Мышь

Зима тихо прокралась в город. Она просто узнала что я купила пальто и накрыла нас с головой. Только эта зима еще не настоящая. Еще не настоящие снежинки валят с неба, а мокрые. Еще не замораживающий ветер, а моросящий.

Но первые шаги - это больше, чем просто зима. Я всегда ценю больше всего первый шаг.

Мой ноутбук находится в ремонте у Д. и я временно без связи с миром. И мне это, черт побери, начинает нравиться. Лишь изредка брать компьютер у ворчащего брата - это реально здорово.

Читать стала больше.

Скоро наступит то время, когда я стану красивой и интересной. Оно обычно наступает где-то в конце ноября. Около моего дня рождения. Я становлюсь интеренснее, красивие, милее. На щеках - настоящий румянец, а глазах - блеск. Потому что ноябрь? Потому что я как всегда влюблена в ноябре? Наверное. Мой дорогой Д.

Не криви улыбку, руки теребя,
Я люблю другую, только не тебя.

Ты сама ведь знаешь, знаешь хорошо —
Не тебя я вижу, не к тебе пришел.

Проходил я мимо, сердцу все равно —
Просто захотелось заглянуть в окно.

Сергей Есенин

Мне хочетя взять тебя с собой. На волшебную гору у речки. И смотреть на поле, зеленое, освещенное солнцем. И где мню я свой Хогвартс.

Хочется спать с тобой под одеялом за окном первого этажа. Слышать дождь и зарываться в подмышку твою. Как мышка. Вот так тебя я люблю. И слышать раскаты грома. Или солюты свадеб. И тихо тебя обнимать. И шептать. Ерунду, как обычно.

Я бы взяла тебя в свое море. Холодное, полное сокровищ и неразгаданных тайн. И корабль бы тебе я смастерила.

Потерпи еще чуть-чуть. И все осуществиться. А скоро будем играть в снежки. Как маленькие детишки.

Глава 5.

В ту ночь мне не спалось. Я лежал на диване в гостиной. Давление пустоты квартиры и черноты ночи ворвалось в мою душу и терзало ее неугомонной депрессией. Раздрожало. Было внутри так пусто, что хотелось кричать.

В воздухе витал запах кольяна который я раскурил сегодня вечером, и довольно зря, потому что голова после кольяна у меня всегда болела. Я все сильнее кутался в одеяло, но становилось только холоднее. В бреду, я думал что умираю.

Да, у меня было самое настроящее, как теперь врачи говорят, ОРВИ. Уж не знаю как расшифровать, но в народе это именуют простудой.

И никому не было до меня дело. Никто не приносил мне теплое молоко с медом, не кутал в одеяла и не заставлял надевать носки. Никто не мог освободить меня отдел и разрешить не идти на учебу. Этим "никто" была мама. Ее не хватало.

Я стал злиться на отца за то, что он предал память матери, хотя внутри понимал, что это неправильно.

Но мне сейчас ее действительно не хватало.

Я почти уснул, когда услышал что в дверь кто-то стучит. Тихо, нерешительно, как будто мышка скребется. Я подумал, это сон, но стук повторился.

Я встал, преодолевая головокружение, пошел к двери. Не глядя в глазок (я ничего не боялся, терять было всеравно нечего), я распахнул дверь.

Это явно был сон.

Но спустя пол минуты я понял, что все наяву.

Мила. Да-да, это была она. Заявилась ко мне далеко за полночь, немного заплаканная и растерянная, но губы ее улыбались.

—Я скучала.

Вот так просто? Взять и впустить ее??? Вот так просто - я скучала и все?

Я пропустил ее в квартиру. Повесил ее драповое, очевидно новое пальто, на вешалку.

—Ты болеешь?

Я молча кивнул. Почему-то говорить я не мог. То ли от больного горла, то ли от всей неожиданности происходящих событий.

—Это хорошо, потому что я как раз купила вина. Сварю тебе глинтвейн.

—Хорошо?

Мы перешли на кухню, и стояли друг напротив друга. Я все не мог поверить что она здесь. Мысленно я позволил подумать себе, что тоже скучал.

—Ну, во всем нужно искать плюсы.

—Что-то ты во мне их не нашла.-Съязвил я, к своему сожалению, не сдержавшись.

—В тебе их и нет.-Она улыбалась. Выяснять с ней отношения я просто не мог.

