secrets

а я бы хотела вот так: повернул рычаг

– и я за тысячу километров.

и именно там, где меня ждут

и непременно встречают весной.

без упреков бессмысленных, лишних слов и запретов.

где-то там, где город пропах тобой.

а я бы хотела вот так: узнавать тебя

сантиметр за сантиметром,

на тебе нежно пальцами тайные письмена шифровать,

обнимать тебя солнцем, с волосами играя ветром.

и руку твою из своей не выпускать.

а я бы хотела вот так: мое долго-долго

с твоим «нежно-нежно».

чтобы спелись наши сердца, разогрев тела до красна.

я сменила свое «дождливое» на твое «заснеженное»,

но именно там и оказалась весна.

в моей жизни он не прохожий. забудьте сплетни.

вы не можете говорить: разойдёмся мы или нет.

и на всей этой вашей чертовски круглой планете

лишь один Господь - Бог может знать на это ответ.

у меня есть слабость:

перечитывать историю сообщений с людьми,

с которыми сейчас уже не общаюсь.

когда читаю и прокручиваю все те шикарные моменты,

улыбка и смех нападают на меня.

но когда приходит время последнего сообщения в истории,

хочется расхреначить все топором, обливаясь слезами.

ну и как объяснить, что порой очень трудно дышать.

и что ночью истошно, как маленькой хочется плакать.

от того, что чертовски устала. устала терять

и что нет больше сил и желания всё это прятать.

что живу и дышу, улыбаюсь, но всё через боль.

и как дура, реву вспоминая / считая потери.

что меня не спасают друзья, никотин, алкоголь,

что устала стучаться в закрытые наглухо двери.

ну и как мне простить тех, которые клялись беречь,

и любить, и ценить. а потом уходили бесследно.

я потом их пыталась искать среди тысячи плеч.

и носила в себе эту боль, чтоб не знали как скверно.

по утрам просыпаться, не зная, зачем новый день.

это жутко – с утра наливать чай в одну только кружку

или кофе. неважно. совсем никаких перемен.

и никто – ни звонком, ни письмом – тишину не нарушит.

ну и как объяснить это всё? этот страх. эту боль.

когда душу другим, а они так бессовестно – в клочья.

я не знаю за что так меня наказала любовь.

я устала от боли. я, правда, хочу счастья, очень.

он ей скажет: "я так устал", и снимет пальто и повесит его на стул,

она будет смотреть с интересом - каким он стал,

вот вернулся - не весел, не брит, сутул.

он ей скажет: "прости меня дурака",

и протянет руки в попытке её обнять,

она увернется, скользнет по плечу рука.

раз отказался - вот и нечего обнимать.

он посмотрит: "вот значит как",

и с тихим вздохом пойдет на кухню - чего-то ждать,

она закурит в густой предрассветный мрак.

выйдет тихо за дверь, оставляя его умирать.

в одиночестве он сварит им кофе, и выпьет один две чашки,

ну а может вернется? может даст - тот последний шанс?

она с грустью подумает - "большой мальчик, а верит в сказки,

глупые сказки, про каких-то простивших нас".

и, боясь, что слова мои сделаются пустыми,

я опять не сумела сказать ему одного:

если из моей жизни вычеркнуть его имя,

у меня ведь тогда не останется ничего.

я не думала,

что будет так сложно пережить это расставание.

я думала, я сильней.

каждый день меня губят воспоминания.

и кажется,

нет ничего тяжелей.

да было б о чём рыдать, дорогая Джей.

ну нашёл он себе пораскованней и нежней,

поумнее, стройнее, чёрт с ним – и порыжей.

у тебя впереди ещё будет вагон мужей,

так что не о чем плакать, милая моя Джей.

я его ненавидела, чертов тупой кретин.

на него никаких нервных клеток не напастись.

он паук. он наплел уже тысячу паутин,

из которых давно уже не могу спастись.

но когда его нет, я не знаю, куда деваться.

я к нему привязана чем-то сильнее любви.

постоянно кричат кругом: "тебе, дура, пора спасаться!"

только мне без него не хватает и целой Земли.

пожалуйста, не забывай, что я люблю, черт побери, тебя.

даже сквозь эту блядскую боль,

когда хочу разбивать колени.

но если ты не станешь напоминать мне, что я твоя -

клянусь, я спущу тебя по всем пройденным нами ступеням.

кто из нас напьётся первым и позвонит?

кто в ответ горделиво молчать только будет?

проболтается кто- через статус иль твит,

кто больней безразличье играет на людях?

—

и страшнее кому вдруг увидеть, что там,

рядом кто-то другой, и обжечься улыбкой?

если вдруг у кого-то внутри пустота,

кто из нас чьей являлся ошибкой?

тебе и не надо тепла от чужих огней.

тебе не нужны те, за кем бы – как за стеной.

ты любишь того,

кто всех дальше и холодней,

кто к тебе – навсегда – спиной.

повседневность бьет меня по щекам с напущенной честностью,

те же чашки, потертые мысли и как всегда рано вставать,

кто-то пишет мне:

«он просто убивает меня своей резкостью»,

я отвечаю: «счастливая ты. меня некому даже поубивать».

—

слышишь чье-то «люблю», и выкидываешь себя мысленно в форточку,

меня просят упроститься, а я честно не понимаю как,

мне кричат: «тебе просто нравится изображать одиночку»,

я отвечаю: «вовсе нет, наизображалась уже сполна».

—

незаконченный чай на столе, и я без тебя не закончена,

рифмы гнутые, вечный бардак, и голос мой нем,

мои чувства к тебе обесточенные жизнь давно кончили,

но если раньше я жила этой болью, то теперь не живу ничем.

ты теряешься в днях, твой голос стирается прошлым,

как стираются об асфальт у новых сапог подошвы.

все твои смс стираются с телефона простым нажатием клавиш.

но знаешь,

мне почему-то кажется, что ты никогда меня не оставишь.