Бисексуальность
Так странно, пролистала ленту и поняла, что совсем не говорила о ней. Когда-то мне было дико рассказывать об этом. Но сейчас это часть меня, которую я приняла и принимаю. В тот момент во мне сидел страх, что меня не поймут или осудят. Да, возможно так и есть, всегда будут те, кто не воспринимает это, но я прошла такой долгий путь — в раскрытии себя этому миру.
Так случилось, что моя бисексуальность была со мной всегда. Просто я её не замечала. Всё началось с фразы Кудряшки о том, что ему симпатична одна девушка из школы. Дальше, конечно вы представляете 16 летнюю девчонку без остановочно залипающей на её аккаунте с мыслями: "Что в ней есть такого, чего нет во мне? " Изо дня в день я гипнотизировала её фотографии, пока это не привело к тому: "Она кажется мне тоже нравится" — именно так, я сказала тогда Кудряшке. Мы посмеялись над нелепой ситуацией и выглядели полными идиотами каждый раз, когда она шла к нам на встречу и нужно было всего лишь поздароваться.
Далее случилось так, что в десятом классе я решила поцеловать свою лучшую подругу. Мы были очень пьяны и мне хотелось понять какого это быть с девушкой. Тогда, я даже не догадывалась какую цепочку событий запустила в своей жизни открыв эту сторону себя.
Этим же летом, я перецеловалась с девчонками из моей комнаты в лагере под предлогом: "Что я всех научу целоваться" Смешно и нелепо вновь, но дело было так: Моя подруга из лагеря увела у меня парня, я конечно об этом узнала в этот же день. Ох уж эти любовные лагерные романы. Вернувшись поздно вечером в наш домик она сказала, что тот паренёк заявил, что я целуюсь лучше, чем она. Это задело её эго и единственное чего она хотела тогда научиться охуенно целоваться как я. Да уж…Конечно к этому квесту присоединились и другие девчонки из комнаты. Помню, мы купили водку, распили её и сделали это. А парня на следующее утро послали куда подальше.
И после всех этих моментов..
После всех разочарований в голове будто щёлкнуло: "Может попробовать снова, но относиться к этому более осознанно?"
время священное крыльями жмётся к северу,
всё, что не пройдено, сгинет в чужой войне,
мальчик мой милый, что мы друг с другом сделали,
сколько ещё нам тлеть на чужом огне?
время священное, ангелы бродят голые,
всё, что не сказано, рифмой умрёт в стихах,
ты мне целуешь пальцы, мольбой исколоты,
каждый твой вдох стынет вечностью у виска.
город молчит, автострадами бродят призраки,
тьму рассекая взглядом пустых глазниц.
нам бы с тобою два шага до неба выстоять,
если уйти посмеешь – хотя бы снись.
все эти чувства станут последним выстрелом,
все эти мысли тенью сплывут в рассвет,
и на святых полотнах истлеют истины,
нами распятых долгих, счастливых лет.
черный чай пахнет сладкой садовой грушей, мерзнут руки, сминают ангорский шарф.
слушай ветер и дождь, непрерывно слушай этот пряно-осенний негромкий марш.
не спеши закуривать сигарету — ты ведь кашляешь, будто простывший эльф.
моя нежная, знай, я вот-вот приеду. мой корабль в пути, увы, сел на мель,
но я ловко успел пересесть на поезд (в нем колеса отстукивают твой пульс).
я звоню с автомата, закинув в прорезь неразменный пятак. и я так боюсь,
что ты там простудилась, грустишь и мерзнешь, и не веришь в доброе волшебство.
слушай сказки, что тихо сплетают корни, закрывая окно от пустых тревог.
слушай пластинки — баллады, блюзы, пей побольше горячий чай,
угощай шоколадом больную музу, держи теплый шарф на своих плечах.
тебе — неземной, терпеливой, кроткой, везу свой подарок из дальних стран -
смешного рыженького котёнка. в проулках Каира он тощий, драный,
мяукал тоненьким голоском. теперь он — пушистый, смешной, веселый.
он питается молоком и мурлычет тихонечко в такт рок-н-роллу.
моя милая, слушай — я приезжаю завтра, с чемоданом и рыжим, как лис, зверьком.
если будешь встречать — просыпайся рано и купи, пожалуйста, молоко.
а если за руку — то не страшно, и всякий омут — благой залив.
я оказалась не так отважна, какой казалась всегда другим. и руки связаны туго мной же, настолько туго — запястья в кровь.
я засыпаю, и реальность — тоже.
дремучий лес невозможных снов, ручей лиловый, и звери пляшут — кружатся в вальсе в вальсе в дары богам. я здесь та прежняя — так отважна, что впору вызов дать небесам;
и птицы шепчут о чём-то важном, о том, что знают они одни. здесь нет людей, оттого нестрашно. от нас хоть что-то, да сберегли.