К тому же и чувстовал себя я неважно. Голова болела, был жар.

—Иди, приляг, я пока приготовлю.

Она явилась точно ангел. Как будто почувствовала, что я болен. И специально купила вина, хотя утверждала всегда что любит ром. Могла бы купить ром. Нет, она точно знала что я болен. Может быть ей это приснилось? Она была мне нужна.

Она принесла две дымящиеся кружки, приказывая мне пить до дна.

Глинтвейн был вкусный, и пах медом. Я даже расслабился.

—Если честно, я не знаю зачем я пришла. Но я чувствую что я должна быть здесь. Я правда очень скучала.

Я улыбнулся, немного вымученно.

—Я устроился на работу, закрл сессию на отлично, …- сказал я и едва не закончил словами - перетрахал кучу баб, жрал алколоьные напитки как последняя свинья, не общался с отцом и даже злился на него, но решил рассказывать только плюсы.

—А я встречалась с тем долговязым, ничего особенного. Мы попытались переспать, но я не смогла расслабиться и он ушел в туалет.

Она расхохоталась. Каким-то немного истеричным смехом.

—Он что, так плох?-подхватил я. Ее слова меня разумеется радовали.

—Совсем, совсем плох!!!

И снова смех.

— А ты, много женщин у тебя было?

Похоже ее потянуло откровенничать. Я отпил глинтвейна, он обжог мне язык.

Она сидела напротив меня, такая раззадоренная, смешная, веселая, хотя наверное внутри у нее кошки царапали где-то в области сердца.

—Лучше тебе не знать.

—Хм. - Может быть она и не догадалась о моих похождениях, хотя, я думал, она видела меня насквозь.

—Где твой отец? Я ожидала застать его дома и даже купила ему торт.

—Он на даче с молодой любовницей, - я усмехнулся, как то слишком нервно.

Ей бы следовало сказать что это из-за того что я его отверг он завел любловницу, но она тактично промолчала. Наверное мысленно она настраивала себя: "Меня это не касается, н касается, сотни тысяч раз меня это не касается!!!"

Она неожиданно встала и пошла в мою комнату. За ней я не последовал - не было сил даже встать. Пол кружки глинтвейна вызвали неумолимое желание спать, но я не мог. Мила была здесь.

Она вернулась из комнаты с пледом в руках. Оглядев меня, видимо совсем безнадежно раскисшего, Мила села рядом и укрыла нас обоих пледом. Я не смог удержаться, так и облокотился на ее худое плечо, которое выдерживало мою голову едва-едва. Второй рукой она погладила мои взъерошенные волосы, так, что мурашки пошли по шее, от чего она хихикнула. После чего погасила ночник.

Проснулись мы вдвоем, в невероятной тесноте, лежа на диване в гостиной. Мне было уже легче чем вчера, но всеравно ни о работе, ни об учебе не могло быть и речи.

Мила проснулась растрепанная, но с улыбкой на лице. Было такое чувство, что она была рада тому, что пришла ко мне вчера. А я ведь до последнего сомневался.

—Какие планы на день? - Спросила она, потягиваясь, и ежась от холода. Дома почему - то было зябко. Неудивительно, почему я заболел.

—Дать тебе свой свитер сейчас.

Я кинул ей из шкафа серый свитер, который размера на 2 был больше чем она. И все же она не отказалась, а надела его.

—Я думаю сегодня мы поедем с тобой за город.- Сказала она.

—За город???

Я не понимал куда она клонит.

—На дачу, да.

Опять она за свое. Я немного разгорячился и все же не стал противиться. Во многом она была права.

—Но я же болен, я не могу вести…

—Я поведу.

—У тебя нет прав!

—Мы не общались почти год! Все изменилось.

Ну а что мне оставалось. Я бросил ей ключи, чтоб она прогревала машину, а сам пошел в комнату - одеться потеплее и отыскать давно забытый шарф. Я все же был болен.

Выйдя к подъезду, я обнаружил что машина так и не прогрета. Потому что Мила не знала как моя машина выглядит. А я так и забыл ей сказать.

Ну ничего.

Она села за руль, включила зажигание.

Вела она отвратительно. Просто очень ужасно. Как будто вообще сидела за рулем раза 2-3. Даже переключать скорости приходилось мне.

У нее не было прав. Она меня обманула. И только хихикала всю дорогу, как маленькая мышь своими маленькими ручкам обхыватив руль. Ну ей - то конечно весело.

