С гордоподнятым факом

у меня твое имя под ключицей,
запах духов въелся в память.
мне уже ни в кого не влюбиться,
точки над I никогда не расставить.
мне больно.

я отпустил тебя в полет самый вольный,
не набираю пьяным больше номер.
ты - мой роман без концовки настольный,
я - где-то свалился, спился и помер.
зачем я всё помню?

мне уже можно приторговывать солью,
то есть, сушить струи из зеленых глаз.
I need you, I forgive you, I miss you,
но никак не love you.
это снова о тебе и опять не о нас.
блядь.
это ведь уже сотый последний раз?

вот бывает – урод, пошёл-нафиг и крокодил,
все гештальты закрыл и все комплексы победил.
вот такой нереально прокачанный персонаж!
тебе больше не нужен щит и не нужен нож,
ты ведь этого и добивался, красивый наш,
вот любви тебе тонна, на десять её умножь.
вот тебе уважение, лавры, а вот престиж.
ты теперь обходителен, вежлив и толстокож.
среди тонны любви, как дурак, неживой сидишь.
где же ты просчитался, и чем невкусна победа,
кто ты лезвием криво в своем прописал уставе?
просто тех, кому в детстве не дали велосипеда,
никакой сраный Бентли по адресу не доставит.
просто те – нелюбимые, странные – просто те
опрометчивой раной открытые в простоте
и ошмётки себя сжимающие в горсти,
наловили такого в период до десяти,
что за целую жизнь не исправить, не разгрести.

на груди под свинцовой пластиной зияет брешь.
вот любви тебе тонна. чего её не берёшь?
просыпаешься – врёшь. улыбаешься – тоже врёшь.

а хотел быть любимым – так на, не объешься – ешь.

о это чудесное воскресное утро. мне кажется, что я больше мертва, чем жива, блять.

Я уже во что угодно смогу верить:
Будь то случай или он не будь,
Лишь бы наконец пустить по вене
И спокойно, с облегчением вздохнуть.

В голове валяются обломки:
Вот осколок интересов о.
Сколько всего было, ровно столько
Стало абсолютным ничего.

Это все пройдет, еще отпустит,
Мысли обретут привычный строй.
Вмиг развеются остатки грусти
Тонкой инсулиновой иглой.

ты столетием не ошиблась?
здесь они тебя не хотят!
эра "искренность" завершилась
и сменилась в большой театр.

здесь уже не поет высоцкий:
то железобетон, то сталь.
не востребованы тут, солнце,
твои золото и хрусталь!

сразу пачечку бродской шипки
на заклание приготовь.
это век напускной улыбки
и стихов на любовь и кровь.

ты — не рыпайся! в самом деле,
уходи на своих двоих!
здесь пустые глаза модели
лучше искренних глаз твоих!

ты же здесь прогоришь, как свечка
и сломаешь карандаши!
" я люблю тебя" — три словечка,
что зазубрены без души.

Для кого-то море красоты - тысячи сверкающих костров,
До чего же красные цветы…не моя ли в них застыла кровь?

Тощие ангелы грязных городов
Заблудились в поиске синих проводов.
Крылья отказали
И уже давно
Они себе сказали:
" Что будет - всё равно.
Небо нам не нужно -
Наше место здесь. "
И через миг дружно
Вдавили поршень весь.
Дальше всё в тумане,
Не светит солнце им.
Что было в кармане,
Теперь бродит по ним.
Выбрали они Землю вместо рая,
Но не пожалели, даже умирая.
Вот и всё на этом.
Не нужно слов и слёз.
И трудностям ответом
Их стал передоз.