hör Ø inte

— Когда ты была наиболее счастлива?
— Сейчас…
— А наиболее несчастлива?
— Сейчас…

Я жду тебя. Как долог день в темноте! Или прошла неделя? Костер погас… мне ужасно холодно… я должна выползти наружу, но там палит солнце. Боюсь, я зря трачу свет лампы на рисунки и на это письмо. Мы умираем… мы умираем…

Я знаю, ты придешь. Придешь и отнесешь меня во дворец ветров.

Лампа погасла, и я пишу в темноте…

Белый подоконник в конце недели напоминал серое прямоугольное пятно. Измеряя шагами тишину бетонных стен, я оперся о дверь, медленно сползая вниз, закрывшись руками. Словно окунув голову в несуществующую дыру, постепенно проваливаясь всем телом. Мысли терзали помутневшее сознание, от чего хотелось приставить шило к горлу, покончив с этим раз и навсегда.
Не помню, как на часах пробило ровно 12. Граница реальности и сна стиралась с каждым днем, выбрасывая на пустынный берег. Я был ненужным мусором, песчинкой, которую подхватывал ветер и трепал, подбрасывая снова и снова. Врастал в землю, пуская гнилые корни, еле держась на ногах; Я жил.

"Снова я вижу одно и то же
Потолок вместо неба в чужой квартире…
Дурной головой на плечо к тебе - можно?
Мне все равно не будет 24."

Спасибо за помощь и понимание, за вовремя вставленное слово, за заботу, за хорошее настроение, за поддержку, за мужество. Благодарю за возможность видеть в тебе авторитет. Только глядя на тебя, я знаю кого искать. Я знаю, что такие мужчины существуют и от этого становится теплее. Ты моя помощь и опора, та самая крепость. И ничего не страшно… Спасибо, папа.