С божьей помощью мы добрались до поселка. Чтоб вы поняли всю трагичность, я скажу вам - путь был не близкий. И за это время я даже симпровизировал тсячу молитв в голове. Машина петляла туда-сюда по гололеду, авария угрожала нам каждые 5 минут. Я хотел сесть за руль сам, но она мне не позволяла, и только сильней жала на газ. Вы угадали, она была сумасшедшая.

Глава 4.

Идиотизм. Следущие четыре месяца казались идиотскими. Встречи с Милой стали какими-то пресными, а потом и вовсе сошли на нет. Она не могла смириться с моей черствостью, а я не хотел менять свою подноготную, потому что именно из этого я и состоял.

Я слонялся по весенним улицам, промачивал ноги в апрельском таящем снеге, напивался в ближайших барах, спал с красивыми женщинами.Я даже учился и всеравно не мог успокоить буйства своей души. Что-то внутри меня твердило - все должно быть не так. Я знал кого мне не хватает, но когда я видел ее, то понимал что не хочу с ней даже разговаривать. Было нечего сказать.

Отец пытался меня расспросить куда исчезла Мила, но я отвечал что-то несуразное, а он считал что я смущаюсь как подросток. Так было проще.

Мы с ним по-прежнему практически не общались. Он приходил заполночь, иногда мне казалось что у него появилась женщина, но так как он по-прежнему не сбривал бороду, я думал что это не так.

Пока однажды не увидел его с какой-то молодой девицей, года года на 2 старше меня, сидящими в кафе и держащимися за руки. В тот миг внутри у меня что-то надорвалось, я не мог поверить своим глазам и не мог поверить тому, что отец нашел себе кого-то, так и не захотев, чтоб я стал его близким человеком. Наверное, люди называют это ревностью?

Да и быстро же он забыл маму.

И это говорю я. Человек, который избегая людских моралей и норм, требует чтоб другие люди придерживались этого.

От своего одиночества я зарылся в учебе, мог часами проводить за книгами и в интернете, лишь бы отвлечься от мыслей, которые были так же никчемны как и я сам. В итоге сессию я закрыл на отлично по всем предметам, чему удивлялся каждый мой одногруппник, которому я утер нос, ни разу не унизившись перед преподом. Наверное, в глазах Милы я бы был героем, но она начала меня игнорировать так, как я когда-то игнорировал ее.

Летом отец уехал жить на дачу и я знал что он живет там не один. Но говорить ему я ничего не стал. Просто согласился с тем, что буду жить один в городе.

Отец предлагал мне слетать на пару недель заграницу, но я отказался. Что здесь, что там - все одинаково, разные только люди. Мысли - все те же.

Однажды я решился позвонить Миле, но услышал только размеренно-спокойное - абонент недоступен. Наверное она сменила номер.

Это утро началось для меня слишком резко. Моя очередная пассия, уж извините, ее имени я точно не помню, разбудила меня, случайно во сне замахнувшись рукой и попав мне в глаз. Я даже испугался.

Когда она проснулась, я уже был одет и просматривал в интернете список выставок, чтобы занять чем-то этот день. На сей раз на ввц предвещалось что-то интересное.

—Доброе утро, -улыбнулась мне она. Она была очень красивая, у нее были длинные ноги, большая грудь, ровные белые зубы, темные волосы и голубые глаза. -Может быть сходим туда вместе?

Она поцеловала меня, сидящего за ноутбуком, в щеку и посмотрела куда я собираюсь.

Я не знаю что нашло на меня в тот момент, но всеми своими силами я захотел попробовать построить нормальные человеческие отношения. Вдруг у нас бы с ней что-то вышло. Хотя, она меня ни капли не интересовала. Но раз Мила утверждала что я не должен быть черствым, от чего бы мне не попробовать быть нормальным.

—Конечно, вот, все жду пока ты соберешься.

Недавно я с успехом сдал на права и теперь водил старенький отцовский гольф, от чего мне стало жить еще проще. Я, весь такой элегантный, еще и на машине, был просто идеальным человеком, по выводам первого встречного. Сразу располагал к себе.

Моя пассия неторопясь привела себя в порядок, и отказавшись от налепленных мною бутербродов с ветчиной, стала надевать туфли.

