ведь, как пожар,
да тебя увидеть и после — бежать, бежать!
никакой к тебе жалости, ходишь по острию ножа,
себя не жалея, строчки варишь, как ведьма в котле.
отвечаю им — я выбираю тлеть.
просто нравится быть ничем, ничей, ниоткуда,
и никуда — как учил Будда, —
и как учил Иисус — предпочту за грехи ваши быть распята.
это лучше, чем ежемесячная зарплата,
приличный вид,
очки в роговой оправе, улыбка шире самого рта.
говорю — нигде у меня, слышите? не болит,
потому что я и есть пустота.
ухмыляются, черт с тобой девочка, поживи еще, повоюй,
все равно дождешься свой отпускной июль,
соберешь шмотки, поедешь в Сочи,
там тебе голову вскружит мальчик,
позабудешь разом все свои строчки,
задрожат иссохшие твои кости,
наконец-то выплеснет всю тебя вовне.
а я говорю — да бросьте вы.
дожидаюсь ночи.
и сижу
в немыслимой
тишине.



