вдребезги.

Нам надоели ссоры, скандалы в кандалы
Нам ведь надо мало, ведь только малость.
Беги, не упади, ведь больно падать.

Порой бывает так необходимо
Прижать себя к любимому плечу.
Послать все к черту и услышать:
" Все проходит мимо, милая. Тебя не отпущу".

я ненавижу всех, кто к тебе ближе,
стереть бы их с лица и памяти земной.
я. не. люблю. тебя. скорее ненавижу.
но так хочу тебя рядом со мной.

(с) Даяна Лунина

ты говоришь о смерти, как о простом сроке годности,
кричишь, что жизнью ты обделен и забыт/заброшен.
а кто-то рвет волосы от безысходности -
хочет прожить всего на один день дольше.

(с) Даяна Лунина

я здесь, сейчас и завидую всем, кто тебя видит.
у меня только фото и запах на долгую память.
я прошу об одном: перестань меня ненавидеть,
и своим равнодушием постарайся больше не ранить.

(с) Саша Джулай

знаю, сегодня писать о тебе – нелепо,
знаю – всё лучше и правильней с каждым днём
просто синица, из рук попадая в небо,
беспрекословно становится –
журавлём.

он не может всё выразить словами,
хоть его словесный запас весьма неплох и богат,
он садится писать, вычёркивает вечное "мы были дураками",
рвёт лист,
не начинает заново писать

в голове всё мысли, мысли,
Боже мой, уйдите вы, оставьте!
вы как бесы надо мной зависли,
не прогнать вас ни улыбкой, ни слезами!

он проходит вот уж пятый вокруг,
мимо кресла, девушки с портрета,
в глазах её бескрайны следы мук,
но не видал прекрасней силуэта.

о, бесы, черти, ад весь созовите,
не знаю, быть как и куда идти!
призыв - оставить, он бежит в обитель,
и душу грешную "чистит" своим "прости".

ах, что твои прощенья Богу,
ты хоть в себе сначала разберись,
пойми, какую выберешь дорогу,

но пишешь "твою мать, мы дураки "

п.

и пишу: "да всё в норме",
а слёзы переполняют озёра глаз.
мама смотрит как будто так первый раз.
" мам, всё в норме.ну пожалуйста, давай не сейчас.”

он ей скажет: "я так устал", и снимет пальто и повесит его на стул,
она будет смотреть с интересом - каким он стал,
вот вернулся - не весел, не брит, сутул.

он ей скажет: "прости меня дурака", и протянет руки в попытке её обнять,
она увернется, скользнет по плечу рука.
раз отказался - вот и нечего обнимать.

он посмотрит: "вот значит как", и с тихим вздохом пойдет на кухню - чего-то ждать,
она закурит в густой предрассветный мрак.
выйдет тихо за дверь,
оставляя его умирать.

в одиночестве он сварит им кофе, и выпьет один две чашки,
ну а может вернется?
может даст - тот последний шанс?

она с грустью подумает - "большой мальчик, а верит в сказки,
глупые сказки, про каких-то простивших нас".

и как мне теперь это всё нести?
сквозь города, сквозь туманы, метели.
тебя покидаю, потом возвращаюсь,
каюсь,
но я – ты меня прости -
как сон в неправильный день недели,
увы, не сбываюсь.

дарья ращупкина

я читаю тебя по строкам.
отголосками всех имен.
и во мне тихо шепчет тревога
«он в тебя ничерта не влюблен».

Алина Григорьева

на душе ведь раны заживают.
заживают сами, произвольно.
только остаются ввиде шрамов,
чтоб напоминать, как было больно.

Ксения

и никто не узнает уже,
как могли понимать всё без слов.
меня нет у тебя в душе.
и не будет во веки веков.

Ксения

к твоим я хочу прикоснуться плечам
в безудержный этот холод.
но я больше не повод "не спать по ночам",
я больше вообще
не повод.

вы замечали, что когда идешь по городу,
в глазах людей можно прочитать их
состояние.
кто-то спешит.
кто-то волнуется.
у кого-то хорошее настроение. а кто-то даже глаза не поднимает.
потому что он, скорее всего, разбит.