В машине мы разговаривали о всяких пустяках и для меня это было очень ново, потому что мне все это было несвойственно. Она смеялась, улабылась, целовала меня, и ей было абсолютно легко.

Был хороший солнечный день, но не жаркий, по этому гулять было очень приятно.

Мы пошли на выставку, хоть ее это абсолютно не интересовало. Смотрели новинки различной игровой индустрии, я даже приобрел пару игр, которые так и остались лежать в бардачке нетронутыми.

Я оглядывал зал, ожидая свою спутницу, удалившуюся в туалет, и увидел Милу. Милу. И не одну. Она была с каким-то парнем, высоким, даже долговязым, худым, в каких то ботанских очках и постоянно говорящего что-то. Мила смотрела на него и улыбалась. Слушала его как будто ей было интересно. А может так оно и были? Я тогда уже ничего не понимал, просто смотрел на нее и все.

Она заметила меня, и я увидел как ее прекрасные глаза погрустнели. Шепнув что-то этому долговязому, она отошла от него и подошла ко мне.

—Игры смотришь? - Был ее первый вопрос. Одета она была в узкие джинсы и светлую футболку, от чего выглядела все таким же ребенком, каким и была в своей свекольной куртке.

—Уже преобрел.

—Это мой друг.-Махнула она рукой в сторонй худощавого парня, с которым была здесь.

—Понял.

—Ну я пойду.

Был шанс ее остановить, но я понял, что этого не стоит делать. Она вернулась к этому парню, нежно взяла его за руку и они ушли отсюда. Ясное дело из-за меня.

Следом ушел и я, так и не дождавшись своей спутницы. Я жалел что она не появилась в момент разговора с Милой, но скорее всего, к лучшему. Всеравно она бы меня не ревновала. Да и зачем мне собственно все это?

Наступил сентябрь. Учеба. Мои будни были такими же пустыми и обычными, только в сто раз хуже. Я уже точно знал что с Милой мы больше не будем общаться.

Я часто встречал ее с этим долговязым парнем, и безумно хотел сломать его длинный нос, но если бы я это сделал, это бы что-то значило. А это ничего не значило. Так я себя убеждал. И нет, еще раз повторяю, я не был в нее влюблен!

Чтобы разнообразить свою жизнь я устроился работать в кофейню. Не из-за денег конечно, а от скуки. И, если честно, мне нравилось наблюдать за людьми, а с некоторыми даже общаться. С некоторыми посетителями я был необычайно вежлив, с остальными - обычайно груб. Мой администратор Виктор, которому было далеко за 50, по совместительству и владелец кафе, часто ругал меня, но на перерывах угощал круасанами и кофе, приговаривая что слишком уж я худой. Он расспрашивал меня о жизни, я односложно отвечал. Или не отвечал - как получалось.

Сам Виктор был седовласый и усатый, напоминал мне немного этого режиссера - Никиту Михалкова, тоже все время улыбался.

Клиентов у него было немного, кофейня приносила мизерную прибыль, по этому здесь было всего 4 служащих, я, бармен Вика, посудомойка Лиза и сам Виктор. Но казалось, хозяину заведения это нравилось, как будто он воплотил мечту своей жизни. Уверен, так и было.

Вечерами я возвращался домой, пиная листья, разглядывая хмурые лица прохожих, или проезжал, забрызгивая кого-то грязью из луж. Не знаю специально или нет.

Глава 3.

—Хахахахахахаха, - раскатисто заливалась она, сидя на бетоне крыши, и видя мое пустое лицо. Я наверное был бледен как мел, но ее это только смешило. Ну, разумеется и выпитый алкоголь давал о себе знать.

Она была сумасшедшей. Определенно. Я это еще в первую встречу заметил, но сейчас она сошла с ума окончательно.

Я знал что в таком состоянии ее никуда отпускать нельзя, особенно домой. Я не знаю с кем она жила, но эти люди врядли бы были рады видеть ее такой.

Холодный ветер продувал мне голову и залетал в распахнутую куртку, но мои мысли были заняты тем, как бы дотащить ее до моего дома. Она была абсолютно неуправляема, сваливалась с моих рук, брыкалась, и непрерывно хохотала. Я кое как стащил ее на первый этаж заброшенной стройки. Пришлось вызывать такси.

Дома меня встретила привычная тишина. Отец, как я ему советовал, погрузился в работу и дома появлялся почти около полуночи. Чтобы протрезветь у милы было еще полдня.

