И вот я стою в туалете, пытаясь понять, что только что произошло. Я неудачник. <…>
Он, наверно, просто очень долго курит. Почему он еще не пришел? Что он делает? Что происходит? Что происходит? Почему я плачу в общественном туалете? Еще и в таком омерзительном общественном туалете. Администрация могла бы и напрячься, это ж Тейт. Учитывая повсеместное использование образов сортира в современном искусстве, стоит сказать, что администраторы здания определенно не на волне.
Зеркала огромны и устрашающи. Смотрю на ноги, обеспокоенный их миниатюрностью. Смотрю на свои руки, обеспокоенный их полнотой, их синевой. Смотрю на уши. Смотрю на подбородок. На мартышечьи-черные волосы. Безнадежные плечи. Я купил этот ужасный спортивный пиджак от Crombie, и вот я в нем, и он – он ужасен. Да как же я выгляжу? Я пытаюсь отвлечься от этого жуткого вопроса, но неожиданно ловлю собственный взгляд в отражении. Мои глаза. Полные влаги. Отвратительно розовые. Мутные. И лицо. И лицо, и мой облик в целом. В целом – вся эта прогнившая туша. В целом – эта удивительная хрень, по отношению к которой я, а порой и другие люди, обращаются как ко «мне». Выгляжу так, словно сижу на песочной диете.

The Late Hector Kipling
by David Thewlis