"Но самая глубокая, тайная моя любовь отдана белокурым и голубоглазым, живым, счастливым, дарящим радость, обыкновенным. Не хулите эту любовь, Лизавета: она благодатна и плодотворна. В ней страстное ожидание, горькая зависть, малая толика презрения и вся полнота целомудренного блаженства".

Впервые кто-то из моих бывших женился. Разумеется, мне не хочется его вернуть, я давно в него не влюблена. Но когда мы встречались, мне крышу снесло, потому что его жизнь была такой, какой я тогда хотела сделать свою. А расстались мы, потому что он здоровый, сильный, веселый, стойкий парень, лишенный тщеславия, мнительности, тяги к искусству и философствованию. Ну а я неустойчивая, депрессивная и циничная дамочка с претензией на интеллектуальность, -- одним словом, филологиня.

А теперь немного лирики. Есть два стула. На одном -- нормальные рабочие люди типа моего бывшего. На другом -- интеллектуалы и творцы. А где-то посередине стою я с "Доном Карлосом" в одной руке и с диском Аллегровой в другой.

И вот свадебные фотографии моего бывшего и его жены: типичные для снимков этого жанра неестественные позы, но зато настоящий блеск в глазах и искренние улыбки. Эти фотографии мне опять напоминают о том, что мне в мир белокурых и голубоглазых не войти. Я для него слишком нездоровая. Ну и, наоборот, слишком обычная для другого мира.

Мне, конечно, охота поныть, будто я не знаю, что делать и страдаю как никто и никогда. Но это будет лукавством, потому что я знаю, что делать. Не случайно я пошла в пед, потому что профессия учителя совмещает в себе и рутину, и творчество. Конфликт тут в том, что быть плохим учителем мне совесть не позволит, но, чтобы стать хорошим, надо потрудиться, а я ненавижу напрягаться лишний раз. В общем, проблемы белых людей.

P. S. Если бы дилемму со стульями можно было бы разрешить одним махом, то я бы без раздумий выбрала второй.