Я тащил ее до квартиры на руках, а она все продолжала мелить ерунду и рассказывать про свою бывшую подругу которая выбросилась из окна когда ей было 14. Мне было тяжело ее нести, я психовал и раздрожался, хотелось ее ударить по щекам, чтоб она наконец пришла в себя.

Но она даже и не собиралась.

Я знал что виной тому что она напилась вдрызг был я. Это же я хотел проверить выстоит она или нет. А она еще и обманула меня.

Мы ведь с ней поспорили. Спор был такой - если она не выстоит, то я побеждаю, и тогда она сделает то что я захочу(если чудом уцелеет), а если выстоит, то выбор за ней.

Видимо слишком уж она хотела победить.

Я уложил ее на свой зеленый диван, пропитанный одиночеством и вечно-проливающимся кофе. Она еще чуть-чуть поплакала о свей жизни, а потом заснула. Слава богу ее не тошнило, я почему то не хотел чтоб она блевала в моей квартире. Я ведь хотел думать о ней исключительно хорошо.

Когда она уснула, я сходил на кухню и обнаружил, что кофе почти закончился, а остальные продукты исчезли. Оно и ясно, и я и отец приходили домой почти всегда поздно. С тех пор как я впустил Милу в свою жизнь мы с ней почти что жили вместе, только не в квартире, а в самых разных местах. Жили, разумеется, не в традиционном понимании.

Заварив себе остатки, я не стал включать свет, хотя на февральской улице было темно. Я смотрел как фонарь освещает грязно-белые сугробы и переваривал то, что случилось сегодня.

Я боялся ее потерять. В моей жизни поселился единственный страх, и это был такой обыкновенный страх - потерять человека. Будь я писателем, мне было бы стыдно за свою обычность.

Нет, все же не думайте, что я был в нее влюблен. Я даже до сих пор не мог окончательно считать ее другом. Но я готов был уехать с ней в глухую деревню и жить в этом забытом богом месте, лишь бы рядом была она и бутылка чего-нибудь горячительного.

В замке послышалось ковыряние, я понял - пришел отец. Но от того, что сегодня случилось что-то необъяснимое от чего он пришел так рано, я впал в ярость. Ну какого черта?

—А, ты дома. -Бросил мне он, занося на кухню пакеты с едой. Всетаки он вспомнил, что в его квартире есть, сокрее всего голодный сын.

—Я тут купил кое-чего. Ну знаешь, погрызть, когда хочется…

Он зажег свет в до этого не освещенной кухне и начал раскладывать еду по шкафам и в холодильник.Делал он это аккуратно, стараясь сохранить порядок.

—Почему так рано? - Без всяких церемонностей спросил я, все еще переживая над тем, как объяснить ему присутствие Милы у меня дома, да еще в нетрезвом состоянии. Нет, я не боялся его критики, я просто не хотел чтоб он о ней знал.

—Представляешь, мне дали отпуск. Отпуск!!! - Столько в его словах было горечи, что я даже не минуту его пожалел.

Я выдержал паузу. Да, в отпуск ему нельзя. Хоть я и сволочь, но видеть терзания отца мне бы не хотелось.

—Может быть… тебе слетать куда-нибудь? Или санаторий?

Лишь бы только я остался один.

—Я думал об этом.

Мой отец замолчал. На секунду я подумал что мы находимся в сцене какой то пьесы, только слишком уж современной, не считая старомодной бороды отца, которую он опустил совсем недавно.

—Но решил, что не хочу.

Надежда в моей голове разбилась как льдина, и тут же растаяла.

—Я должен быть с тобой. Присядь. -Продолжил он говорить. И по мере того, что он говорил, я будто бы слышал другого человека.

—Ты мой сын, хоть и странный до безобразия. Хоть ты и не проронил слезинки после смерти матери, я знаю что внутри у тебя вся душа изрезана будто бритвой. Я не хочу чтоб ты всю жизнь был одинок.

—Ты просто боишься остаться один, я твой единственный человек в жизни.-ляпнул я, чем, наверняка, обидел его.

—И это тоже…и это тоже.-потускневшими глазами он смотрел на кухонный стол, будто все что он сейчас делал-говорил о столе.

—Я просто хочу чтоб мы были рядом, понимаешь. Вместе… - Сказал он, но не договорил, потому что на кухню вошла Мила.

