Интересная книга, которую я начала читать от нечего делать в самолёте.
И интересно в ней то, что было написано Кингом в предисловии от 2001 года: "Я убеждён в необходимости таких историй, потому что мы подчас нуждаемся в создании вымышленных чудовищ и монстров в качестве суррогатов-заменителей всего, чего мы так боимся в наших реальных жизнях… если бы все эти ужасные вещи были следствием воздействия неких сил тьмы, то, как мне кажется, нам было бы даже легче смириться с ними. Но они не остаются во мраке, а обладают собственным своеобразным жутким блеском, и ничто не блещет ярче, чем акты насилия и жестокости… ".
Это удивительная мысль, жестокая, но вполне реальная. Ничто не блещет ярче насилия и жестокости. Лучше всего люди запоминают всё именно на контрасте "больно/не больно". Это и правда жестокая мысль, но, к сожалению, в самом деле имеющая вес.
Между тем я выполнила ещё один маленький пункт (на самом деле большой) в плане по получению гражданства. Пыталась честно отдохнуть в эту поездку, как и обещала всем, но, как по итогу мне сказали, я не умею отдыхать и в следующий раз мне следует брать работу с собой. Потому что я заболела. Зато, когда ездила с работой, всегда была бодра и энергична.
Даже не знаю, что ещё добавить.
В поездке приятельница решила, что было бы здорово посмотреть фото в галереях одного числа и месяца, но разных лет. Я согласилась, совершенно стерев из головы всю жесть, что активно творилась последние годы. По итогу после дат четырёх-пяти приятельница с сочувствием сказала, что "тебе бы замедлить темпы жизни как-то, а то эти три года ты вообще без передышки". Я скривилась, но была рада, что после этого мне ни не снились кошмары, ни не пришла паничка.
Как ни странно, но при этом я люблю своего рода насилие. Не то жуткое, когда родители выбрасывают детей на мороз, или сдирают кожу живьём, или бьют до полусмерти — нет, упаси боже. Но я люблю давить психологически, продавливать чужие границы, люблю в целом давить на людей и считаю это необходимым. Почему? Я же ещё с детства ненавидела жестокость?
Сияние. Сияние всего, среди чего я выросла, до сих пор ослепляет меня.
Постоянное психологическое давление, физическое тоже, отсутствие безопасного угла и перманентное желание сбежать подальше из дома и того места в целом. Потому что я ненавидела их всем своим существом.
Но бездна смотрит в ответ! Поэтому теперь и на мне остался след того, что я презирала.
Эта приятельница из поездки, мы очень хорошо ладим. Я не могу назвать нас близкими друзьями, я не ловлю с ней той же лёгкости, но в целом нам весело по большей части. Но в этой поездке я отчётливо почувствовала в ней слабину. Это то, что оставило на мне то сияние: я, как и те, кого когда-то ненавидела, моментально чувствую, когда человек по-настоящему уверен, а когда врёт и на самом деле ему дико страшно (оттого и выставляет эти нелепые, панические границы). И каждый раз, когда она, приятельница, суетливо говорила на что-то "нет", я внутренне выходила из себя. И когда она была слишком мягкой, хотя следовало проявить твёрдость, но она продолжала лишь увещевать. Иногда я не выдерживала, сияние брало своё, и я просто разом задавливала её и её доводы, руша границы.
Я не знаю, хорошо это или нет. У меня не бывает таких вспышек ярости, как у Джека Торранса (и слава богу), поэтому будто бы даю себе снобство считать, что понимаю, когда давление оправдано.
Это смешно, если честно.
Потому что я в самом деле выросла, буквально повторяя изо дня в день "я ненавижу жестокость" и "я никогда не буду такой". Я и не стала, если сравнивать с теми людьми. Но разве это значит, что меньшая степень давления и агрессии в целом убирает факт наличия? Но я оправдываю себя и, надо быть совсем честной, даже горжусь, что могу отмерять нужную степень градуса "давления".
Попробуй разберись, ослеплён ты уже сиянием или нет.
Думаю, в целом я всё же положительный человек, но сама моя мысль, что жестокость может быть оправданной (а она не может, ведь жестокость есть жестокость) уже даёт мне опасную грань, с которой надо быть аккуратной.
И в этой поездке меня удивило, что я, оказывается, до сих пор прихожу в бешенство, когда человек лишь храбрится, скрывая страх, а не имеет убеждение в самом деле. Странное чувство ликования и превосходства, когда ты чувствуешь эту слабину и бьёшь в неё же. Я давно этим не занимаюсь, но иногда желание возвращается. Добавит ли мне благородства тот факт, что обычно я поддерживаю людей, оберегая их "слабину"?
Мне плевать, если честно, что подумают другие. И на благородство в чужих глазах плевать ещё больше (если учесть, сколько меня ненавидело народа, это неудивительно). Но знать ответ для самой себя я бы хотела. Чтобы понимать, смогла ли я сохранить объективность или тоже уже ослеплена блеском прошлого.