Drowning in my memories

Галя Спанновская -- 7 лет. Сейчас -- техник-конструктор. У памяти есть цвет… То, что было до войны, помнится все в движении, оно движется и меняет краски. Чаще всего краски яркие. А война, детдом -- это все как остановилось. И краски серые. Нас везли в тыл. Одних детей. Без мам. Везли долго, что-то очень долго. И кормили печеньем и шоколадным маслом, видно, ничем другим запастись в дорогу не успели. До войны я любила печенье и шоколадное масло, это очень вкусно. Но за месяц дороги я разлюбила их на всю жизнь. Всю войну мне хотелось, чтобы приехала скорее мама, и мы вернулись в Минск. Мне снились улицы, кинотеатр возле нашего дома, мне снились трамвайные звонки. Мама у меня была очень хорошая, очень веселая, мы с ней жили как подружки. Папу не помню, папы у нас рано не стало. …И вот мама нашла меня и приехала в детдом. Это было совершенно неожиданно. Восторг! Бегу к маме… Открываю дверь… Стоит какой-то военный: в сапогах, в брюках, пилотке, гимнастерке. Кто это? А это, оказывается, моя мама, полный восторг! Мама, да еще военная! Как она уезжала, не помню, я очень плакала, поэтому, видно, не помню. Опять жду маму и жду. Три года жду. Мама приехала уже в платье. В туфлях. От этой радости, что тебя забирают, я ничего не видела, была только мама -- и эта радость! Хотелось все время смотреть на маму, чтобы она не потерялась, опять не исчезла. Я смотрела на маму, но не видела, что у нее нет одного глаза. Я не могла понять, как с моей мамой может что-то случиться. Мама -- это какое-то чудо… Как солнце… Мама! А мама приехала с фронта очень больная. Это уже была другая мама. Она мало улыбалась, она не пела, не шутила, она много плакала. Вернулись в Минск и жили очень трудно. Мы не нашли свой дом, который я так любила. Не было нашего кинотеатра… Не было наших улиц… Вместо всего -- камни и камни… Ночью я плакала: где моя веселая мама? Почему мама всегда грустная? Почему она со мной не шутит и не разговаривает. Все время молчит. Утром я старалась, чтобы мама не догадалась о моих ночных слезах. Я улыбалась…

Женя Белькевич - 6 лет. Сейчас - рабочая. Я запомнила… Я была совсем маленькая, но я все запомнила… Июнь сорок первого года… Последнее, что я запомнила из мирной жизни - сказку, мама читала ее на ночь. Мою любимую - о Золотой рыбке. Я всегда у Золотой рыбки тоже что-нибудь просила: "Золотая рыбка… Миленькая золотая рыбка…" И сестричка просила. Она просила по-другому: "По щучьему велению, по моему хотению…" Хотели, чтобы мы поехали на лето к бабушке, и чтобы папа с нами поехал. Он такой веселый… Утром проснулась от страха… От каких-то незнакомых звуков… Мама с папой думали, что мы спим, а я лежала рядом с сестричкой и притворялась, что сплю. Видела: папа долго целовал маму, целовал лицо, руки, а я удивлялась, что никогда раньше он так ее не целовал. Во двор они вышли, держась за руки, я подскочила к окну - мама повисла у папы на шее и не отпускала его. Он оторвал ее от себя и побежал, она догнала и снова не пускает и что-то кричит. Тогда я тоже закричала: "Папа! Папа!" Проснулись сестричка и братик Вася, сестричка смотрит, что я плачу, и она закричала: "Папа!" Выскочили мы все на крыльцо: "Папа!!" Отец увидел нас и, как сейчас помню, закрыл голову руками и пошел, даже побежал. Он оглянуться боялся… Солнце светило мне в лицо. Так тепло… И теперь не верится, что мой отец в то утро уходил на войну. Я была совсем маленькая, но мне кажется, я сознавала, что вижу его в последний раз. Больше никогда не встречу. Я была совсем… Совсем маленькая… Так и связалось у меня в памяти, что война -- это когда нет папы… А потом помню: черное небо и черный самолет. Возле шоссе лежит наша мама с раскинутыми руками. Мы просим ее встать, а она не встает. Не поднимается. Солдаты завернули маму в плащ-палатку и похоронили в песке, на этом же месте. Мы кричали и просили: "Не закапывайте нашу мамку в ямку. Она проснется, и мы пойдем дальше". По песку ползали какие-то большие жуки… Я не могла представить, как мама будет жить под землей с ними. Как мы ее потом найдем, как мы встретимся? Кто напишет нашему папе? Кто-то из солдат спрашивал меня: "Девочка, как тебя зовут?" А я забыла… "Девочка, а как твоя фамилия? Как зовут твою маму?" Я не помнила… Мы сидели возле маминого бугорка до ночи, пока нас не подобрали и не посадили на телегу. Полная телега детей. Вез нас какой-то старик, собирал всех по дороге. Приехали в чужую деревню, и разобрали нас по хатам чужие люди. Я долго не разговаривала. Только смотрела. Потом помню - лето. Яркое лето. Чужая женщина гладит меня по голове. Я начинаю плакать. И начинаю говорить… Рассказывать о маме и папе. Как папа бежал от нас и даже не оглянулся… Как мама лежала… Как ползали жуки по песку… Женщина гладит меня по голове. В эти минуты я поняла: она похожа на мою маму…

Два парня встретились глубокой ночью,
Иль утром — кто их разберёт?
Клуб, алкоголь, из Принца строчки…
И вот один из них поёт,

Другой берёт гитару; струны
Летят из-под руки огнём…
Кинжалы пали… Круг Фортуны?
— Давай сначала, друг, начнём?
…
Софа протёрта. Ранним утром
Он подошёл взглянуть в окно:
— Я бы взлетел, я птица будто!
— Нет, друг, ты бы упал на дно…

Крутили дни, туман рвал плечи…
Но Сьюзи, Северн, длинный мост…
Он встрепенулся!!! Боль! Боль лечит!!!
— Друг!! Слышишь! Слышишь!!! Удалось!!!

Толпа, шум, визг..и сладкий голос,
Ноты вплетают в нежный стан,
Нет крыльев ни у одного, ни у другого,
Но музыка!! Уносит к небесам…

Они пройдут ещё так много
По той дороге, где свела
Их пьяная, обычная суббота!
Суббота, что меня спасла…

Голубые ногти -

Tomorrow is May 2nd, the day the battle of Hogwarts 15 years ago. The day that Harry, Ron and Hermione snuck back into Hogwarts and destroyed the Horcruxes. The day that Harry finally defeated Voldemort. We remember everyone who fought in the war and all those who died. Fred Weasley, Nymphadora Tonks, Remus Lupin, Colin Creevey, Severus Snape and more. May we raise our wands to those who fought and died. Remember, remember May 2nd 1998.