Мила. Ага. Очень вовремя, что я готов был ее убить. После того, сколько она выпила, она не могла так скоро протрезветь. Но радовало хоть, что она не хохотала.

—Здраствуйте, -вполне вежливо поздоровалась она.

Отец ошарашено смотрел на нее, на ее миниатюрную фигуру, встрепаные волосы и не мог поверить в то, что у его сына в жизни еще кто-то есть.

Его слова как будто затерялись в его бороде, и он выдавил только хриплое здрасте.

Пришлось брать ситуацию в свои руки. Заламывая пальцы на руках(я не был взволнован, я был растерян) я пытался объяснить кто это, но ничего вразумительного так и не вышло.

—Это Мила. Она…друг, да. Ей стало плохо я уложил ее у себя, - мялся я. Только бы отец не подумал что между нами что-то больше чем дружба. А то вдруг еще заведет разговор о безопасности секса.

Кстати говоря, до сего момента я не рассказывал вам о всей прелести своей сексуальной жизни. А зря, возможно вас бы сразу это оттолкнуло и вы бы бросили читать то, что я здесь пишу. Ну так пожалуйста. Я ведь уже упомянал и доказывал, что был завсегдатым баров и кафе, а там как известно, нетрудно подцепить кого-нибудь. Да, у меня бывали даже взрослые женщины. Но после нашего совокупления с очередной, я просто сбегал. Потому что мне совсем неинтересны были отношения.

Но, разумеется, никому об этом не было известно. Потому что я никому никогда ничего не рассказывал.

—Ммм, ну тогда я… пойду посмотрю телевизор что ли…-сказал отец, вставая со стула, медленно, словно робокоп. Он еще раз оглядел Милу, которая тут же взяла ситуацию в свои руки.

—Ну что вы, что вы. Вы скорее всего голодны? Давайте мы приготовим вам ужин?

Отец все больше удивлялся. Наверное это был первый яркий вечер за последние полгода его жизни. Но отказываться не стал. Его мучало любопытство, очевидно.

Я тоже смотрел на Милу как на явление абсолютно мне незнакомое. Она с каждой минутой удивляла меня своей спонтанностью. Не могу сказать что мне это не нравилось. Но часто это бывало излишне.

Отец пошел в глубину квартиры и мы с ней остались наедине. Впервые она меня смутила, начав действовать как будто в абсолютно знакомой обстановке. Она хозяйской рукой достала из шкафа фартук, посуду, продукты. Я только диву давался.

Из того малого количества продуктов и моей мизерной помощи через час у нас получился рис с курицей вполне аппетитного аромата и вида. Я весь процесс готовки следил за ней не отрываясь. Она казалась мне абсолютно протрезвевшей, но вместе с тем какой-то загруженной.

Она почти не разговаривала со мной, только изредка слабо улыбалась.

Я не спрашивал почему она молчит, а только пялился в окно на тусклый свет фонаря и был полным идиотом.

Наверное бы мне стоило в нее влюбиться. Вот только я не хотел и мне она совсем не нравилась. Слишком мелкая, слишком неуклюжая, требующая заботы и внимания, она мне нравилась в образе друга.

Отец был поражен не на шутку, когда мила приговаривала ему: Ешьте, ешьте. Он был явно ей вохищен.

Я вызвался проводить Милу, когда она собралась уходить, но она пыталась отказаться. Но сейчас я уже не мог позволить ей шляться по темным переулкам Москвы в такое время, зная как она любит именно самые темные места.

Отец приглашал ее в гости еще раз, говорил что будет рад если она будет приходить, на что Мила отшучивалась и уклончиво отвечала - возможно. Ох, как меня это настараживало.

Мы шли молча, под ногами расплывалась каша грязного снега, погода была премерзкая. Наконец меня начало выбешивать наше молчание, по этому я, не без свирепости в голосе, заговорил первый.

—Протрезвела? Отец вроде ничего не заметил.

—Угу.

Мы шли к метро. Я даже не знал на какую ветку нам нужно, раньше она всегда добиралась до дома сама.

—Я говорила ерунду всякую. Про прошлое свое.

—Я не люблю слушать и запоминать пьяные бредни.-Утешил я ее, хотя и припоминал многое, незначительное.

—Ты идиот, Сбродов! ИДИОТ!!! Твой отец любит тебя, а ты ведешь себя как сволочь!

