diary

Даже сказать некому. Да я же сейчас разревусь.

С ума меня сведет.

Чертова надежда на то, что это ты, но ведь тебя нет.

Ради любимых переступаю самолюбие.

Все так навалилось в последнее время. Экзамены все усугубляют. Времени вообще не хватает, хоть не спи ночь, чтобы ухватить эти настолько нужные шесть часов. Все далеко не как в том году. В том году было чудо, а сейчас ничего нет. Только затянувшаяся депрессия, зима, экзамены, люди уже не те, чувства, даже мировоззрение как-то поменялось. Мизантроп опять. Отпустила, но эта треклятая надежда. От нее, наверно, не избавишься. Бог с ней. Боюсь. Никогда так не боялась. Хотя все что не делается, делается к лучшему. Может и надо так, новая жизнь в старом городе. Жаль, конечно, что все так сложилось. В этом, наверно, и есть вся прелесть жизни. Но верить я буду всегда. Этого никто не отнимет.

Когда-нибудь ничего не станет. Все пройдет. И вся эта боль станет ненужной… Никому, даже самому близкому человеку, даже мне самому. Моя печаль и мой страх потеряют свой прежний смысл. И мысли станут обычным потоком ненужной информации.
С каждым днем жизнь приобретает все больше и больше шаблонов. Жизнь делится на категории и пути их достижения. Все чаще приходится ощущать себя пародией. Чувствовать как в тебе умирает человек… Или этого человека и не было никогда?

Когда-нибудь ничего не станет… И меня не станет. Чувства останутся тайной. Тайной неизвестной глубины наших сердец.

Вы разрушите то, что любите. А то, что вы любите, разрушит вас.

Все его слова имеют одну цель — скрыть, что же он думает на самом деле.

Одиночество либо ожесточает, либо учит независимости.

— Но чего же мы ждем?
— В сущности ничего. Когда наконец дождешься, выясняется, что и ждать-то не стоило. Тогда начинаешь ждать чего-нибудь другого.

Эрих Мария Ремарк

В переходные периоды меня часто охватывает грустное, но спокойное удивление собственной бесчувственностью. Я отделен ото всех вещей пустым пространством, через границы которого я даже и не стремлюсь пробиться.

Кафка

Много у тебя в жизни людей, которые бы говорили с тобой о тебе?

Харуки Мураками

Но я все прощу, если это ты.

Набоков

…Мы, когда любим, то не перестаем задавать себе вопросы: честно или нечестно, умно или глупо, к чему поведет эта любовь и так далее. Хорошо это или нет, я не знаю, но что это мешает, не удовлетворяет, раздражает, - это я знаю.
И со жгучей болью в сердце я понял, как не нужно, мелко и как обманчиво было все то, что нам мешало любить. Я понял, что когда любишь, то в своих рассуждениях об этой любви нужно исходить от высшего, от более важного, чем счастье или несчастье, грех или добродетель в их ходячем смысле, или не нужно рассуждать вовсе.

Ч.

Жизнь слишком серьезная вещь, чтобы кончиться прежде, чем мы перестанем дышать.

Эрих Мария Ремарк
Черный обелиск. Триумфальная арка