оставьте пару аккордов спеть нам о невозможности не любить, прикосновениях без билетов и разрешения их хранить,
о синем небе, чуть рыжих вихрях, полсотни фото и лебедях… о странах, что мы ещё увидим и об увиденных городах.
и лес из снов обернётся домом, ручей — лиловым окном из брызг. всё, что казалось таким знакомым перевернётся, и вся та жизнь мне станет тусклой, чужой, неважной,
затмится красками прежний мир…
а если за руку — то не страшно. а если за руку — только с ним.
я не верю в других, забываю, что все относительно.
/на промокших ресницах застыли года и столетия/
ты — мой сломанный крест, и я вечно хотел бы носить тебя,
не останется слов — буду петь о тебе междометия.
/на промокших ресницах — стихи, от которых не плачется,
потому что кто плачет — тот слаб, и вообще — девиация/
мой сценарий на жизнь — бесконечно страдать и дурачиться,
мой сценарий на смерть — до конца сохранять пунктуацию.
ты — мой вечный огонь, и гори, пока воздух не кончится,
без него я бы жил, без тебя — умираю в агонии.
за секунду до взрыва сказать слишком многое хочется:
я смотрю на него и глаза закрываю ладонями.
лето для слабаков. лучше уж в октябре.
чтобы, как и в душе – пусто, тревожно, голо.
осенью – в самый раз. сладкий осенний бред.
я тебя не люблю. только твой смех и голос.
я тебя не люблю. правда, не то чтоб прям.
только когда грустишь или забавно злишься.
«осень – как чистый лист», – умники говорят. –
«музыка для ушей – шорох кленовых листьев».
музыка для ушей. лучше бы – для души.
сложно идти ва-банк, сложно менять привычки.
в воздухе правит зной. осень к нам не спешит.
ты не спешишь ко мне – в мире всё гармонично.
август со вкусом груш бьётся о наш порог.
кто-то его впустил. виски? быть может, чаю?
к чёрту твою игру, ты победить не смог.
где-то горит закат розовыми лучами.
осень вернётся вновь, осень – почти что бог.
встретит и исцелит, соорудит ковчег.
страшно быть без тебя. правда, страшней с тобой.
я тебя не люблю.
я тебя больше, чем.
лучше бы мы и не встретились. никогда.
было бы проще обоим, намного проще.
время бежит, и ручьями бежит вода,
и облетают березы в соседней роще.
осень гнездится под воротником пальто,
волосы треплет лениво уставший ветер.
лучше бы мы и не встретились. и никто
не был из нас бы несчастен на этом свете.
в пальцах дрожит механический карандаш,
окна дрожат под напором грядущей бури.
лучше бы мы и не встретились. не предашь,
если предать тебе некого.
боже курит
и выпускает колечками серый дым:
низкое небо заполнили злые тучи.
лучше бы мы и не встретились. и следы
не оставались бы наши в снегу колючем.
время бежит. листья, желтые, как пшено,
прочь улетают. за ними — мои же мысли.
лучше бы мы и не встретились. лучше но
так бы, наверное,
вовсе
не стало
смысла.
после всего всё равно надо как-то дальше,
даже не делая вид, будто всё в порядке.
прежние улицы, прежние разговоры,
словно и не было, словно и не с тобою.
темное небо, такое темное небо.
где бы взять кнопку, чтоб щёлкнул — и стало лучше.
чтоб самолеты всегда-всегда долетали
и чтобы "скорые" не застревали в пробках.
друг посочувствует, что говорить, не зная,
ты и помог бы ему, но не знаешь тоже.
доктор, откашлявшись, выпишет витамины,
что-то еще. только разве ж он понимает.
заново учишься навыку улыбаться,
изредка шутишь, но мрачный выходит юмор.
после всего всё равно надо как-то дальше,
пусть даже небо — такое темное небо.
Два слова
Меня искалечила война ещё в 14-ом году. Меня продолжает калечить нынешняя война. Сколько войн в состоянии пережить человек? Сколько войн он в состоянии пережить, оставаясь человеком? Меня калечит жизнь в мире, в котором за этот текст могут посадить в тюрьму, а за последнюю букву английского алфавита считать сочувствующим человеком. Вокруг меня люди, которые радуются чужим смертям. Вокруг меня люди, которые ненавидят других, потому что им так сказали. Вокруг меня люди, не считающие любую человеческую жизнь ценной по определению. Мне страшно среди них жить. Я больше не боюсь темноты, ужастиков, змей, выдуманных чудовищ. Самые страшные монстры ходят по улицам как ни в чем не бывало. Я вижу их каждый день. Я читаю о них в новостях. Монстры со всех сторон. С любой из сторон. Я нигде не чувствую себя в безопасности. Я нигде не чувствую себя живой.