Она кричала, и ее глаза пылали всеми злыми огоньками на свете. Она стояла на против меня, и наверное хотела ударить меня. Я молчал.

—Сама доеду. Уходи.

Уже без криков сказала она.

—Нет.

—Я хочу чтоб ты ушел.

—Почему?

—Потому что я не хочу чтоб ты знал где я живу.-Честно призналась она.

—Это что еще за игра такая?

—Просто когда-нибудь я захочу исчезнуть из твоей жизни, в которой тебе никто не нужен. Не хочу чтоб ты меня нашел.

С этими словами она отвернулась и пошла к дверям в метро, а потом ее розовая шапка пропала в однообразии толпы. А я так и остался стоять, переваривая ее слова и понимая, как она до противности права.

Я люблю тебя
теоремами сложными,
аксиомами ложными,
медианами,
биссектрисами,
с черствыми числами.

Я люблю тебя
тупыми фразами,
логарифмами безобразными.

Я люблю тебя
тихо,
сложно,
очень осторожно.

Глава 2.

Однажды я проснулся зимой и понял что спать от переполняющей мнея депрессии я просто не смогу больше. Мне снилось мама. Снилось как она своими мягкими нежными руками гладила по голове и учила писать. Снилось как ругала меня за мои драки и как защищала при отце. Снилось то, что и вправду и было на самом деле.

Мой эмоциональный диапозон выносливости рухнул в один момент и мне захотелось закричать от омерзения к самому себе. Как же так? Как я мог быть такой сволочью когда ее нестало? Как я мог не пропронить слезинки, когда исчез единственный человек, который скорее всего меня любил? Как я мог быть таким черствым к всему людскому в тот миг.

Мое омерзение к самому себе как будто кидало в мою душу камнями. Я как мученник, сам наносил себе раны, которые блокировал, когда наносила их судьба ранее.

Наверное в тот миг у меня появилось действительно желание стать нормальным.

К утру это не ушло. И я знал что нужно делать.

В большом универе трудно найти какого-то определенного человека, но мне просто повезло. В столовой я подсел к Миле, которая сидела в группе каких - то уродливых девченок. Она предложила мне отсесть, чему я разумеется обрадовался.

Она была как будто рассержена на меня. Оно и понятно почему. Я не позвонил ей после нашего общения ни разу, а в универе увидев ее на далеком расстоянии скрывался, или изредка сталкиваясь с ней в коридорах, делал вид что мы не знакомы.

Мы сидели за столом, она накручивала на вилку спагетти, я наблюдал за этим как иньдюк и не знал что говорить. Все мысли разошлись в стороны и стало как-то пусто внутри. Общаться с ней почему-то уже не хотелось, и мой ночной порыв уже стал казаться мне глупостью, пока она не заговорила.

—В прошлую нашу встречу я была идиоткой. Я врала о многих вещах. Но я не стыжусь этого. Просто решила признаться. -Сказала она развеяв одной этой фразой все мои плохие мысли, что позволило мне расслабиться.

Я отпил кофе из белой кружки и поймал на себе пару взглядов людей, которые считали меня ненормальным, и спросил:

—Мне кажется нам стоит быть друзьями.

Мила наигранно расхохоталась взрывной волной и этот хохот заледенил что-то в моих легких до больного.

Студенты покосились на нас как на сдуревших, кто-то даже переговорился перед собой. Но именно от этих сплетен вокруг мне стало хорошо и спокойно от того что я не один и нас вдвоем с ней считали не от мира сего.

—У тебя нет брата. А я не хотел провожать тебя в тот вечер. Я игнорировал тебя все эти пол года, а теперь ты вправе делать то же самое.

Я говорил заговорческим тоном, но она улыбалась от моих слов. Все таки она была странной, не меньше чем я сам. Ее темные сияющие глаза были полны яркими огоньками.

—Давай сбежим отсюда. - Тихо сказала она, так что я даже не услышал, а прочитал по губам.

Я ни секунды не сомневаясь кивнул, и уже спустя минуту мы летели по коридорам университета, наспех застегивая куртки и наматывая шарфы.

На улице была вьюга, сильный ветер и сильный снегопад. Но Мила от этого была просто в восторге. Едва она выбежала на улицу и преодолела ступени крыльца, как закружилась под мелодию ветра. Ее светлые волосы, скрытые под смешной розовой детской шапкой, выбивались, на них налипал снег, но тут же улетал, оставляя волосы развеваться на ветру.

