Аня. 18. Калининград
Среднестатистический представитель среднестатистического класса среднестатистически гниющих людей.
Я горжусь своими девочками. Мои Л., М. и Э.
Они такие красавицы.
Удивительные.
Безупречные.
Прекрасные.
Девочки, я вас так люблю. Вы заслуживаете самого прекрасного, и у вас это будет.
Вы никогда не замечали, что такое "Я тебя люблю"?
Когда я на неё смотрю, в моей голове просыпаются тысячи малельких людей. Они бешено играют рок, неистово трахаются, дерутся, рисуют, курят шмаль, прыгают с парашютом, делают себе татуировки. Я хочу прилипнуть к ней, врасти, пустить корни. Я хочу спрятать её ото всех и от всего. Чтобы она была только моя и чтобы ничего её не заботило. Я хочу свозить её во Францию и в Чехию. Я хочу нюхать её волосы. Я хочу к ней прикасаться. Я хочу поцеловать её в плечо. Я хочу принести ей утром тюльпаны. Все это происходит ежесекундно.
Но все, что я могу ей сказать — это "Я тебя люблю".
И это очень мало.
Боже мой. Боже мой. БОЖЕ МОЙ!
У меня охуенные родители.
Спасибо, мам, пап.
Я сначала не понимала, почему отец ворчит и улыбается, но когда он достал фото-вспышку из-за спины, я думала, у меня слезы навернутся на глаза.
Они знают, как мне это важно.
Они радуются и гордятся мною.
Я сделаю лучшую выставку. Я буду лучшей. Мама, пап, я обещаю, для вас я буду лучше.
Я только что нашла, как описать тот момент, когда у меня начинает болеть голова так, как она у меня болит.
Каждая клеточка моего головного мозга помещена в крохотную микроволновку.
Каждая из них вклучается по общему таймеру.
Когда приходит время, каждая клеточка моего мозга
в каждой маленькой микроволновочке
в одну единственную милисекунду,
наносекунду
запредельно быстро
взрывается
Когда я увидела тебя в своём городе из окна машины, мне показалось, будто я падаю в пропасть. Когда я поняла, что это совсем не ты, я упала ещё дальше.
Бывают такие моменты, когда чувствуешь себя запредельно взрослой.
Когда ты приходишь с пар, как с работы, скидываешь туфли, стягиваешь платье, вдеваешься в треники, собираешь волосы в тугую гульку. Когда готовишь, моешь, убираешь, стираешь, проветриваешь, забиваешь гвозди, ремонтируешь мебель.
И чувствуешь-то себя взрослой не потому, что тебе в напряг, не потому, что ты сам. А потому, что если ты этого не сделаешь - не сделает никто.
Ты заводишь ежедневник, не для пафоса или понта, а чтобы действительно не забывать, в какой хреналион мест тебе нужно зайти по важным делам. Улыбаешься меньше, теперь твоё привычное лицо - это тихая сосредоточенность: ты работаешь только по делу, стараясь экономить время на лишнее "поспать".
Ты ощущаешь себя взрослой ещё и тогда, когда считаешь каждую капейку и когда у тебя в пакете вместо батончиков и фанты появляются картошка, морковка, яблоки, молоко, свежее мясо.
Сколько бы ты ни спала, синяки под глазами - твои вечные спутники: ты уже даже не пытаешься их прятать под пудрой или тратить на них огурцы (работает предлог "я лучше это съем, чем испорчу на глаза").
Раз в месяц ты привозишь родителям деньги в помощь, и теперь это в порядке вещей, не вызывает ни гордости, ни радости - и ты, и они воспринимают это как данность.
Лето для тебя - совершенно рабочее время, и ты не чувствуешь этой ленности как раньше, в школе. Какой там: у тебя работа, учёба, скорая сессия. "Что, вы ездили на море? А разве уже пора?"
И самое главное - оно же самое ужасное - ты понимаешь, что взрослость - это не только независимость, возможность открыто покупать алкоголь или сигареты и прочие радужные надежды детства.
Взрослость - это извращённый, вывернутый кишками наверх синоним постоянной усталости. Это каменюга на твоих плечах, которая весит чёртов хреналион и которую тебе нести теперь до тех пор, пока ты не сдохнешь. И тебе от этого никуда не деться.
Мама плачет и рассказывает: "Ира звонила. Говорит, в восемь вечера бабушка позвала, за руку держала, плакала сильно. "У меня всё болит, " - говорит - Не хочу умирать, боюсь умирать. У меня всё болит." Сидела и повторяла, за руку держала. Скорую вызвали, а у неё температура 41,3. Капельницы поставили, уколы, она в кому впала и умерла к пяти. Тромб оторвался. "
Мама плачет.
" Ира говорит - сон накануне видела. Ходили с бабушкой и пра, всё квартиру им выберали. Вот и выбрали. "
Мама плачет.
Где-то далеко звенит колокол и звонок телефона.
А у нас прабабушка умерла. Я её ни разу не видела, но мама плачет.
Сейчас у меня есть отличная возможность.
Мне нужно только дописать стихов 10, название - и чёрт побери - они берутся меня печатать.
РАБОТАЙ, АНЯ
не просри шанс
и кстати да, можете меня поздравить - в августе у меня первая авторская выставка.
Маленькая, скромная, но моя
моямоямоя
Не отрекаются, любя,
Ведь жизнь кончается не завтра.
Я перестану ждать тебя,
А ты придешь совсем внезапно.
Не отрекаются, любя.
А ты придешь, когда темно,
Когда в окно ударит вьюга,
Когда припомнишь, как давно
Не согревали мы друг друга.
Да ты придешь, когда темно.
И так захочешь теплоты,
Неполюбившейся когда-то,
Что переждать не сможешь ты
Трех человек у автомата -
Вот как захочешь теплоты!
За это можно все отдать,
И до того я в это верю,
Что трудно мне тебя не ждать
Весь день не отходя от двери,
За это можно все отдать
Не отрекаются, любя,
Ведь жизнь кончается не завтра,
Я перестану ждать тебя,
А ты придешь совсем внезапно,
Не отрекаются, любя,
Не отрекаются, любя.
Я хочу сгорать от недоступности. И сходить с ума при виде маленького кусочка кожи. А в нашем веке всё можно - вот оно, бери.
Наше поколение лишает себя огромного чувства. Это чувство называется - истома.
Как бы что там ни было, а всё равно день начинается идеально только тогда, когда ты просыпаешься в своей однокомнатной одна.
Кошки гуляют сами по себе, извини.
Я не хочу больше травить свой организм из-за старых воспоминаний.
Вообще не хочу себя больше травить.
Это не круто. В любом виде - алкоголь, сигареты, наркота, это всё отвратительно.
Как у Пелевина в "Поколени П" про это написано, и ведь всё правда, действительно.
Так что какой бы нервяк вас не бил, как бы туго ни было - это не выход.
Всем печенюшки с молоком, посоны.
Самые популярные посты