—Идем!- Крикнула она мне, но я не решался подойти. Все это время я стоял на крыльце, засунув руки в карманы холодного для такой погоды пальто. Нет, ни за что в жизни я не хотел спускаться к ней.

—Ну идем же! - она продолжала меня звать.

Прходящие мимо нее студенты были готовы покрутить пальцем у виска, и если бы кто-то осмелился это сделать, я клянусь, набил бы им морду.

—Если ты не подойдешь ко мне, я никогда не буду твоим другом.

Я все еще оставался стоять. Черт бы побрал такую подружку, которая танцует вальсы с ветрами. Наверняка она еще и поет под пение птиц.

—Если не подойдешь, я уйду, -сказала она уже совсем всерьез, взгялнув на меня, и отвернувшись в сторону ворот, собираясь уходить.

Этого допустить я не мог, и побежал за ней. Она была такая маленькая, хрупкая, в этой несуразной куртке свекольного цвета и такой же идиотской шапке. Нет, что вы, никакой романтики, не было ни желания поцеловать, ни даже обнять. Просто я схватил ее подмышки и потащил ее в сугроб, чтоб извалять там эту малявку. Она сопротивлялась, кидала мне в лицо и за шиворот снег, но было так весело, что ни я ни она не прекращали смеяться.

С тех пор все и началось. Наши походы в самые старые улицы Москвы, вечные отогревания холодных пальцев о кружки кофе в пустых кафе, прогуленные совместно занятия, театры, музеи, кино… Я почувствовал с ней, что я наконец не топчусь в одном месте. Мы никогда не говорили о том, что было у каждого за душей и с этим было проще. Наверное это можно назвать дружбой, но я бы обозвал это сумасшествием. Ведь никто бы не стал пить виски из горла у края крыши на заброшенной стройке на спор с другом. А я заставил ее это сделать.

—До дна! - крикнула она, опустошая огромными глотками бутылку. Она морщилась, виски лилось по щекам и затекало в куртку, но все было не почем. Она качалась у самого края крыши, то ли от сильного ветра, которого тут не могло не быть, то ли от алкоголя.

Она качнулась в сторону обрыва и я понял, какой же я дурак. Я больше всего не хотел терять ее.

Сегодня после учебы и еще кое каких дел поехала к своему Д. Приехала. И, представляете, узнаю, у него дома нет света. Свет уходящего солнца еще светил в окно, но было уже достаточно темно и плохо видно. Как позже выяснилось, всего лишь выбило пробки.

Но что мы творили все это время пока не было света! Нет, на нас не налетел порыв страсти, совсем даже наоборот. Мы просто начали заниматься ерундой в темноте. Я танцевала как сумасшедшая, разогревала его подмышки, обнюхивала его как мышка… А он постоянно рассказывал какую-нибудь ненормальную ерунду и останавливался на самом конце, когда я уже ждала самого интересного. Замолкал. И мне приходилось его доставать чтоб он досказал до конца. Это было очень весело.

За окном опадают листья,

Провожая кивками осень,

Никому никакого дела,

Что зиму ненавижу очень.

И дожди проливают воду

На сырую холодную землю

Вытесняя природ красоты,

Погружая ее во дремлю.

Тихим шепотом нежные губы,

Нашептали мне ясно слова

"я люблю тебя, как малютку,

любит мама его не спеша."

Не могу сосредоточится на учебе, особенно сегодня. Потому что в голове - ты. Плевать что мы провели весь день вместе, мне этого уже мало. Хочется большего.

Но свои аппетиты в потребности тебя я прячу в аппетиты к еде. Дошла уже до вонючей колбасы из холодильника. Так то лучше - хоть еда может отвлечь от тебя.

Шью подарок - для тебя. Мишку. Нашу 4ую доченьку. Вот только имя еще не придумала.

Все о тебе. Ты захватил все. Голову, руки, сердце. А я сделала так же?

myautumn:

Все стало как раньше. Вечера длиннее, дни короче. Ты еще ближе. Такой родной. Приятно убираться на твоей кухне. Спать в обнимку. Посапывать и постанывать во сне, а потом вместе над этим смеяться. Дурачится на кровати, делать захваты-перехваты. Целовать. Много много. И разговаривать обо всем, что придет в голову.

А потом скучать. Каждую минутку скучать по тебе. И ждать каждого дня, чтобы встретиться.